К Дейрдре. К тётке, которая снимет эти проклятья – моё и Рована – и я забуду этот кошмар, как дурной сон.

Восточное крыло открылось высокими арочными дверями из светлого дерева, украшенными резьбой – переплетёнными виноградными лозами, гроздьями, листьями. Я толкнула их – тяжёлые створки поддались неохотно – и шагнула внутрь.

Коридор был узким, освещённым мягким серебристым светом магических сфер, парящих под потолком. Воздух пах лавандой, ромашкой, чем‑то горьким и лекарственным. Тишина, нарушаемая только далёким бормотанием голосов и скрипом половиц под ногами.

– Миледи.

Голос заставил меня обернуться.

У входа стояла Фиола – пожилая целительница в строгом сером платье с белым фартуком, волосы собраны в тугой узел. Глаза янтарные, проницательные, полные осторожности и знания.

Она склонила голову – не в поклоне, скорее в признании моего присутствия.

– Миледи О'Коннор. Не ожидала увидеть вас здесь. – Пауза, и в её взгляде мелькнуло что‑то похожее на предупреждение. – Лазарет – место покоя и исцеления. Не место для... волнений.

Намёк был ясен: не создавай проблем.

Я улыбнулась – холодно, деловито, той улыбкой, что использовала на переговорах, когда хотела показать, что контролирую ситуацию.

– Я просто навещу одного пациента, – ответила я спокойно. – Лорда Каэля. Мне нужно... извиниться за вчерашний инцидент.

Фиола изучала меня долго – слишком долго, словно пыталась прочитать мои истинные намерения по лицу.

Янтарные глаза сузились. Что‑то в её позе изменилось – напряглось, словно хищник, почуявший опасность.

Её взгляд скользнул за моё плечо – на двух стражников, стоящих позади. Слишком близко. Слишком напряжённо. С тем нездоровым, одержимым взглядом, прикованным ко мне.

Я видела, как что‑то щёлкнуло в её сознании. Понимание. Осознание.

Эти стражники не просто сопровождают меня.

Они принадлежат мне.

Фиола выпрямилась – движение было медленным, осторожным, как у человека, оказавшегося в одной комнате с опасным хищником.

– Миледи, – произнесла она, и голос стал твёрже, осторожнее, – я не могу позволить вам пройти к лорду Каэлю. Не после вчерашнего инцидента. Не в его нынешнем состоянии.

Она шагнула вперёд, перегораживая путь – невысокая, пожилая женщина против меня и двух вооружённых воинов.

Но в её глазах не было страха. Только решимость.

– Лорд Каэль находится под моей опекой, – продолжила она твёрдо. – Его здоровье, как физическое, так и ментальное, – моя ответственность. И я вижу, что после вашего... контакта... с ним вчера у него развилась нездоровая фиксация. Одержимость. Симптомы влияния лианан ши.

Она сделала паузу, и взгляд стал жёстче.

– Я не позволю вам усугубить его состояние. Если вы хотите навестить его, это должно произойти в присутствии Его Величества. При соблюдении мер предосторожности. Но не так. Не с этими... – её взгляд скользнул на стражников, – сопровождающими, которые явно находятся под вашим влиянием.

Сердце ёкнуло.

Она знает. Она всё видит.

Я разжала кулаки – не осознавая, что сжала их – и заставила голос звучать спокойно, убедительно:

– Фиола, я понимаю твоё беспокойство. Но клянусь, я не хочу причинить ему вред. Просто хочу поговорить. Убедиться, что он в порядке после...

– Нет, – перебила она резко. – Миледи, с уважением, но нет. Я пятьсот лет служу этому Двору. Пятьсот лет лечу раненых, больных, проклятых. Я знаю, что лианан ши способны сделать со своими жертвами. Знаю одержимость, которую они создают. И я не позволю вам вновь прикоснуться к советнику.

Она шагнула ещё ближе, и в голосе зазвучала сталь:

– Покиньте лазарет. Сейчас. Или я буду вынуждена поднять тревогу и вызвать королевскую стражу.

Тишина повисла тяжёлая, напряжённая.

Я стояла, глядя на неё – на эту маленькую, хрупкую старую фейри, которая смотрела на меня без страха, с абсолютной решимостью защищать своего пациента.

