— Ладно, пора отсюда выбираться…
Но выбраться я никуда не успел. Дверь моей камеры вновь открылась, и вновь появился доктор. А с ним два амбала, в этот раз в белых халатах и… тут мое сердце аж зашлось. С ними был мой старый знакомый — противный очкарик. Значит, пионерский лагерь эти гниды тоже вычислили.
— Забыл тебе об этом сказать.
— А что ты еще забыл?
— Ой-е-ей, какие мы обидчивые!
— Здравствуйте, Артур, — выступил вперед очкарик. — Вот и свиделись. Только теперь роли у нас разные. Раньше вот вы у меня всякую ерунду спрашивали, теперь вам придется нам кое-что рассказать.
— А ведь я предлагал придавить эту гниду сразу.
— Ну, это никогда не поздно…
— Вот только не надо…
— А я говорил тебе: учись, тренируйся. А ты — все пиво и пиво… Но сперва узнай, что этому жмурику нужно.
— Жмурику?
— А что он тебе живым нравится?
— Нет. Но убивать я никого не собираюсь, хватит…
— Хорошо, хорошо… — пошел на попятный Тогот. — Но кости я ему все переломаю. А для начала послушаем…
— И что же вы хотите услышать?
Очкарика аж передернуло. Чего-чего, а такой покладистости он от меня не ждал.
— Ну, нас интересуют заклятия, или что вы там используете… А потом все о вашей чудной компании и деятельности, в качестве это… как его… проводника. Однако для того, чтобы быть уверенным, что вы не будете лгать и юлить, мы вам вколем одно лекарство. Оно и память вам просветлит, и врать отучит, — и очкарик сделал знак двум амбалам в белых халатах.
— Подождите, подождите… что вы собираетесь мне вколоть?
— Можете считать, что это своего рода клон сыворотки правды. Надеюсь, вы не станете капризничать, и наш милый доктор сделает вам укольчик. А потом мы побеседуем…
Санитары шагнули вперед, и один из них попытался взять меня за руку, но я вовремя отдернул ее, отодвинувшись в глубь кровати.
— А вы уверены, что эти меры необходимы? — поинтересовался я.
— Уверен, — лицо очкарика расплылось в широкой улыбке. — Потому что правду вы вряд ли захотите мне рассказать.
И амбал повторил попытку. Его пальцы крепко впились в мою левую руку, выворачивая ее за спину. То же попытался проделать и второй санитар с моей правой рукой.
— Ну, готов?
— Будь проклят тот миг… — но договорить я не успел.
Тогот вошел в мое тело. Господи, да когда же это кончится! Я ведь еще не оправился от прошлого сеанса. От боли я аж зубами заскрипел.
— Что, не нравится? А… — но договорить очкарик не успел, потому что я резко выбросил вперед правую ногу и попал ему точно в глаз. Правое стекло очков разлетелось мелкими брызгами. Очкарик взвыл от боли, закрывая руками лицо.
А амбалы? Они даже отреагировать не успели. Тормоза с мускулами. Несколько ударов, и две туши безвольными грудами мяса рухнули на пол.
Где-то далеко взвыла сирена.
Я повернулся к доктору. Но тот, вытянув вперед руки, словно стараясь оградить себя от надвигающейся угрозы, то есть от меня, начал пятиться к стене.
— Нет… Нет… Я тут ни при чем… Я всего лишь доктор… Не трогайте меня…
Однако доктор меня не интересовал.
В первую очередь следовало добить очкарика. Так врезать, чтобы он запомнил, и желательно надолго. Еще одну встречу с ним один из нас определенно не переживет. Удар ногой в пах я дополнил ударом коленки в подборок. Судя по боли в ноге, челюсть очкарика была сломана.
Дверь камеры со щелчком захлопнулась.
— И что теперь?
— Пустят газ.
— И…
— Пентаграмму нарисовать не успеем.
Я повернулся в сторону двери, над которой за зловещей решеткой темнело вентиляционное отверстие. Газ, если он и шел, был невидим, однако ждать результатов его воздействия и проверять истинность слов Тогота у меня не было никакого желания.
