— А с какого боку тут Хельмут? — не понял Джив.

— А с такого, что только на арбитраж Сил Даора хельмутцев уговорить и удалось. Понимаешь, Хельмут — ни разу не самостоятельно возникшая цивилизация. Это бывшая вентийско-веорийская колония, только очень древняя. Так что Венту с Веором хельмутцы считают близкими родственниками и меряют их своей меркой. А себя они знают преотлично. Глаза у них завидущие и руки загребущие. Дайте им планет и побольше, побольше. И вентийцев с веорийцами хельмутцы считают такими же, а всю Галактическую Федерацию — их сателлитами. Поэтому федератам они не доверяют ни на грош. А вот Силы Даора для Хельмута такие же посторонние, как для Венты с Веором или для Земли. И доверять им вроде как можно. Тем более если речь идёт о вопросе, способна ли некая цивилизация залечить раны от людоракской оккупации и развиваться дальше естественно, или она надломлена настолько, что лучше заменить людоракскую оккупацию на хельмутскую.

— Хм, — почесал в затылке Джив. — Интересно, что они скажут об Ачжантейе?

— С твоей планетой вопросов нет. Она была готова к контактам с космическими пришельцами ещё задолго до вторжения. Самолёт изобрели? Изобрели. Спутники связи на орбиту вывели? Вывели. До научной фантастики и глобальных компьютерных сетей додумались? Додумались. Всё, для хельмутской колонизации планета непригодна. А для торговых контактов с Федерацией — вполне.

— А про Ирганто? — вмешался Кеалор.

— А вот с Ирганто сложнее. У Ирганто есть крайне ценный для Федерации ресурс — ваша магическая школа. И по крайней мере один представитель этой школы, то есть ты, сумел найти общий язык с компьютерщиками. Но в целом массы населения на Ирганто не слишком готовы к открытым контактам. А людораки там ох как наследили.

Кеалора крайне заинтересовал вопрос про Хельмут и что Хельмут делает с доставшимися ему планетами. Поэтому, вернувшись в замок, он потащил Кэт в библиотеку, где та подобрала ему несколько популярных видеокристаллов по тактике и стратегии Хельмута.

Сам по себе Хельмут Кеалору понравился. Красивый, хотя и необычный мир. Что-то вроде архипелага, только вместо моря — глубокие долины, почти всегда закрытые облаками и заросшие непроходимыми джунглями. Люди живут только в высокогорье, перебираясь с хребта на хребет по воздуху. Своеобразная архитектура, приспособленная к горным условиям. Многоярусные города, разнообразные летательные аппараты.

Но вот методы, которыми хельмутцы за два-три поколения делают из совершенно посторонней гуманоидной расы клон Хельмута…

Нет, насилия — минимум. Но полное пренебрежение к местной культуре, насаждение идеи, что хорошо только хельмутское, а всё местное — дикость. Конечно, имея космическую цивилизацию, соответствующую промышленность, антибиотики и регенераторы, легко доказать людям, не додумавшимся даже до пороха и асептики, что Хельмут значит цивилизация. Но ведь каждая планета индивидуальна, и пренебрежение её индивидуальностью неминуемо должно нанести ответный удар.

Кеалор спросил Кэт об этом.

— Всё немного сложнее, чем можно впихнуть в полуторачасовой фильм, — ответила она. — Даже в вашей Империи можно всю жизнь покупать на рынке вяленую рыбу и ни разу не встретиться с людьми, которые добывают её из моря. В развитой технической цивилизации ещё больше разных профессий и разных людей. Принцип «хорошо то, что c Хельмута» — это для простых людей. А образованные хельмутцы внимательно изучают новую планету. И «то, что с Хельмута» зачастую оказывается местным продуктом, завёрнутым в яркую обёртку.

— Но разве можно таким способом сохранить, например, магическую традицию?

— Нельзя. Но магических традиций в Галактике вообще сохранилось раз-два и обчёлся. Земные, например, были утрачены безо всякого вмешательства извне. Даже традиции Веора шестой эпохи погибли при Катаклизме 6-7. Хельмутцы не считают, что нечто настолько эфемерное, что может быть запросто утрачено при естественном развитии цивилизации, заслуживает сохранения при колонизации. Вообще-то забота о чужой традиции — это федеральный подход, а не хельмутский. Учитывать особенности природы чужой планеты — это да, это хельмутцы умеют не хуже нас. А исторически сложившиеся особенности цивилизации, по их мнению, лишнее. Заметь, они сами — потомки колонистов. Поэтому считают свой образ жизни пригодным для любых природных условий.

