— Ты… — подался Нико, но адмирал преградил ему путь. — Остынь. Мы — единственная надежда для девочки и должны действовать наверняка. Я не сомневаюсь, что Эсса всё знает о нас. А вот мы ничего не знаем о тех, кто везёт её и зачем. Предлагаю следовать на расстоянии и, возможно, она сама сможет подать нам знак.

Это оказалось самым разумным предложением. Так они стали свидетелями нападения на отряд верховного мага и обзавелись «языком» из числа поверженных. Раздобытая информация заставила всех поволноваться.

— Эсса не могла не знать про камень Пророков, — покачивая головой, озвучил свои мысли адмирал. — Почему она не посоветовалась со мной и выкупила нашу свободу ценой своей жизни?

— Анго, я же говорила тебе, что она считала бесполезным наше сопротивление.

— Я помню, но если бы я знал, что всё настолько серьёзно, то положил бы всех прямо там.

— Анго, твоё оружие мощное, но вспомни тех тварей, что наслали на нас тёмные? Нам повезло, что маги ушли и не повторили подобное на следующую ночь.

— Адмирал, Накара права, — вступил Момо. — Посмотрите, какая буча разворачивается за владение даром госпожи Эссы. Допустим, мы бы перебили всех на той дороге, но что дальше? Госпожу надо вывозить с этой планеты, а бездновы драконы запропастились куда-то!

Нико сидел, опустив голову, и молчал. Его душа рвалась на куски с каждой мыслью об Эссе.

Он терзал себя воспоминаниями. Перед его глазами вставала картина, как она, немного стесняясь и от этого таясь, любовалась красотами разумного леса, как она что-то впервые пробовала. Его восхищало, как, несмотря на усталость, она испытывала восторг от того, что ей довелось увидеть, пощупать, вкусить. С ним было такое же, когда он впервые попал на планету с космической станции, на которой родился и вырос. Ему тогда всё было в диковинку, и он наслаждался каждой мелочью.

А ещё Нико вспоминал, как девушка брала на себя ответственность за освобождение стихий. Ни считающие себя более высокоразвитой расой Драко, ни адмирал или сам Нико, а едва выскочившая из подросткового возраста девчонка направляла их всех и сохранила всем жизни. Она была одна за всех и, не жалея себя, использовала всю мощь своего дара. А теперь её выпьют, как будто она не живой человек, а коробочка с соком. Выпьют, сомнут, и выкинут. Но не менее ужасно и то, что никто не понимает, как ей страшно ожидать своей участи.

Дурень Момо считает, что его госпожа обязательно со всем справится и даст знать, как ей помочь.

Адмирал так же уверовал в то, что Эсса всё просчитала, а Накара поддерживает в нём эту уверенность.

И ни у одного душа не болит за то, что каждый час приходится переживать девчонке в стане тех, кто считает её только до поры до времени ценным сырьём. Такая необыкновенная девушка должна радоваться жизни, посмеиваться над непутёвыми поклонниками, разбирать подарки и развлекаться, считая, что весь мир у её ног, а не следовать за теми, кто желает ей смерти.

— Я её никому не отдам, — прорычал он, — слышите, никому! — и обвёл непримиримым взглядом своих спутников.

— Стрейм, мы не дадим девушке погибнуть, — устало вздохнул адмирал. — Не думайте, что только вы переживаете за неё.

Хаиль с интересом слушал и наблюдал за общением чужаков. Они часто ругались, едва не вступая в драку, но потом вновь говорили друг с другом, но как будто они из разных городов. На первый взгляд казалось, что молодые подчиняются более зрелому, но у сына властителя возникла уверенность, что каждый из его спутников сам по себе, особенно этот Нико Стрейм.

Тайно Хаиль даже завидовал Нико и его любви к Золотой пророчице. Дева была очень красива, но вскоре погибнет. Это так романтично! Как в легендах! Нико станет безутешным влюблённым, обезумевшим от горя.

Хаиль мысленно представлял, как будет рассказывать приятелям и девчонкам трагическую историю любви, которой стал свидетелем.

День за днём маленькая группа следовала за Верховным, увозящим Эссу в столицу. Несмотря на все предостережения, стоило каравану остановиться, Нико с птичкой на голове подбирался поближе и старался увидеть девушку. Иногда ему казалось, что она чувствует его, так как Эсса останавливалась, беспокойно оглядывалась и искала кого-то взглядом, но не находя, сжимала кулаки и опускала голову.

