Сколько уже убили? Сколько ещё живы?
Ветка под моей ногой треснула, и я вздрогнула, но Дориан даже не обернулся, продолжал идти уверенно, словно точно знал, куда направляется. Я задалась вопросом – чувствует ли он свою добычу каким‑то магическим чутьём, или это просто инстинкт хищника, что ведёт его по следу?
Что‑то в кустах слева зашуршало, и я резко обернулась, но увидела только тени, которые тут же растворились. Нет, не только тени – глаза, маленькие светящиеся точки, что моргнули один раз и исчезли в темноте. Лесные духи наблюдали за нами, я чувствовала их присутствие повсюду – лёгкое, почти неосязаемое, но от него по коже бежали мурашки и становилось не по себе.
Дориан остановился у огромного валуна, покрытого толстым слоем мха, прислонился к нему небрежно и достал фляжку, сделал глоток, а я прислонилась к соседнему камню и почувствовала, как холод от него пробирается сквозь одежду, заставляя поёжиться.
– Ты боишься, – произнёс Дориан вдруг, и голос его был мягким, почти задумчивым, словно он размышлял вслух. Я обернулась к нему, и он смотрел на меня с лёгкой усмешкой на губах. – Вижу по твоему лицу – бледная, дрожишь, глаза бегают. Боишься, что не найдём его вовремя?
Я сглотнула, не находя слов для ответа, а он продолжил тише, наклонив голову набок.
– Или боишься, что найдём?
Что‑то внутри сжалось в холодный узел, и я почувствовала, как горло перехватило.
– Я... – голос сорвался на полуслове.
– Тише, – он поднял руку, останавливая меня. – Не оправдывайся. Страх – это нормально для смертных, вы все боитесь смерти, боли, крови. Но знай одно, дорогая, – он оттолкнулся от камня и подошёл ближе, рука поднялась и коснулась моего подбородка, приподняла лицо. – Страх не спасёт тебя и не спасёт его. Только действие спасёт. Так что когда найдём нашу добычу, ты сделаешь то, что должна, понятно?
Я не ответила, и он усмехнулся, сжав мой подбородок чуть крепче.
– Хорошо. Молчание – знак согласия. – Он отпустил меня и развернулся. – Пойдём, времени мало.
Мы двинулись дальше, и лес становился ещё темнее, а где‑то вдали послышался звук – тихий, едва различимый, похожий на всхлип или стон.
Дориан повёл рукой, и мы двинулись осторожно, пробираясь бесшумно, пока не вышли на крошечную поляну, залитую серым сумеречным светом. Там, на земле, сидела женщина с тёмными волосами, прижав колени к груди, и безутешно плакала, словно все слёзы мира вытекали из неё и не могли остановиться.
– Сдалась. Потеряла надежду, сидит и ждёт, когда её найдут и убьют. Слабая.
Женщина подняла голову, увидела нас, и на лице отразился животный ужас. Она резко вскочила на ноги и скрылась между деревьями.
Не прошло и минуты, как позади раздался крик – короткий, резкий, оборвавшийся на полувздохе, а потом наступила тишина. Желудок скрутило от понимания, и я ускорила шаг, не желая оборачиваться и знать, что произошло, хотя ответ был очевиден.
Её убили, только что, в десяти шагах от нас.
Дориан шёл впереди спокойно, словно ничего не произошло, а я следовала за ним и чувствовала, как паника нарастает с каждой секундой, сдавливает грудь и мешает дышать.
И тогда Дориан резко остановился, подняв руку к чему‑то прислушиваясь.
– Нашли, – прошептал он, и моё сердце ухнуло вниз.
Мы бесшумно двинулись вперёд, пробираясь между деревьями, пока не вышли на небольшую поляну, где протекал узкий ручей с тёмной, почти чёрной водой. У ручья, на коленях, стоял мужчина с седой бородой – тот самый, что был среди пленников, – и пил жадно, судорожно, вода стекала по подбородку и смешивалась с грязью на лице, а плечи дрожали от усталости.
Мой взгляд скользнул дальше, за ручей, и я увидела то, что заставило дыхание застрять в горле. Арка из золотого света стояла между двумя огромными дубами в двадцати шагах от нас, мерцала мягко и источала тепло, обещая что‑то недостижимое – дом, свободу, жизнь.
Портал. Врата Домой. Так близко.
Дориан достал длинный, охотничий нож с тусклым лезвием в сумраке, и протянул мне рукоятью вперёд.
– Иди, – произнёс он тихо, и голос был мягким, почти ласковым. – Убей его.
