Оберон помолчал, перебирая слова:

– Печати Морриган были сотканы из магии Бездны. Они не создавали иллюзию – они изменяли саму реальность. Подстраивали восприятие всех вокруг. Люди видели меня таким, каким я был с печатями и фейри видели то же самое. Только те, кто знал меня до изгнания, могли видеть истину.

– То есть ты действительно был… другим? – я попыталась понять, но суть ускользала. Видимо, моему мозгу не дотянуться до высот магии Бездны.

– Да, – он кивнул медленно. – Я был таким. Не казался – был. Печати меняли не просто внешность. Они меняли меня. А когда Морриган умерла, её магия начала разрушаться. И я вернулся к тому, кем был изначально.

Я провела пальцами по его волосам, что переливались в солнечном свете.

– Мне нравится, – призналась я тихо. – Ты выглядишь так, словно вышел из самого сердца лета. Из тени дубов и солнечных бликов. Медь закатов в волосах, золото солнца на коже, зелень лесов в глазах.

Он усмехнулся – тепло, с той редкой мягкостью, что он позволял себе только со мной:

– Я и родился из лета, Кейт. Я его Король.

– Мой Король, – поправила я, наклоняясь ближе.

– Твой, – согласился он хрипло, и его рука скользнула по моей спине, оставляя за собой тёплый след магии.

Я прижалась губами к его – медленно, нежно, наслаждаясь вкусом, теплом, близостью.

Он ответил с тем же жаром, притянул меня на себя, и я обвила его руками, готовая раствориться в этом моменте навсегда.

Его магия обвила нас золотым коконом, тёплая и пьянящая, и я прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям.

Но в следующее мгновение воздух посреди спальни дрогнул и материализовалось… нечто.

Маленькое.

Сморщенное.

С большими ушами и наглым выражением лица.

Существо огляделось по сторонам – словно мы его вообще не существовали – и принялось обследовать спальню с явным любопытством.

Сунуло нос в резной шкаф. Потрогало золотую вазу на столике. Провело пальцем по шёлковым занавесям, поморщилось.

– Богами, – пробормотало оно вслух, качая головой. – Отвратительный вкус у хозяина. Столько золота – глаза режет. Явно королевская спальня. Никакого изящества.

Я замерла, прижав покрывало к груди.

Оберон замер рядом, глаза расширились.

Существо продолжало обходить комнату, словно проводило инспекцию.

– И эти колонны! – оно ткнуло пальцем в резную колонну у кровати. – Кто вообще это одобрил? Архитектор явно был слеп. Или пьян.

Оберон медленно сел, натянув простыню на бёдра.

Его лицо каменело.

– Ты… Кто… Такой? – голос прозвучал ледяным, каждое слово – как удар меча.

Существо наконец обернулось, словно только сейчас заметило нас.

Моргнуло и ухмыльнулось.

– А, вы здесь? – невозмутимо произнесло оно. – Я браунни. Зовут меня Гриббл.

– Какого – Оберон осёкся, сжав челюсть, – дьявола ты здесь делаешь?! Как ты прошёл мимо стражи?!

Гриббл фыркнул:

– Этих болванов? Если бы они меньше заглядывались на нимф в окнах, может, и заметили бы. Но нет. Стоят, пялятся. – Он помахал рукой пренебрежительно. – Выгнать их надо. Нахлебники.

Оберон побагровел.

Я видела, как его пальцы вцепились в простыню – костяшки побелели.

Он еле сдерживался.

Я подтянула покрывало выше, прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться.

– Мне кажется, – осторожно начала я, пытаясь совладать со смехом, – или твой голос мне знаком?

Гриббл выпятил грудь, словно ожидал этого вопроса:

– Конечно, знаком! Это я помог тебе в темнице. Помнишь? Голос из стен?

Я моргнула:

– Это… был ты?

– Ага, – он важно кивнул. – Так что я понимаю, что сделал очень многое для твоего спасения. И ты явно тоже это понимаешь. – Он прищурился, разглядывая меня. – И хотела бы отблагодарить. Ведь хотела, верно?

Я осторожно кивнула, не зная, к чему он клонит.

– Ну вот, – Гриббл развёл руками. – Я решил переселиться к вам.

Оберон взорвался:

– В МОЮ СПАЛЬНЮ?!

– Нах твоя безвкусная спальня мне нужна?! – Гриббл скривился. – Это не спальня, а пыточная для глаз! Столько золота, что можно ослепнуть! Нет, я надеюсь, что в Летнем Дворце есть прекрасные катакомбы. Или темница. Ну, на крайний случай – погреб с вином.

