Девочка с рыжими кудряшками.

Моё сердце в её груди.

Дышать стало труднее. Воздух застревал где‑то в горле, не доходил до лёгких.

Оберон сделал микрошаг вперёд – едва заметный, отчаянный.

Винни дёрнул стволом в его сторону.

– Я же сказал – не двигайся, герой. – Голос стал жёстче, острее. – Или сначала пристрелю тебя. В живот. Ты будешь умирать минут двадцать, может, полчаса. Как раз успеешь посмотреть, как я разберусь с ней. – Пауза. – Решай.

Золотые глаза встретились с моими. Полные бешеной, яростной беспомощности, которая разрывала его изнутри.

Он не может ничего сделать. Без магии, без силы, уставший после драки. Он человек. Слабый. Смертный.

Как я.

И это – самое страшное. Не пистолет. Не угроза. А понимание, что мы оба беззащитны.

Пистолет снова развернулся ко мне.

– Итак, Кейт, – Винни улыбнулся приветливо, тепло, как старый друг, – твой выбор. Два года службы или пуля в голову. Что предпочитаешь?

Тишина навалилась, как могильная плита.

Я смотрела в его мёртвые глаза – карие, тёплые, совершенно пустые – и понимала: он не блефует. Он убьёт меня. Прямо здесь. Прямо сейчас. И не моргнёт. Не вздрогнет. Потом пойдёт ужинать и закажет десерт.

Рот пересох. Язык прилип к нёбу. Варианты. Нужны варианты.

Бежать? Он выстрелит раньше, чем я сделаю шаг.

Атаковать? Пуля быстрее сковороды.

Торговаться? У меня нет козырей.

Но есть одна карта. Безумная. Опасная. Единственная.

И она, ненадолго, разобьёт что‑то между мной и Обероном. Что‑то хрупкое, что едва начало складываться.

Но мёртвая девушка никому не нужна.

Даже себе.

– У меня… – Голос прозвучал хрипло. Я откашлялась, заставила себя говорить ровнее. – У меня есть то, что дороже, чем два года работы.

Винни поднял бровь. Интерес сверкнул в мёртвых глазах.

– Правда? И что же это?

Я кивнула на Оберона.

– Он.

Золотые глаза расширились. Шок. Ярость.

– Кейт, – прорычал он низко, опасно, не смей…

Я проигнорировала его, не отрывая взгляда от Винни. Не могла смотреть на Оберона. Если посмотрю – сломаюсь.

– Он фейри. Падший король. – Слова вылетали быстро, отчаянно, и каждое резало, как осколок стекла. – Его разыскивают по всему Подгорью. Цена на его голову… – Я сделала паузу. – …цена огромна. Больше, чем триста тысяч. Намного больше.

Винни прищурился. Взгляд скользнул на Оберона – оценивающий, жадный, как у ювелира, разглядывающего бриллиант.

– Фейри, – медленно повторил он, смакуя слово. – Ты хочешь сказать, что этот… парень в толстовке из "Primark"… король фейри?

– Был королём, – поправила я, и что‑то внутри меня раскололось. Хрустнуло, как кость под ударом. – До того, как его лишили силы и выкинули в наш мир. Три месяца назад его нашли в лесах Северной Ирландии. Без памяти. Изрезанного. Его ДНК не человеческая. Его отпечатков пальцев нет ни в одной базе. – Пауза. Я сглотнула, заставила себя продолжить. – Проверь сам, если не веришь.

Винни рассмеялся. Коротко. Сухо.

– Фейри. Короли. Подгорье. – Он покачал головой, улыбка стала шире, но глаза остались ледяными. – Кейт, милая, ты совсем ум потеряла от страха? Сказочки мне рассказываешь? Что дальше – единороги? Драконы? – Он цокнул языком. – Думала, отвлечёшь меня этим бредом, пока твой дружок не придумает план? Разочарую – не сработает.

– Это не бред, – выдавила я, и голос дрогнул. – И я могу доказать.

– Доказать, – эхом повторил он, всё ещё усмехаясь, но любопытство проскользнуло в интонации. – Интересно. Как?

– Спина, – бросила я, горько. – Покажи ему спину, Оберон.

Молчание.

Тяжёлое. Оглушительное.

Я чувствовала его взгляд на себе – обжигающий, полный такого предательства, что хотелось провалиться сквозь пол.

– Покажи, – повторила я тверже, и сердце кровоточило, разрывалось на части, но я не могла остановиться. Не сейчас. Не когда пистолет целился мне в лоб. – Или мы оба умрём.

Секунды тянулись, как часы. Как годы.

Потом Оберон медленно – очень медленно, с такой ледяной яростью в каждом движении – стянул толстовку и футболку через голову.