Я смотрела на нож, и мир сузился до этого холодного металла, до смерти, что лежала в протянутой руке.
– Что? – прошептала я, и голос вышел чужим и надломленным.
Дориан усмехнулся и кивнул в сторону арки.
– Видишь портал? Если он дойдёт до него раньше, чем ты убьёшь, – ты проиграешь, а с тобой и твой принц.
Пауза, и взгляд впился в мой – холодный и безжалостный.
– Вперёд, дорогая. Времени мало.
Я не двигалась, стояла и смотрела на нож, а внутри всё сжалось в один ледяной ком.
Я должна убить? Сама? Своими руками?
– А кто же ещё? Я? – Дориан отступил на шаг, сложил руки на груди, и на губах играла насмешка. – Дорогая, хоть мы и в одной команде, но мы по разные стороны баррикад. Извини, но всё, что я мог, – это привести тебя к жертве, а дальше – сама. Такова игра.
Он посмотрел на небо, где свет становился всё тусклее и розовее.
– Хочешь выиграть? Убей его, и поторопись – до заката не более пяти минут.
Дыхание сбилось и участилось, руки онемели, но я смотрела на протянутый нож и чувствовала, как внутри что‑то ломается.
– Бери, – повторил Дориан мягче, и в голосе послышалось что‑то похожее на сочувствие, хотя глаза оставались холодными. – Или откажись. Выбор всегда за тобой, дорогая.
Выбор. Какой выбор? Убить или умереть? Это не выбор, это приговор.
Рука потянулась сама, будто управляемая не мной, а кем‑то внутри, кто знал, что нужно делать, чтобы выжить. Пальцы сжались на рукояти – холодной, шершавой от кожаной обмотки, пахнущей металлом и чем‑то ещё, может быть, старой кровью, – и нож лёг в ладонь тяжело, словно груз всего мира.
– Хорошая девочка, – усмехнулся Дориан. – Теперь иди быстро, он скоро заметит портал и побежит, не дай ему.
Я сделала шаг вперёд – ноги подкашивались, нож дрожал в руке, и с каждым движением что‑то внутри кричало:
Стой! Не делай этого! Ты не убийца!
Но я шла, потому что альтернатива была хуже смерти.
Мужчина всё ещё пил, склонившись над водой, и не слышал меня, но когда ветка под моей ногой треснула он дрогнул и резко поднял голову. Вытер рот дрожащей рукой, и взгляд его скользнул вперёд, за ручей, и замер на портале.
Лицо мгновенно изменилось – от усталости к надежде, яркой и отчаянной, как последняя вспышка света перед тем, как умрёт звезда. Он вскочил на ноги, пошатнулся, но удержался и сделал шаг к порталу.
– Стой! – мой голос взорвался и разнёсся по лесу, поднимая птиц с веток.
Мужчина обернулся.
– Нет, – прошептал он, и голос дрожал, ломался на каждом слоге. – Пожалуйста... нет... я почти дошёл... почти...
Он отступил назад, к порталу, поднял руки защитно, ладони вперёд.
– У меня дочь, – выдохнул он, и слёзы блеснули на грязных щеках. – Маленькая. Ей всего пять лет, она ждёт меня дома каждый день. Пожалуйста... пожалуйста, не убивайте меня...
Что‑то внутри разорвалось резко и болезненно, нож дрогнул в руке и опустился.
Не могу. Боги, я не могу убить его. Он отец, у него ребёнок, который, ждёт его дома.
– Верена! – голос Дориана позади ударил, как кнут. – Три минуты до заката! Убей его немедленно!
Мужчина развернулся и побежал к порталу, к свободе, к жизни, хромая и спотыкаясь о корни, но каждый шаг был отчаянным рывком к надежде. Десять шагов до портала, потом пять, и моя рука с ножом поднялась сама, словно управляемая чужой волей.
Брось, сейчас, целься в спину, в сердце, быстро, чтобы не мучился.
Но пальцы не отпускали, сжимали рукоять так сильно, что суставы болели, а мысли кричали:
Я не могу. Не могу убить невинного!
Мужчина был в трёх шагах от портала, потом в двух, потом в одном, и его рука протянулась к золотому свету, пальцы почти коснулись, а на лице расцвела счастливая, улыбка.
Он был так близко... почти вернулся домой...
Но короткий, смертельный свист разрезал воздух, и я почувствовала движение рядом, холодное прикосновение чего‑то быстрого и неотвратимого. Клинок вспыхнул серебром в сумраке, пролетел мимо меня и вонзился в шею мужчины точно и безжалостно.