Повинуясь приказам покемона, я шагнул вперед, схватил очкарика за отвороты пиджака, приподнял, и со всего маху швырнул в матовое зеркало. Мускулы отозвались новой волной боли. Пролетев через комнату, негодяй головой врезался в черное стекло. Во все стороны хлынули осколки. Несколько человек, находившихся по ту сторону экрана, метнулись в разные стороны. Очкарик безвольно распластался на столе по ту сторону зеркала.
— Да, ходить он теперь долго не сможет.
— Ну почему, а под себя?
— А плавать?
— Если будет много ходить… Впрочем, хватит болтать. Вперед. Пора выбираться.
Подбежав к зеркалу, я одним прыжком перебрался в соседнюю комнату. На секунду нагнулся над поверженным очкариком. Нет, курилка был жив, правда глаза он, скорее всего, лишится. Ну, ничего, это на пользу. В следующий раз не будет затычкой во всех дырках.
Следившие за нами — две женщины и двое мужчин, судя по всему, сопротивление оказывать не собирались. Но Тогот решил закрепить эффект. Он заставил меня повернуть голову и рыкнуть. Хотя, скорее всего, рыкнул он сам. Сколько бы я ни напрягался, мне такой звук не воспроизвести. Эффект был соответствующий.
У двери дорогу мне попытался преградить здоровенный амбал в форме охранника. Поигрывая дубинкой, он зло усмехнулся. Зря он это сделал. Не люблю тех, кто злорадствует. Хотя… Он ведь не виноват. Всего лишь выполнял свою работу. А Тогот пощады не знал. И хотя охранник был на две кастрюли выше меня, это ему не помогло. Болевые точки никакими мускулами не прикроешь. Раз, два, три, четыре, пять, бугаю пора поспать…
Через несколько секунд я уже мчался по коридору.
Неожиданно одна из дверей распахнулась, и из нее выплыл офицер в форме. Толчок двери, и я задвинул стража порядка обратно. Не люблю выскочек. А ведь он даже не понял толком, что же произошло.
— И что теперь?
— Теперь нужно найти комнату, где ты бы мог уединиться на пару минут.
— Пентаграмма?
— Нет, ты пешком выберешься отсюда, круша все и вся на своем пути… Нет, конечно, возможный вариант. Только после такой прогулки мне будет не починить тебя даже с помощью Искусства.
— Ты уверен…
— Хватит рассуждать. Не зевай, следующая дверь направо.
Я притормозил. А может, это сделал Тогот. Я уже запутался и не мог понять, то ли я действую по собственной инициативе, то ли меня по-прежнему ведет Тогот.
Дверь.
Я рванул ее на себя. Не глядя, я шагнул вперед и захлопнул дверь у себя за спиной.
В помещении, где я оказался, было темно. Совершенно темно. На всякий случай я подергал дверь. Замок захлопнулся. Ну что ж, осмотримся. Щелкнув пальцами, я запалил указательный и, подняв руку повыше, попробовал оглядеться в свете колдовского пламени.
Кладовка, заваленная различным бесполезным хламом. То, что надо. Однако прежде чем приступить к пентаграмме перехода, я подпер стулом ручку двери. Как говорится, береженого Бог бережет. После этого я отыскал выключатель, и «да будет свет»!
Еще пара минут ушла на то, чтобы расчистить квадрат пола. Это оказалось довольно трудно, так как вещей в кладовке оказалось слишком много, а свободного места слишком мало. Я уже было закончил удивительную пирамиду из двух ломаных столов, кресла, десятка покалеченных стульев, пары бидонов и десятка запечатанных коробок. Но тут случилось весьма неприятное событие, прежде чем я смог укрепить созданную мною конструкцию, она с грохотом развалилась. Особенно призывно загрохотали пустые бидоны.
И тут же ручку кладовки кто-то подергал.
— Тут заперто. Ключ у тебя?
Замок щелкнул. Кто-то снаружи попытался открыть дверь, и это, естественно, не получилось.
— Что теперь?
— Запечатай дверь.
— А я успею?
— Попробуй. Кто не рискует, тот не пьет шампанского.
Впившись зубами в собственный палец, я рванул заусеницу. Потекла кровь. Я что есть силы сдавил палец. Тут одной-двумя каплями не обойдешься.
— Все сюда! Он тут.
В дверь начали колотить, она заходила ходуном.