Он мог лежать в кустах часами, ожидая её следующего появления, но маленькая пташка, его верный друг и помощник, начинала беспокоиться, и приходилось уходить.

Наконец впереди показалась столица.

Глава 32.

Эсса вымоталась. Впрочем, не только она. Дорога была долгой и устали все. При виде столичной башни маги и солдаты обрадовались, а Золотая Пророчица даже не повела головой, чтобы посмотреть на самое высокое здание этого мира!

За время пути Фиолент не оставлял попыток вызнать своё будущее и без конца навевал на неё сон, требуя посмотреть, что будет, поступи он так или иначе в определенной ситуации.

Эсса пыталась объяснить, что всё предусмотреть невозможно. Она старалась не говорить лишнего хотя бы для того, чтобы у Фиолента не возникало новых вопросов, но Верховный оказался очень дотошным человеком и умел настаивать на своём, не гнушаясь ни угроз, ни шантажа. Из-за «капризов» Эссы её спутник Сурьян несколько раз валялся, разбитый параличом, ходя в туалет под себя. Верховный при этом улыбался и говорил, что в страданиях невинного виновато её упрямство.

Остальные маги и послушники, наблюдая происходящее, шарахались от неё и всё больше ненавидели. Девушке демонстративно плевали в тарелку, не давали пить, случайно выливая воду на её одежду, а сам Сурьян шипел гадости и проклинал её за несговорчивость, когда Верховный избавлял его от насланных недугов.

— Не выделывайся, — выдавливал из себя молодой маг, когда они оставались с Эссой наедине.

Эсса больше не «выделывалась». Покорно просматривала всю информацию, касающуюся Фиолента, и докладывала ему обо всех мелочах. И от этой покорности было тошно.

Она понимала, что одарённых здесь с детства учат смирению перед сильными. Магов ломают и, вырастая, они сами не терпят тех, кто им возражает, только если противник не оказывается сильнее.

 Но что толку было от этого понимания?

Она просила Фиолента оставить её в покое, ведь он сможет задать все вопросы напоенному её силой камню-артефакту. Но Верховный продолжал поступать по-своему: если он  что-то хотел, то получал — вот закон его жизни.

Оказавшись у себя во «дворце», Фиолент тут же призвал слуг и приказал:

— Поселите Золотую Пророчицу в верхних покоях. Пришлите к ней служанок и выставьте охрану. Если дева пропадёт или пострадает, ответите за это головой.

Покачиваясь от усталости и охватившего безразличия, Эсса прошла вслед за женщинами. Жилище Верховного отличалось от ранее виденных зданий наличием массивного каменного первого этажа, на котором возвышались ещё два, только выстроенных из всё того же «бамбука».

— Достопочтимая Золотая Пророчица, сейчас принесут горячую воду и…

— Завесьте стены шкурами и принесите жаровню, — едва слышно промолвила Эсса.

— Но…

Девушка подняла глаза на дородную служанку и, не чинясь, пояснила:

— Холодно. Если я заболею, то вас всех накажут.

— Да, Достопочтимая, — испуганно кивнула женщина – и сопровождающие её слуги засуетились.

Когда всё было готово, то она же предложила Эссе помочь с мытьем и, получив разрешение, с благоговением прикоснулась к золотым волосам.

Из-за плотно развешенных на стенах шкур в комнате стало темно, а вскоре ещё и душно, но гостья не спешила освобождать даже кусочек стены. От тепла, усталости и нехватки воздуха девушку разморило, и она уснула.

Сначала ей снилось, что она вновь в воздухе, покачивается в корзине под мерный шелест крыльев бабочки, потом одно за другим стали приходить видения. Их было много и каждое показывало её возможное будущее.

 Эсса видела свою бессмысленную смерть в доме Фиолента и видела возможность остаться живой, попав при этом в многолетний плен, в котором сходила с ума. Но при изменении некоторых обстоятельств плен мог обернуться тихим счастьем, которое подарит материнство. Так же она видела уже заряженный ею сияющий камень Пророков и своё безжизненное тело, через которое перешагнул Фиолент — это означало, что её сил не хватит, чтобы наполнить артефакт. А потом увидела Нико. Он стоял и смотрел на неё с укором.