– Держись за гриву! Крепко! Обеими руками! Не отпускай ни на секунду!

Я вцепилась в гриву обеими руками. Грубые волосы врезались в ладони.

Элдрин хлопнул коня по крупу – сильно, резко. Звук удара эхом отразился.

– ХА! БЕГИ! БЫСТРО!

Конь рванул с места.

Я взвизгнула, чуть не слетев назад. Сжала ноги, вцепилась в гриву до боли в пальцах.

– ДОБЕРИСЬ ДО РУЧЬЯ! – крикнул Элдрин вдогонку, голос становился тише с расстоянием. – ЗА НИМ СМОЖЕШЬ СКРЫТЬСЯ! ПРОТОЧНАЯ ВОДА – ГРАНИЦА!

Конь вынес меня через ворота – открытые, незащищённые. Охрана отсутствовала или не успела среагировать.

В лес.

Я не управляла. Просто держалась изо всех сил.

Деревья пролетали мимо размытыми зелёными пятнами. Ветви хлестали по лицу, по плечам – царапали кожу, оставляя тонкие красные полосы. Ветер бил в лицо, вырывая слёзы из глаз, путая волосы.

Разорванное платье развевалось лохмотьями. Холодный воздух хлестал по обнажённой коже груди, живота. Синяки на запястьях пульсировали. Бедро ныло там, где он сжал, оставляя отпечатки пальцев – тёмные, багровые.

Но я была жива.

Свободна.

Вырвалась.

За спиной раздался звук – протяжный, зловещий, пронзительный.

Охотничий рог.

Низкий, вибрирующий звук прокатился по лесу, заставляя птиц взлетать с деревьев с испуганным криком.

Погоня.

Я обернулась, рискуя равновесием. Ухватилась за гриву ещё крепче.

Сквозь деревья мелькали всадники. Десятки. В зелёных доспехах, сверкающих в пятнах солнечного света.

Впереди – Оберон.

Даже на расстоянии я видела его.

Лицо искажённое, красное от ярости и боли. Одна рука держала поводья, вторая всё ещё прижата к горлу. Дышал с трудом – хрипел, свистел, но ярость давала силы продолжать.

Одержимость. Чистая, безумная одержимость горела в глазах.

– ПОЙМАТЬ ЕЁ! – рёв эхом прокатился по лесу, хриплый, сорванный. – ЖИВОЙ! Я САМ ЗАЙМУСЬ ЭТОЙ СУКОЙ!

Ужас придал сил.

Я прижалась к шее коня, умоляя его бежать быстрее.

– Пожалуйста, – шептала я в гриву, в уши, дрожа. – Пожалуйста, быстрее… Быстрее…

Конь, словно понимая отчаяние, ускорился. Мышцы под шкурой перекатывались, копыта стучали по земле – ритмично, быстро, как барабан.

Но всадники приближались.

Они были опытнее. Управляли конями мастерски, как продолжением собственного тела. Маневрировали между деревьями легко, грациозно, не замедляясь. Фейри – рождённые наездники, охотники.

Один выскочил слева – всадник в зелёных доспехах, лицо жёсткое. Скакал рядом, протягивал руку, пытаясь схватить поводья моего коня.

Я дёрнула гриву в сторону – резко, отчаянно.

Конь свернул. Резко, так что я чуть не слетела. Сжала ноги сильнее, вцепилась до боли.

Всадник пролетел мимо, не удержал равновесия. Врезался в дерево плечом. Грохот. Крик. Он упал, конь понёсся дальше без седока.

Другой справа – молодой фейри с золотыми волосами. Скакал вплотную, тянулся рукой.

Я лягнула ногой – отчаянно, неумело, но попала.

В руку. Он отшатнулся, отстал на несколько метров.

Но остальные не отставали. Их было слишком много. Они окружали, как волки окружают добычу.

Впереди показалась река.

Широкая. Бурлящая. Тёмная вода пенилась на камнях, бурлила, ревела – звук оглушительный, заполняющий всё пространство.

Конь не замедлился. Несся прямо к воде на полном скаку.

– НЕТ! СТОЙ! – закричала я, дёргая гриву назад.

Но он не слушался. Или не понимал. Или сам паниковал.

Влетел в воду на полной скорости.

Брызги взлетели вверх, обдав холодом.

Течение ударило – мощное, неумолимое. Конь заржал – пронзительно, испуганно. Споткнулся на скользких камнях, ноги заскользили.

Я слетела с седла.

Полетела вбок, в воду, руки выбросились вперёд инстинктивно.

