Но другие деревья проснулись тоже.

Их корни поднимались, преграждая ему путь.

Один корень хлестнул его по спине – Лис споткнулся, упал.

– БЕГИ! – крикнул он, поднимаясь. – Я СКАЗАЛ – БЕГИ!

Но я не могла бежать.

Корень тащил меня всё ближе к пасти. Я видела её изнутри – мясистые стены, покрытые чем-то скользким. Зубы – не настоящие зубы, а острые наросты кости и дерева.

И в глубине, на дне пасти, что-то шевелилось. Белое. Много белого.

Кости.

Скелеты тех, кого дерево поглотило раньше.

– НЕТ! – заорала я изо всех сил.

Достала нож – единственное, что было при мне.

Замахнулась и ударила по корню изо всех сил.

Лезвие вошло глубоко.

Из раны брызнула чёрная жидкость – густая, вонючая, обжигающая.

Корень дёрнулся, но не отпустил.

Я ударила ещё раз. И ещё.

Резала, пилила, не обращая внимания на брызги, которые попадали на руки, на лицо, разъедали кожу.

Но корней было много.

Слишком много.

Один обвился вокруг моего запястья – того, что держало нож.

Сжался, выкручивая руку.

Нож выпал, упал в мягкую землю.

Другой корень обхватил талию, начал сдавливать. Рёбра трещали.

Дыхание перехватило.

Я царапала корни ногтями, кусала, била свободной рукой.

Бесполезно.

Они тащили меня к пасти неумолимо.

Метр. Полметра.

Я видела капли слюны – или что это было – стекающие с краёв пасти.

Чувствовала запах разложения, исходящий из глубины.

Слышала хруст костей на дне.

– НЕТ! ОТПУСТИТЕ! – Голос сорвался в визг. – ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!

И вдруг что-то рыжее мелькнуло сбоку.

Лис.

Он вырвался из окружения корней, бежал ко мне.

– ДЕРЖИСЬ! – заорал он.

В руках у него был мой рюкзак.

– ФОТОАППАРАТ! – заорал он, на бегу расстёгивая молнию. – ГДЕ КАМЕРА?!

Я не понимала, но инстинктивно крикнула:

– БОКОВОЙ КАРМАН! СПРАВА!

Лис нырнул рукой в рюкзак, выхватил мою зеркалку – современную, цифровую, с мощной встроенной вспышкой.

Корни тащили меня всё ближе к пасти. До зубчатых краёв оставались сантиметры.

Лис поднял камеру, нацелил на дерево – и я увидела, как его лицо исказилось от боли. Руки, державшие фотоаппарат, дымились. Буквально дымились, словно металл камеры обжигал кожу.

Но он не отпустил.

Нажал на спуск.

ВСПЫШКА!

Яркая, ослепляющая, как взрыв солнца в кромешной тьме Мёртвого Лога. Белый свет разорвал сумерки, отразился от чёрных стволов, превратил мир в негатив на долю секунды.

Эффект был мгновенным и ужасающим.

Дерево ЗАВИЗЖАЛО.

Не застонало – именно завизжало, звуком, который не должно было издавать ничто живое или мёртвое. Высокий, пронзительный, режущий барабанные перепонки вой, от которого хотелось зажать уши и кричать самой.

Все корни – разом – дёрнулись, как от удара тысячевольтным током.

Сжались.

Разжались.

Я упала на землю, освобождённая, тяжело дыша.

Лис швырнул фотоаппарат на землю, схватился за руки. Ладони были красными, покрытыми волдырями, словно он держал раскалённое железо.

– ОНИ БОЯТСЯ! – крикнул он сквозь боль, подбирая камеру снова, морщась. – ТВОЯ ЖЕЛЕЗНАЯ МАГИЯ!

Сделал ещё один снимок, зажмурившись от агонии.

Вторая вспышка.

Вой усилился. Деревья начали отклоняться от нас, корни отползать в землю.

– БЕГИ! – проорал Лис, все ещё сжимая фотоаппарат обожжёнными руками. – Я ПРИКРОЮ!

Мы рванули вперёд.

Лис бежал рядом, периодически оборачиваясь и делая снимки, хотя каждое нажатие на кнопку заставляло его морщиться от боли.

На его руках появлялись новые ожоги – тонкие красные полосы там, где пальцы соприкасались с металлическим корпусом.

– ОТДАЙ МНЕ! – крикнула я. – ТЫ ОБЖИГАЕШЬСЯ!

– НЕТ! – Лис сделал ещё один снимок. – У ТЕБЯ НЕ ПОЛУЧИТСЯ НА БЕГУ!