Кеалор помрачнел.

— Получается, что если Ирганто отдадут Хельмуту, они уничтожат нашу северную магию?

Кэт только плечами пожала.

— Не знаю, Келли. Это вопрос к Силам.

Параллельно парадной анфиладе в замке Индеол шла ещё одна. Она была старше и выглядела скромнее. Узкие окна с мелкой расстекловкой давали мало света, здесь не было изящных гобеленов и посеребрённых украшений. Но если приглядеться, становилось видно, что и потолки здесь выше, и стены облицованы старым драгоценным мрамором и покрыты великолепной резьбой. В конце анфилады путь преграждала тяжёлая дубовая дверь, потемневшая от времени.

Лиад остановился перед этой дверью. Ещё раз проверил застёжки камзола, поправил перевязь. Он редко одевался так тщательно, как сегодня. Всё в его одежде было безупречно, но он всё равно волновался.

Уже много веков Хранитель Двери не обращался к Силам по своей инициативе. Когда ты сопровождаешь к ним кого-то ещё — одно дело, и совсем другое — когда обращаешься к ним с просьбой сам. Ну ладно, в конце-то концов он собирается просить не только для себя. Лиад вздохнул и решительно дёрнул бронзовое дверное кольцо.

Тяжёлая дверь открылась, и перед Лиадом оказалась небольшая кабинка, отделанная посеревшим от времени листовым алюминием. Лиад вошёл в кабинку, закрыл за собой дверь и нажал единственную кнопку на стене. Обстановка вокруг него неуловимо изменилась. Стены отливали мягким жёлтым цветом анодированного алюминия.

Когда-то давно эти кабины называли «Золотой» и «Серебряной». «Золотая» была расположена в обители Сил, «Серебряная» на Даоре. По цвету стен легко определить, произошёл перенос или нет.

Пожалуй, Кэт или Фиэл Ралтоэ не нашли бы в этом ничего удивительного. Тэрк-связь она и есть тэрк-связь. На Венте и Веоре каждый дом такими кабинами оборудован. Правда, там станцию назначения выбирать приходится. А здесь — единственная линия. Да, на межпланетное расстояние, ну и что? Между Вентой и Веором тоже есть тэрк-связь, а взаимное движение второй планеты системы и спутника пятой куда сложнее, чем планеты и её единственного спутника.

Лиад же за три тысячи лет так и не смог привыкнуть к этой чудесной конструкции, которая в мгновение ока переносила с одной планеты на другую.

Он легко дотронулся до дверной ручки, и дверь отъехала в сторону. Здесь не признавали тяжёлых дверей. Все двери под Куполом были скорее символами разграничения пространства, чем реальными преградами. Правда, вроде как есть двери шлюзов, ведущих из Купола наружу. Там приходится удерживать не разумных существ, а воздух. И тут уж лёгкими ширмочками, скользящими на невидимых рельсах, не обойдёшься.

Выйдя из кабины, Лиад оказался в чем-то вроде парковой аллеи — коридоре, стены которого были то ли образованы, то ли сплошь увиты ветвями вьющихся растений. Он закрыл за собой дверь, которая ярко-жёлтым пятном засияла среди зелени, и решительно направился вперёд.

Коридор-аллея вывел его на большую лужайку, посреди которой располагался причудливой формы пруд. От пруда во все стороны разбегались дорожки, аллеи и каналы. У начала каждого пути стояла скульптура какого-нибудь зверя или птицы. За исключением того, из которого он вышел. У входа в коридор, через который шёл путь к Даору, лежала необработанная глыба гранита, поросшая лишайниками — символ обитаемой планеты.

У других коридоров стояли: дельфин, вырезанный из моржовой кости в традиционной технике северных зверобоев, грубо вытесанная из гранита сова, кованый из железа бобёр, плюшевая лань, пень со множеством зелёных побегов, литая бронзовая кобра и голографическое изображение пантеры. Всем, кто общался с Силами более одного раза, было прекрасно известно, что стиль и техника исполнения говорит о хозяине этого своеобразного герба куда больше, чем изображённое животное.