Оберон смотрел на него.

Потом на меня.

Потом снова на Гриббла.

– Темница, – медленно повторил он.

– Ага, – Гриббл кивнул. – Уютно. Тихо. Прохладно. Идеально.

– Ты хочешь жить… в темнице.

– Ну да, – Гриббл пожал плечами, словно это было очевидно. – А где ещё?

Оберон закрыл лицо руками.

Я не выдержала и истерично рассмеялась, до слёз.

Гриббл смотрел на нас обоих с видимым удовлетворением, словно его миссия была выполнена.

– Ладно, ладно, – проворчал Оберон сквозь пальцы. – Темница. Живи в темнице. Мне всё равно.

– Вот и отлично! – Гриббл хлопнул в ладоши. – Я знал, что ты разумный Король.

– Я не разумный, – прорычал Оберон, опуская руки. – Я просто хочу, чтобы ты исчез из моей спальни. Прямо сейчас.

– Понял, понял, – Гриббл помахал рукой. – Но сначала… – Он хитро прищурился, разглядывая нас обоих.

Оберон напрягся.

– Что ещё?

Хотел ещё раз выразить восхищение, что рыжая не поддалась на уговоры и не заложила своего первенца в долг. Славный будет малыш.

Тишина.

Абсолютная.

Ледяная.

– ЧТО?!

Мы с Обероном закричали одновременно.

Гриббл моргнул – удивлённо и искренне:

– А что? Вы правда не знали?

– НЕ ЗНАЛИ ЧТО?! – Оберон побледнел, вскочил с кровати, простынь упала на пол.

– Ну… – Гриббл почесал затылок, словно объяснял очевидное. – Скоро появится малыш. – Он хихикнул. – Вахахах! Поздравляю!

Я почувствовала, как мир качнулся.

– Я… я беременна? – прошептала я, и голос прозвучал чужим и далёким.

– Ага, – Гриббл кивнул. –Ещё совсем крошка, но уже чувствуется. Я же браунни – мы ощущаем такие вещи.

Оберон смотрел на меня.

Потом на Гриббла.

Потом снова на меня.

Рот приоткрыт.

Глаза широкие, ошарашенные.

Шок.

Чистый, неприкрытый шок.

– У меня… – начал он хрипло. – У нас…

– Будет ребёнок, – закончил Гриббл за него. – Да! Я же только что сказал! Вы оба глухие или тупые?

Я закрыла рот рукой, чувствуя, как внутри поднимается волна – смех, слёзы, паника, счастье – всё одновременно.

– Ты… уверен? – выдавила я.

– Абсолютно, – Гриббл кивнул. – Браунни не ошибаются в таких вещах. У вас будет мальчик. Или девочка. Хотя… – Он прищурился. – Скорее мальчик. С твоим упрямством, – он ткнул пальцем в меня, – и его высокомерием, – перевёл взгляд на Оберона. – Будет адский ребёнок. Весело вам будет.

Оберон медленно опустился на край кровати.

Провёл руками по лицу.

– Богами, – прошептал он. – У меня будет ребёнок.

– У нас, – поправила я автоматически, хотя голос дрожал.

– У нас, – повторил он медленно, словно пробуя слова на вкус.

А потом повернулся ко мне.

Посмотрел – долго, глубоко, с таким выражением, что сердце сжалось.

И улыбнулся.

Медленно, широко, ошеломлённо.

– У нас будет ребёнок.

Он притянул меня к себе, поцеловал – жадно, отчаянно, счастливо, словно пытался удержать этот момент навсегда.

– Я люблю тебя, – прошептал он мне в губы, и голос дрогнул.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я в ответ, прижимаясь к нему всем телом.

Гриббл фыркнул:

– Ладно, я пошёл. Оставлю вас наедине с этой новостью. – Он развернулся к двери, помахал рукой. – Темница на нижнем уровне, верно? Отлично. До встречи на семейных ужинах!

– ЧТО?! – Оберон оторвался от меня.

Но Гриббл уже исчез с лёгким хлопком, оставив за собой лишь слабый запах земли и старого камня.

Мы остались вдвоём в абсолютной тишине.

Я медленно повернулась к Оберону:

– Он сказал «семейных ужинах».

– Я слышал, – Оберон закрыл глаза. – Богами. Теперь у нас есть домовой.

– Наглый домовой, – уточнила я.

– Живущий в темнице.