Каждая вспышка заставляла лес съёживаться, отступать в корчах.

Мы бежали по коридору света среди мёртвых деревьев.

За спиной всё ещё звучали вопли – теперь не только боли, но и ярости. Злобы на тех, кто посмел принести проклятую человеческую магию в царство тьмы.

Но деревья не преследовали.

Боялись.

– КАК ДАЛЕКО ДО ВЫХОДА?! – кричала я на бегу.

– ПОЧТИ! ВИДИШЬ СВЕТ?!

Я всмотрелась вперёд – и действительно увидела. Между стволами пробивался более яркий свет. Не серый сумрак Лога, а золотистое сияние заката.

Ещё сто метров. Пятьдесят.

Лис сделал последний снимок – на всякий случай, и тут же выронил камеру, шипя от боли.

Я подхватила её на лету, не останавливаясь.

И вдруг мы вырвались.

Из тьмы в свет.

Из кошмара в обычный лес.

Упали на землю, задыхаясь, не веря, что живы.

Я лежала на спине, хватая ртом чистый воздух. Лёгкие горели, но каждый вдох был благословением после едкого дыма Лога.

Солнце село за горизонт, окрасив небо в багряные тона. Первые звёзды проступали в фиолетовых сумерках.

Мы лежали в тишине несколько минут, восстанавливая дыхание, не в силах поверить, что живы.

Но постепенно адреналин начал выветриваться. И тогда всё накрыло меня разом.

Шок. Ужас. Понимание.

Руки начали дрожать – сначала едва заметно, потом всё сильнее, пока не превратились в трясущиеся листья.

Я посмотрела на фотоаппарат в своих руках.

Моя обычная камера. Та, с которой я приехала в Шотландию снимать пейзажи для курсового проекта.

И она… она только что…

– Что это было? – Голос дрожал. – Как… как это возможно?

Лис сидел, осматривая свои обожжённые руки, и молчал.

– Моя камера, – прошептала я, глядя на неё с благоговением и ужасом одновременно. – Обычная цифровая камера отпугнула мёртвые деревья.

Я подняла взгляд на Лиса.

– Ты знал. – Не обвинение. Констатация факта. – Знал, что она может это сделать.

Он кивнул, не отрывая взгляда от своих рук.

– Железо, – сказал просто. – Магний в вспышке. Литий в батарее. Медь в проводах. Вся ваша технология…

Он замолчал, осторожно шевеля обожжёнными пальцами.

– Вся ваша технология построена на рационализме. На логике. На отрицании магии. – Голос стал тише, в нём зазвучала странная горечь. – Это противоположность нашей природе. Это… антимагия, если хочешь.

Я уставилась на него.

– Антимагия?

– Каждый ваш прибор, каждое устройство создано с мыслью, что мира духов не существует. – Он поднял обожжённую руку, глядя на волдыри. – Эта уверенность, эта рациональность… она впитывается в металл, в пластик, во всё, из чего вы строите свой мир.

Лис встретился со мной взглядом.

– И когда такая вещь попадает в наш мир… – Он поморщился. – Это как кислота. Как яд. Болезненно даже находиться рядом, не говоря уж о том, чтобы прикасаться.

Изумление накрыло меня волной.

– Откуда ты всё это знаешь? – прошептала я. – Про нашу технологию, про рационализм? Ты же фейри, живёшь в лесу…

– Триста лет, да. – Он отвёл взгляд. – Но не только в лесу.

– Что значит "не только"?

– Иногда… выбираюсь. – Неохотно. – В ваш мир. Изучаю.

– Зачем?

Лис помолчал долго, глядя в сторону Мёртвого Лога.

– Потому что ваш мир наступает на наш, – сказал он наконец. – С каждым годом всё сильнее. Железные дороги, заводы, города… Магия слабеет. Фейри исчезают.

Голос стал жёстче.

– Если хочешь выжить в меняющемся мире, нужно знать врага. – Он посмотрел на меня. – Или союзника. В зависимости от обстоятельств.

– И что ты… как ты изучаешь наш мир?

Усмешка – горькая, почти болезненная.

– Принимаю человеческий облик. Хожу по вашим городам. Читаю книги в библиотеках. Смотрю, как вы живёте. – Пауза. – Как вы убиваете магию, сами того не понимая.

Мне стало не по себе.

– И давно ты этим занимаешься?

– Лет сто. Может, больше. – Он осторожно согнул пальцы, проверяя ожоги. – Сначала было любопытство. Потом – необходимость.

– Почему не сказал раньше? – Я села ближе, стараясь говорить спокойнее. – Про камеру. Я могла использовать её с самого начала.