Обнажил спину.

Руны.

Они ударили по глазам – переплетённые, живые, прекрасные той невозможной красотой, что не должна существовать в смертном мире. Цвета смолы и запёкшейся крови, они пульсировали ярким тёмным светом, холодным и гипнотизирующим, словно звёзды, умирающие в ночи. Узоры сплетались, расходились, снова сходились – древние, могущественные, абсолютно нечеловеческие.

Метки падшего короля.

Винни застыл. Улыбка исчезла, стёрлась с лица, словно её никогда и не было.

Он сделал шаг ближе, вглядываясь в узоры. Пистолет опустился – совсем немного, но опустился.

– Что за…

Я не думала.

Просто действовала.

Сковорода всё ещё была в моей руке – тяжёлая, надёжная, верная. Я шагнула вперёд – быстро, тихо, как крадущаяся тень – замахнулась и врезала Винни по затылку со всей оставшейся яростью, страхом и отчаянием.

БДЫЩЩЩЬ!!!

Звук был громче, чем в первый раз. Более влажный. Более окончательный. Более ужасный.

Винни даже не вскрикнул. Глаза мгновенно закатились, показав белки. Пистолет выпал из ослабевших пальцев и грохнулся на пол с металлическим звоном, тело качнулось вперёд.

Я отскочила в сторону.

Винни рухнул к ногам Оберона – тяжело, неуклюже, как мешок с песком.

Тишина.

Абсолютная. Гробовая.

Звенящая в ушах, давящая на барабанные перепонки.

Оберон медленно – очень медленно – поднял взгляд. С тела Винни. На меня. На сковороду. На мои трясущиеся руки.

Секунда тишины.

Потом его губы дрогнули. Чуть‑чуть. Почти незаметно.

– Девять из десяти, – произнёс он хрипло, и в голосе прозвучало что‑то… странное. Не злость. Не благодарность. Что‑то между. – Момент безупречный. Стойка… – Пауза. – …всё ещё дерьмо.

Истерический смех рванулся из моего горла прежде, чем я успела его остановить. Короткий. Надорванный. Граничащий с рыданием и криком одновременно.

– Заткнись, – выдохнула я, и сковорода выпала из моих пальцев, звонко ударившись об пол. Ноги подкосились. Я осела на корточки, прислонившись спиной к стене. – Просто… заткнись.

Руки тряслись. Всё тело тряслось, как в лихорадке. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и тошноту.

Я чуть не умерла.

Только что. Секунду назад.

Дуло смотрело мне в лицо, и палец Винни лежал на спусковом крючке.

Желудок скрутило. Я наклонилась вперёд, пытаясь отдышаться, но воздух не шёл в лёгкие.

– Кейт.

Голос Оберона – тихий, осторожный.

– Дыши. Медленно. Вдох. Выдох.

Я попыталась. Вдох – рваный, неровный. Выдох – дрожащий.

Оберон натянул футболку, не сводя с меня взгляда. Наклонился к распростёртому Винни, потянулся к пистолету.

– Стой! – Я рванулась вперёд, перехватила его запястье. Пальцы сжались – крепко, отчаянно. – Не трогай.

Он замер. Посмотрел на меня. Потом на пистолет. Потом снова на меня.

– Это оружие, – произнёс он медленно, словно объясняя очевидное ребёнку. – Опасное. Может пригодиться.

– Именно поэтому ты его не трогаешь, – выпалила я, и голос прозвучал резче, чем хотелось. – Ты вообще знаешь, как это работает? Где предохранитель? Как проверить, заряжено ли? Как не отстрелить себе ногу или яйца, пока его носишь?

Пауза.

Его челюсть сжалась. Золотые глаза сузились – гордость, задетая в самое больное, самое чувствительное место.

– Я видел, как смертные используют эти… штуки, – процедил он, и каждое слово было пропитано сдерживаемой яростью. – Металлическая трубка. Нажимаешь на спуск – вылетает пуля. Несложно.

– Несложно, – повторила я, и голос сорвался на истерический полусмех‑полувсхлип. – Ага. Точно так же, как управлять автомобилем. Просто крути руль и жми на педали, что может пойти не так? Или как пользоваться компьютером – просто нажимай кнопки, рано или поздно что‑нибудь да сработает. – Я наклонилась ближе, впилась взглядом в его золотые глаза. – Слушай меня внимательно, солнышко. Эта штука убивает. Легко. Быстро. И не разбирается, направлена она на врага или на твою собственную бедренную артерию. Один неверный жест – и ты истекаешь кровью за три минуты, пока я пытаюсь зажать фонтан, который бьёт из твоей ноги. – Пауза. – Так что либо я беру пистолет, либо он остаётся здесь. Решай.