Но прежде чем зашвырнуть в дверной проем смертоносную «гранату», я поднял взгляд на ребят Мясника, столпившихся по другую сторону дверного проема. Сделал предостерегающий жест, мол, подождите.
И потом… Нет, я не швырнул, катнул бутылку по полу в дверной проем. И покатилась она, родимая. Потом я вновь поднял взгляд на боевиков. Те смотрели на меня как на ненормального. Нашел время бутылочки по полу катать. Смотрели, пока не рвануло. А рвануло сильно… скажем так — «не по-детски рвануло». Наверное, во всем квартале стекла по вылетали.
Теперь нужно было действовать быстро. У нас в запасе оставалось всего минут пятнадцать, чтобы зачистить этаж, отыскать «дверь», закрыть ее, и пять минут, чтобы смыться. Потому что потом сюда прикатит ОМОН или какой-нибудь правоохранительный «Беркут». Нет, при желании я с ними справлюсь. Естественно, если Тогот не заупрямится. Только вот какой смысл воевать с «хорошими» парнями.
Пока я стоял и, витая в облаках, бормотал заклятие неуязвимости, парни Мясника один за другим проскакивали мимо. Все как на подбор — усатые качки кавказской национальности. «Интересно, где он берет таких мордоворотов», — подумал я и тут же получил ответ:
— На горных отрогах Кавказа, левее бачка унитаза, — в этот раз «голос» Тогота звучал бодрее. Вроде бы мой покемон начал приходить в себя. — Самому проснуться не мешает, — продолжал мой демон. — Давай двигай. Мясник тебя в помощники звал, а не в зрители.
— Тебе там хорошо, под телевизором. Сидишь, мультики смотришь и командуешь…
— Шагом марш вперед… Разговорчики. — И чуть смягчившись: — Я, между прочим, из-за вашей байды сто третью серию «Сайлор Мун» пропускаю.
— На DVD досмотришь.
— А реклама?
Нет, Тогот меня в самом деле порой поражает. Вы видели когда-нибудь демона, «подсевшего» на анимэ-сериалы для десятилетних девочек?
— А ты хочешь, чтобы я подсел на немецкое садо-мазо для мальчиков? — прорычал демон. — Хватит …ней заниматься. Марш, марш вперед, рабочий народ!
— А за «народ» ответишь! — Только фиг он ответит, морковка с ушами. Не помню, чтобы хоть раз мне удалось прижать Тогота.
Мне ничего не оставалось, как нырнуть в дверной проем следом за боевиками Мясника.
Пара шагов, и я очутился в коридоре — обычном коридоре советской общаги: справа — ряд выбитых окон, слева — ряд дверей. Зеленая краска на стенах почернела от взрыва, старый паркет вздыбился. Вдоль пола ползла поземка черного дыма, из которой поднималось несколько куч обгорелой слизи — пришельцы, чтоб их. Хотя теперь ближайшие полчаса ни один из них в коридор не сунется.
Пока я топтался на месте, боевики перекрыли коридор, а трое взломали ближайшую из дверей.
— Просим, — один из хачиков повернулся ко мне и, приглашая, махнул рукой.
Я уже хотел было ответить: «Мол, ну что вы, проходите, проходите… Я после вас…» — но передумал. Юмор тут был явно не к месту.
Уколов булавкой из рукава мизинец левой руки, я выдавил каплю крови, натер ею ладони и решительно шагнул вперед.
Комната оказалась пустой, только в дальнем углу, на койке, сжался в комок парнишка. Совсем мальчишка, скорее всего первокурсник. Вжавшись в стену, он жалобно уставился на меня. В его огромных, по-коровьи выпученных глазах читался страх. На мгновение мне стало жаль его. Я забыл о кучах обгорелой слизи в коридоре. Может, раб соврал, а Мясник ошибся… Но тут рука мальчишки метнулась вперед, на лету вытягиваясь, твердея, превращаясь в страшную псевдоплоть, похожую на костяную саблю горгульи — костяной клинок, острый как бритва, поблескивающий желтоватыми капельками яда. Удар был страшен. Если бы не защитное заклятие, эта тварь прикончила бы меня, пробила мое тело насквозь или, того хуже, отсекла бы руку. Однако невидимый колдовской панцирь спас меня. Хотя от вони заклятие защитить не смогло. Ну почему все «плохие парни»… ну, там разные мутанты и гибриды, так плохо пахнут? Если бы, к примеру, «Дрожь земли» показывали бы реалистично… Представьте себе, как пахнет четырехметровый опарыш? Тут ведь больше ничего и не требуется. Глотнул запаха — и все… Выноси готовенького. Вот если у вас хватит терпения, и вы сможете собрать сотни две улиток, а потом разом подпалить их… А здесь кучка слизи была побольше.
Спасаясь от вони, я инстинктивно вытянул правую руку вперед и мысленно произнес: «Пли». Из центра ладони вырвался огненный шар и ударил в тварь.
Озон. Запах, щекочущий нёбо… Когда я открыл глаза, на кровати вместо испуганного мальчишки была груда булькающей, растекающейся слизи.
— Не задерживайся. Тут больше никого, — подхлестнул меня Тогот. — Давай двигай. Времени мало, а у тебя впереди еще десять комнат.
Когда я вышел, боевики Мясника уже выломали следующую по коридору дверь, столпились по обе стороны дверного проема, не рискуя заглянуть в помещение.
И тогда кто-то там, внутри комнаты, завыл. Не громко завыл, но по-волчьему тоскливо…
Комната за комнатой, и всюду одно и то же. Огонь и вонь. Нестерпимая вонь, исходящая от слизи и горелой плоти.
Дверь оказалась в последней комнате. На вид это даже была не дверь, а платяной шкаф с зеркалом. Точнее, не сам шкаф, конечно, а именно зеркало. Я понял это сразу, с первого взгляда.
Не знаю, как это выходит, но вот стоит мне посмотреть на дверь, и я сразу понимаю, что это она, знаю, куда она ведет. Видимо, именно в этом и сокрыт дар, которым наградил меня в детстве умирающий старик. К тому же в этой комнате собралось аж пять тварей.
А дверь, она отвлекла меня на мгновение, и первый удар я пропустил. Видимо, один из моих противников обладал зачаточными знаниями колдовства, потому что ему удалось пробить колдовскую защиту, и боль пронзила все мое тело. Боль такая страшная, что я, выгнувшись, заорал не своим голосом и, одной рукой схватившись за раненую ногу, другой хлобыстнул, как из огненного фонтана, по комнате, ни в кого конкретно не целясь. Врагам такой огонь сильно не повредил, лишь расшвырял их по углам.
— Держись. — Тогот, как всегда, был рядом.
Еще секунда — и боль ушла. Я знал, что она вернется, вернется во много раз усилившись, прорвав ту хрупкую плотину, что воздвиг Тогот, но сейчас мне было не до нее. Нужно доделать начатое — «уничтожить рассадник тварей» — закрыть дверь, связывающую мой мир с миром аморфов. И на все про все у меня оставалось минуты три, если, конечно, я не хотел встретиться с представителями органов правопорядка, которым довольно сложно будет объяснить, что за бойню устроили в общаге боевики Мясника. Тем более что часть убитых — бесформенные чудовища самого омерзительного вида.
Все эти мысли неслись у меня в голове, словно обезумевшие белки в колесе. Где-то сбоку, сгрудившись в дверном проеме, палили боевики. Все происходило словно в замедленном кино — опять не обошлось без одного из заклятий Тогота. Любит он кино эффекты. Так вот я видел, а соответственно, и Тогот моими глазами, как, разрезая воздух, пули впивались в склизкие тела тварей, не причиняя им особого вреда.
Медленно подняв руку, я уже хотел было послать огненный шар в ближайшую тварь, но как всегда вмешался мой незримый спутник.
— Бей по двери! Когда она станет закрываться… — но договорить он не успел.
Все дело в том, что в критические минуты я всегда полагаюсь на Тогота. Так уж повелось.
Не думая, я чуть повернул руку и всадил огненный шар в зеркало. Эффект превзошел все ожидания. Честно говоря, раньше я двери подобным образом никогда не закрывал, но, как говорится, все бывает впервые. А зеркало… Оно не просто разлетелось, оно взорвалось, взорвалось вместе со шкафом, наполнив комнату смертоносными, острыми как бритвы, деревянными обломками и осколками стекла.
Одна из деревяшек разодрала мне щеку, осколок стекла ударил в висок, заливая глаза кровью. Мгновение, и я почти вырубился, но Тоготу удалось удержать мое сознание, он не дал мне провалиться в бездонный омут небытия. Словно безвольная марионетка, я качнулся, распрямился и мутным взглядом обвел комнату. Нет, если бы не защитные заклятия, я был бы мертв, а так: дырка в ноге, пара глубоких порезов и царапин — ерунда да и только.