– Примерно в четырехстах световых годах от Земли, а название этой звездочки вам все равно ничего не скажет. Ни один из планетоидов этой системы не имеет атмосферы, так что поселения людей отсутствуют.
– Ясно, – кивнул Хиллиард. – Как долго мы будем добираться до LV-426?
– Сейчас узнаем.– Хоуп запросил компьютер о продолжительности полета. Через секунду высветился ответ.– В районе звезды Z-3 и LV-426 мы окажемся через шестьдесят девять суток при максимальной скорости полета и при условии, что стартуем в течение двенадцати часов. Слишком долго, но, к сожалению, мы совершенно в другом секторе, да и искривление пространства играет роль… Надо начинать готовить экипаж к гиперсну.
– Ну, тогда сообщите, когда все будет готово, а я пока навещу робототехников. Думаю, они уже провели восстановление андроида, доставленного с Фиорины.
Хиллиард вставил свою личную карточку в прорезь замка командного отсека, дверь бесшумно отъехала в сторону, и руководитель экспедиции вышел в коридор. Створка так же тихо закрылась, щелкнули магнитные замки, и на идентификаторе вновь вспыхнула красная лампочка. Капитан развернул кресло в сторону компьютера и начал набирать программу нового курса.
Рональд Хиллиард работал на "Уэйленд-Ютани" со дня окончания колледжа. Уже в молодости он обращал на себя внимание незаурядным умом и способностями. Его дипломная работа на тему "Робототехника и проблема искусственного разума" была оценена по достоинству, и он получил приглашение поступить на работу в отдел разработки роботов-андроидов Компании.
За несколько лет благодаря своему таланту и исключительной трудоспособности он дослужился до начальника отдела и вошел в совет директоров. Его главной заслугой была проектировка и воплощение в жизнь идеи робота-человека. До него уже создавались некоторые подобные модели, но только Хиллиарду удалось создать андроида, ничем не отличающегося (по крайней мере внешне) от живого человека. Первого андроида серии, получившей название "Бишоп".
Эти роботы во многом превосходили людей. Они были сильнее, выносливее, могли находиться в таких сферах обитания, где человек не выдержал бы и минуты. Они были быстры и точны, но в то же время прекрасно уживались с настоящими людьми, обладали чувством юмора (порой весьма своеобразным) и могли ценить прекрасное. Их рассудительность, точность в выполнении любых, даже самых сложных, заданий делали андроидов незаменимыми спутниками и помощниками исследователей с Земли. Пусть искусственные люди были до чрезвычайности дороги, а производство (или рождение?) занимало не один месяц и было настолько сложным, что над производством одного синтетика трудилось одновременно не менее двухсот человек, – но они себя целиком оправдывали и окупали. Вначале создавался механический скелет синтетика и его компьютерный "мозг", куда закладывалась индивидуальная программа. Затем механический скелет "обшивался" биологическими мышцами, иннервированными органами чувств, и покрывался точнейшей имитацией кожи. На шестьдесят пять процентов андроид состоял из биологической ткани, специально выращиваемой в биотехнических лабораториях. Клетки искусственного организма нуждались в подпитке кислородом, белками, витаминами, минеральными солями, так же как и человеческие, поставляя энергию для кибернетического мозга.
Самой трудной задачей было соединить плоть и металл, заставить их работать вместе, не отторгая друг друга. Хиллиард добился этого. Его детищем стало полуживое-полумеханическое существо, уже не бывшее машиной, но приближающееся к человеку; обладающее эмоциями и разумом, в полном смысле этого слова. Мир признал эту работу, у Хиллиарда лежала в кармане Нобелевская премия, но он хотел большего. Он мечтал создать робота, способного работать везде – в вакууме, под водой, в любой атмосферной среде, под давлением в тысячи атмосфер. Нынешние синтетики могли многое, но не все.