Восхищение мелькнуло где‑то глубоко внутри. Смелость. Верность долгу. Всё то, чего мне сейчас так не хватало.

Но я не могла отступить. Не сейчас. Не когда так близко к свободе.

Фиола сделала вдох, готовясь что‑то сказать, рука потянулась к поясу, где висел небольшой кристалл – тревожный амулет. Но блондин‑стражник оказался быстрее.

Он не ждал моего приказа. Не нуждался в нём. Одержимость работала глубже, инстинктивнее – защищать меня, устранять угрозы, делать всё, чтобы я получила то, что хочу.

И он чувствовал моё желание пройти. Моё отчаяние. Мою потребность добраться до Каэля.

Он шагнул вперёд – бесшумно, молниеносно, как тень – и оказался прямо за её спиной.

Одна рука накрыла её рот, заглушая любой звук. Вторая обвилась вокруг талии, прижимая к себе железной хваткой.

Фиола дёрнулась – отчаянно, яростно. Попыталась укусить его ладонь, но он прошептал что‑то на древнем языке фейри – быстро, отчётливо – и его свободная рука вспыхнула бледно‑золотым светом.

Светящиеся нити выросли из его пальцев, обвились вокруг Фиолы – по рукам, по ногам, по груди – связывая, парализуя, заглушая любую возможность применить собственную магию или позвать на помощь.

Всё произошло за секунды. Быстро, профессионально, почти бесшумно.

Фиола всё ещё пыталась сопротивляться – я видела отчаяние в её янтарных глазах, ярость, обвинение – но тело больше не слушалось.

Стражник приложил палец к губам – тихий жест, почти нежный, словно успокаивал испуганного ребёнка.

– Тихо, – прошептал он мягко, но в голосе была непоколебимая решимость. – Не сопротивляйтесь. Не кричите. Миледи просто навестит лорда Каэля. Ненадолго. Потом всё будет хорошо.

Он осторожно, почти бережно, усадил её на скамью у стены. Проверил прочность связывающих чар – они держались крепко, мерцая тусклым светом на её коже, заглушая и магию, и голос.

Фиола смотрела на меня через плечо стражника – взгляд был полон ужаса, гнева и чего‑то похожего на разочарование.

Она видела во мне монстра. И была права.

Желудок скрутило от отвращения к себе, но я задавила это чувство.

Выживание. Свобода. Нет времени на угрызения совести.

Я отвела взгляд от Фиолы – не в силах смотреть на обвинение в её глазах – и кивнула стражникам.

– Идём, – прошептала я хрипло.

Мы двинулись по коридору – я впереди, они позади, бесшумные как призраки.

Мимо первой палаты, где кто‑то тихо стонал. Мимо второй, откуда доносился запах целительных трав.

К третьей за крутым поворотом.

Перед дверью стоял медноволосый стражник – молодой фейри с глазами цвета весенней травы. В лёгкой кожаной броне, с коротким мечом на поясе.

Он стоял спиной к нам, расслабленный, не ожидающий угрозы.

Брюнет со шрамом даже не замедлил шаг.

Он подошёл сзади – беззвучно, профессионально – и его рука метнулась вперёд. Удар в основание черепа – точный, контролируемый.

Медноволосый даже не успел вскрикнуть. Глаза закатились, колени подогнулись, тело обмякло.

Брюнет поймал его, прежде чем он рухнул на пол – осторожно, придерживая под руки – и бесшумно опустил у стены, устроив так, словно тот просто присел отдохнуть.

Проверил пульс на шее. Живой. Просто без сознания. Минут на двадцать, не меньше. Потом посмотрел на меня – с тем же обожанием, той же готовностью служить. Ожидая одобрения и благодарности.

Я кивнула – механически, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Путь свободен, миледи, – прошептал он тихо.

Два невинных фейри. Связанная целительница. Вырубленный стражник.

Я не отдавала приказа. Ни единого слова.

Но они сделали это сами. Потому что я их подчинила. Превратила в продолжение своей воли. В марионеток, которые читают мои желания и исполняют их без вопросов.

Какой же я монстр.

Но отступать было поздно. Слишком поздно.

Я шагнула к двери третьей палаты, положила дрожащую руку на холодную ручку.

Сердце колотилось – быстро, яростно, так громко, что казалось, весь коридор слышит этот предательский стук.