Холод ударил мгновенно – ледяной, сжимающий грудь, выбивающий весь воздух из лёгких одним ударом.

Я ушла под воду с головой.

Темнота. Холод. Рёв в ушах.

Глубоко. Два с половиной метра минимум в центре реки. Дна не достать.

Я ударилась о камни на дне – плечом, боком, коленом. Боль взорвалась, острая, пронзающая. Камни под водой – скользкие, острые.

Вынырнула, хватая ртом воздух. Вода попала в нос, в горло. Захлёбывалась.

Холод. Такой холод, что зубы стучали – неконтролируемо, челюсть дрожала. Пальцы посинели мгновенно. Губы онемели.

Конь выбрался на противоположный берег – фыркая, отряхиваясь. Поскакал дальше в лес, исчезая между деревьев. Без меня.

Я попыталась двинуться к тому берегу, к противоположной стороне. Оттолкнулась от камня, погребла руками.

Но течение было слишком сильным. Мощное, безжалостное.

Оно тащило меня вниз по реке, крутило, не давало держать направление.

Я гребла, боролась с потоком, но силы кончались быстро.

Слишком холодно. Слишком слабое тело —в постоянном стрессе.

Течение понесло меня. Ударило о камни. Я схватилась, пыталась удержаться, но пальцы скользили по мокрой поверхности.

Вода била, не давала опоры. Крутила, тащила.

Впереди – огромный валун торчал из воды, разрезая течение пополам.

Я схватилась за него отчаянно – руки скользили по мокрому камню, ногти царапали, цепляясь за неровности.

Удержалась.

Обхватила валун руками, прижалась к нему всем телом, дрожа.

Вода по грудь. Течение било с обеих сторон, но валун держал, защищал.

Я стояла, прижавшись к камню, пытаясь отдышаться, зажав разорванное платье на груди свободной рукой.

Зубы стучали неконтролируемо. Губы посинели. Всё тело тряслось крупной дрожью.

Медленно подняла голову, вытирая воду с лица дрожащей рукой.

Оберон и его стража были в нескольких метрах от меня. На левом берегу – там, откуда я бежала.

Он спешился – движение резкое, неконтролируемое, почти падая. Ноги подкосились, он схватился за седло, удержался.

Шагнул ближе к воде.

Смотрел на меня.

Лицо… боги, его лицо.

Искажённое до неузнаваемости. Красное, багровое от ярости, боли, унижения. Глаза горели безумным зелёным огнём – широко раскрытые, почти полностью чёрные от расширенных зрачков. Губы растянуты в оскале, обнажая зубы. Слюна стекала с подбородка.

Одна рука всё ещё на горле. Дышал хрипло, со свистом, как порванные мехи. Каждый вдох – борьба, усилие. Кровь из разорванного плеча пропитала тунику, тёмное пятно расплывалось.

Но ярость была сильнее боли. Одержимость сильнее здравого смысла.

– Думала… сбежишь? – прохрипел он, голос искажённый, ломающийся. – Через реку… от меня?

Он шагнул в воду. Сапоги зачерпнули, наполнились. Ещё шаг.

– Ты… всё ещё… в моих землях… сука…

Вода доходила ему до колен. Он шёл медленно, с трудом, но неумолимо.

Паника взорвалась в груди.

Я попыталась оттолкнуться от валуна, двинуться к противоположному берегу.

Ноги не держали в течении. Подкосились. Вода закрутила, я снова схватилась за камень.

Стража окружала с обеих сторон по левому берегу. Десятки всадников – справа, слева от места, где Оберон входил в воду, блокируя любой путь, если я вернусь.

Элария – женщина-командир – спешилась, вошла в воду, обходя валун справа. Меч обнажён. Лицо жёсткое, бесстрастное. Просто выполняет приказ.

Оберон приближался слева от валуна.

Ловушка. Окружают со всех сторон.

Я в воде, у валуна, дрожу, не могу двигаться. Холод сковал мышцы, парализовал волю.

Оберон протянул руку, почти дотянулся до моих волос.

– Сейчас… – прохрипел он. – Сейчас ты… заплатишь… за всё…

И вдруг – холод.

Другой холод.

Не от воды. Не от ветра.

Пронзающий до костей. Острый. Абсолютный. Неестественный.

Зимний.

Оберон замер. Рука застыла в воздухе, не дотянувшись до меня.

Медленно обернулся, поднимая голову.

Воздух изменился.

Потяжелел мгновенно. Наэлектризовался. Волосы на руках, на шее встали дыбом сами собой – статика, магия, сила.

Температура упала. Резко, катастрофически. На десять градусов за секунду, потом ещё десять.