Исследования Хиллиарда постепенно зашли в тупик, и вдруг на сцене появились эти существа – Чужие. Их невероятное, универсальное строение привлекло Хиллиарда как робототехника. В качестве биологического оружия Чужие его не слишком интересовали. Не то чтобы он был пацифистом, но использовать эти восхитительные создания для столь низменных целей ему претило. И так уже развитие вооружений достигло такого уровня, что изобрести что-то по-настоящему новое было просто невозможно. Хиллиард хотел использовать возможности Чужого в своих новых разработках, а если – бывают же чудеса на свете! – эти существа окажутся разумными, то ему, Рональду Хиллиарду, обеспечено место в истории человечества как первому установившему контакт с иной цивилизацией. Да, Чужие опасны, их поведение порой немотивированно, но они же Чужие! Нельзя ведь требовать от обезьяны и улитки одинаковых действий в схожих ситуациях. Прежде всего Чужие должны быть изучены биологами и биотехниками, а уж потом можно будет попробовать поговорить с ними по душам.
"…Хотя вряд ди такое получится,– подумал Хиллиард. – Из видеозаписей "Сулако" следует, что Чужие рассматривают любой другой биологический вид, в том числе людей, только как пищу или носителей своих эмбрионов".
Хиллиард спустился на лифте в биотехнический отсек корабля и пошел по длинному, ярко освещенному коридору. Мягкое пластиковое покрытие пола делало его шаги совершенно беззвучными. Полную тишину нарушало только отдаленное гудение двигателей где-то сзади да легкое стрекотание люминесцентных ламп. Хиллиард остановился возле двери с надписью: "Отдел робототехники. Вход разрешен исключительно специальному персоналу", поискал по карманам личную карточку, найдя, сунул в прорезь замка. Цветовой индикатор сменил цвет с красного на зеленый, сработала пневматическая система, и створки дверей разъехались. В огромном зале стерильно-белого цвета, забитом сверху донизу разнообразным оборудованием, находились всего два человека. Робототехники оглянулись, услышав шаги, и приветствовали шефа.
– И вам добрый день, ребята, – откликнулся Хиллиард. – Как дела с андроидом? – Он кивнул в сторону саркофага, под прозрачной крышкой которого виднелось неподвижное тело, вроде бы принадлежащее человеку.
– Полный порядок, сэр, – бодро отрапортовал один из техников. – Взгляните сами.
Хиллиард подошел поближе. Синтетик в капсуле лежал с закрытыми глазами, но на экране монитора жизненных функций горели зеленые квадратики, а мерцающие строчки текста гласили:
"Бишоп, андроид. Идентификационный номер 19704. Индивидуальная программа с памятью перенесена на новые микросхемы. Повреждений в цепях памяти и личной программе не обнаружено. Личная программа помещена в биомеханическую структуру серийный номер 4310, идентичную первоначальной. Возможности выполнения запрограммированных функций: моторные – 100%, сенсорные – 100%, периферические – 100%, интеллектуальные – 100%".
– Молодцы! – похвалил техников Хиллиард.– Остается только оживить его.
– Конечно, сэр. Энди, дай импульс, – обратился один из техников к своему коллеге.
Энди коснулся одной из сенсорных кнопок на корпусе саркофага. Внутри капсулы выдвинулись два гибких стержня с пластинками на концах. Один укрепился на шее синтетика, другой – на животе. Техник нажал кнопку еще раз, вспыхнула надпись "Разряд", в саркофаге проскочила розовая искра. Стержни скрылись в стенках, а прозрачная крышка откинулась.
Андроид Бишоп снова вернулся к жизни.
Он открыл глаза, несколько секунд с явным изумлением оглядывался по сторонам, затем сел, опираясь руками на края капсулы, и внимательно посмотрел на Хиллиарда.
– Сэр?
– Добрый день, Бишоп,– спокойно сказал Хиллиард.
– Здравствуйте, сэр. Где я нахожусь?
– На борту крейсера "Патна".
Бишоп помолчал, а затем неуверенно спросил:
– Если я правильно понимаю, меня восстановили?
– Да, хотя это было нелегко. Ответь, каково твое последнее воспоминание перед полным отключением? Андроид, почти не раздумывая, ответил: