Внезапно раздался отчаянный стук в дверь. Кэт оторвалась от экрана и открыла дверь. В комнату ворвались клубы дыма, которым проникавшие на лестницу языки пламени придавали сюрреалистический темно-красный оттенок. На пороге стоял Кеалор в наспех накинутом камзоле со следами ожогов:

— Кэт, надо спасаться, гостиница горит.

Девушка втащила его в комнату и захлопнула дверь.

— Вышибай окно, по лестнице нам уже не пройти.

— Ты с ума сошла, тут добрых полсотни футов!

— Вышибай окно, а я пока верёвку достану.

Мебель в гостинице была добротная и вес двоих вполне бы выдержала, даже если посчитать весь багаж Кэт, который она быстро и аккуратно навьючила на себя. Но Кеалор стоял на подоконнике и ждал, пока Кэт доберётся до земли, и только потом начал спускаться сам. Это оказалось ошибкой. Когда он лез мимо окна третьего этажа, оттуда вырвался язык пламени и полоснул его по рукам. От боли Кеалор разжал руки и упал с высоты тридцати футов прямо на коновязь.

В суматохе пожара этого никто не заметил, кроме Кэт. После быстрого осмотра стало ясно, что повреждён позвоночник, и меры надо принимать экстраординарные. Она торопливо вколола Кеалору снотворное из своей аптечки и попросила кого-то из бегавших в суматохе добровольных помощников отнести бесчувственное тело на сотню метров в сторону. Потом достала ЛЭТ.

На связи в Доме Звёздных Купцов сидел Алан:

— Кэт, ты в своём уме? Какого черта я должен гонять шлюпку черт-те куда в ночи ради какого-то местного дворянчика?

— У меня есть десять причин, почему именно его и именно сейчас надо спасать. Не говоря уж о том, как расстроится Синтия, когда узнает, что на политической сцене столицы могла бы появиться эта фигура, не говоря уж о возможностях, которые открываются перед твоим любимым Северным проектом, мне сейчас достаточно того, что если бы он вовремя не оторвал меня от компьютера, на его месте могла бы оказаться я.

Так что объясняться перед Паулем я буду сама. Потом. А сейчас мне надо, чтобы через два часа он был подключён к нейрорегенератору.

Такой отповеди от скромной дипломницы Алан не ожидал. Он смущённо пообещал в течение пяти минут выслать шлюпку и отключился.

Через сорок минут в нарушение всех правил и инструкций в Аланто опустилась гравишлюпка. Вёл её лично Пауль Эрзенберг.

Пауль не стал требовать от Кэт подробных объяснений. Ему гораздо важнее было успеть до рассвета разобраться в том, что следует предпринять в Аланто для восстановления паутины местных контактов и каналов связи, которую пожар «Врат Ночи» и банкротство их хозяина достаточно сильно повредили. Он удовлетворился тем, что услышал от Кэт имя тал Альдо, скопировал текст легенды о бегстве герцогини Элес и бросил беглый взгляд на амулет явно северной работы, болтавшийся на шее Кеалора.

Кэт пришлось задержаться в Аланто на целые сутки, занимаясь такими странными и неочевидными вещами, как пожертвование крупной суммы в храм Арсиэс, переговоры с его настоятельницей, предъявление просроченных векселей одному из крупных негоциантов города и выкуп закладной на имение одного из местных дворян с торжественным вручением владельцу имения.

Когда на следующее утро она покидала город, ведя в поводу коня Кеалора, её взгляд остановило что-то необычное на пепелище «Врат Ночи».

Подъехав поближе, она увидела, что на трубе главной кухонной печи, устоявшей при пожаре, повешен Сиэлес. Он висел на несгораемой силиконовой верёвке Звёздных Купцов, которую Кэт, естественно, и не подумала подобрать после пожара. На груди у него была прицеплена пихтовая доска с надписью, сделанной сепией:

Так будет с каждым, кто жгёт и убивает, прикрываясь именем богини любви. Джиэс Коротышка.

Кэт подумала, что за подобное эстетство она готова простить Джиэсу те минуты страха, которые ей пришлось пережить на дороге.

Кеалор проснулся от того, что утреннее солнце, светившее через необычно широкое окно, залило своими лучами его кровать.

Что-то тут не так. Последнее, что он помнил — дикая боль в спине и невозможность пошевелить ни рукой, ни ногой. Была глубокая ночь, которую освещала только дикая пляска пламени. Он помнил, как Кэт склонилась над ним, и он почувствовал лёгкий укол. И всё.

И вот теперь эта комната и это солнце. Либо он провалялся без сознания несколько суток, либо его волшебным способом перенесли на несколько сот миль — вечером перед пожаром небо так затянуло, что ещё дня три в окрестностях Аланто солнца быть не могло.

Кеалор закрыл глаза и привычно прошёлся мысленным взором по своему телу. Всё вроде в порядке. А он был уверен, что сломал позвоночник. Неужели вся эта история с пожаром — только сон?

Но тогда откуда взялась эта комната? Он открыл глаза и осмотрелся. Стены окрашены в ровный белый цвет. Такой же белый шкаф в углу, огромное окно — такое стекло должно стоить безумные деньги, столик у изголовья кровати. На столике стоит несколько странных предметов — один, похоже, из слоновой кости — и лежит содержимое его карманов. Сказка какая-то. Не магия, не мистика — в том и в другом Кеалор слегка разбирался — а именно сказка. То, чего не бывает.

Кеалор резким движением сел. Ощущение странное. Похоже, падение на коновязь ему не приснилось. Но сколько же времени должно пройти, чтобы перелом позвоночника отзывался всего лишь лёгким потягиванием? Годы?

В двери шкафа было зеркало, такое же неправдоподобно большое, как и окно. Он подошёл к нему, шлёпая босыми ногами по слегка колючему, лишённому какого бы то ни было узора ковру. За исключением щетины на щеках, приблизительно трёхдневной на вид, его лицо ничуть не изменилось с тех пор, как он видел себя в зеркало в последний раз.

Такие травмы умели лечить на Севере — но там солнце никогда не поднималось так высоко.

Он вернулся к кровати. На столике лежало буквально всё, что было в карманах его одежды. Даже рекомендательное письмо, зашитое за подкладку, нашли и выложили. Здесь же шпага и пистолеты. А пороховница пропала. Может быть, он забыл её в гостинице…

Дверь открылась, и на пороге появился пожилой мужчина с охапкой одежды в руках.

— О, наш больной уже ожил. Прошу прощения, что мы не успели снабдить вас подобающим костюмом несколько раньше.

Кеалор молчал, не зная, как себя вести, и смотрел, как вошедший складывает на стул парадный дворянский костюм, гораздо лучший, чем тот, в котором Кеалор собирался явиться в столицу.

— Одевайтесь, тал Кеалор. О да, я забыл представиться. Михель ван Страатен, врач Звёздных Купцов.

— Благодарю, ван Михель.

— Минхер Михель, если уж вам так хочется титуловать меня на моём родном языке. Смысл голландского «ван» несколько отличается от вашего «тал». Я вижу у вас в глазах десять тысяч невысказанных вопросов, — продолжал словоохотливый голландец. — Во-первых, сегодня пятнадцатое Аркриза2, и, следовательно, вы попали сюда всего три дня назад. Во-вторых, вы находитесь в Тинмоуде, в Доме Звёздных Купцов. В-третьих, ваш костюм настолько пострадал при пожаре, что его пришлось выбросить. Поэтому примите взамен вот это. В-четвёртых, молодой человек, своей спиной вы можете располагать, как и раньше. Я за эти три дня более-менее вас подлатал. О, я вижу, количество вопросов не только не убавилось, но и прибавилось. Вы разбираетесь в медицине, юноша?

— Немного. Я изучал общий курс целительства на Севере.

— Я думаю, у нас с вами ещё будет возможность обсудить медицинские вопросы, так что давайте пока отложим этот разговор. Где-то через полчаса у нас будет завтрак, где вы будете представлены Дому, а пока я вас оставлю. Да, вот здесь, — врач открыл незаметную дверь в белой стене, — всё, что необходимо для приведения себя в порядок. Вообще-то мы пользуемся несколько другими устройствами, но я позаботился обеспечить вас тем, что для вас привычно.

Через некоторое время Михель появился вновь и провёл Кеалора в большой зал, где вокруг стола собрались Звёздные Купцы.