— Он обставил дело так, как будто в казни несчастного пьяницы поучаствовали все народы Ирганто — труба алантская, верёвка Звёздных Купцов, доска северных магов, а чернила архипелажные. Если имперским войскам удастся изловить его раньше, чем тал Линту, я бы, пожалуй, постарался спасти его от петли. Императору люди с выдумкой всегда нужны.

— Да, молодой человек, мы с Вами что-то отвлеклись от дела. Давайте подумаем о Вашей будущей карьере. Что Вы скажете насчёт звания лейтенанта Дворцовой Гвардии? Мои слова о людях с выдумкой касаются не только разбойников.

Глаза у Кеалора загорелись. Лейтенант Дворцовой Гвардии! Офицер элитных воинских частей, фактически личной охраны Императора. Служба во дворце, возможность завести великолепные знакомства, и наверняка лейтенанту Дворцовой Гвардии представится множество случаев отличиться в глазах Императора… Блестящая карьера ему обеспечена.

Но честолюбивый восторг, вспыхнувший было, вдруг мгновенно погас. Что-то во взгляде генерала насторожило северянина.

Ему вспомнился разговор на дороге и его собственные слова: «Стало быть, мне действительно придётся ходить по лезвию меча».

— Я скажу, что обвинения, выдвинутые тал Линтом против моей матери, до сих пор не сняты. И она сама подтвердила их в глазах имперского закона — тем, что не обратилась за защитой и оправданием к Императору, а бежала на Север. И ещё я скажу, что тал Линт, безусловно, будет опасаться моих притязаний на мои родовые земли. И если тал Линт, приехав в столицу, узнает, что я, сын женщины, которая по законам Империи является преступницей, нахожусь в личной охране Императора, то и у меня, и у вас будет очень много проблем. — Тал Эмбрас слегка улыбнулся. — Послушайте, но ведь вы знаете всё это не хуже меня. Значит, вы меня проверяли!

Тал Эмбрас улыбнулся еще шире.

— И вы блестяще прошли проверку. Задачка несложная, но меня интересовало, способны ли вы пренебречь честолюбием ради осторожности. Вы абсолютно правы: взять вас сейчас в Дворцовую Гвардию было бы крайне неосторожным поступком, и такой старый придворный параноик, как я, подобной ошибки не допустит. Для начала вам следует поступить на менее блестящую службу подальше от дворца — по крайней мере, до тех пор, пока вы не продемонстрируете на деле свою лояльность Императору. Заодно и приобретёте некоторый полезный опыт.

— Согласен. Вы могли бы мне порекомендовать подобную службу?

— Да хоть десять. Например, пограничные разъезды или таможня. Неплоха также городская стража, хоть это и слишком близко к дворцу… Но вот что я вам скажу, молодой человек, поверьте старому генералу: все эти службы могут стать прекрасным стартом для карьеры политика или штабиста, но настоящую военную карьеру нельзя сделать, не понюхав пороху. У нас пруд пруди полковников и генералов, ни разу не рисковавших жизнью в сражении. Они выглядят блестящими, но на самом деле не годятся ни на что, кроме парадных выходов. Поэтому я, когда был в вашем возрасте, отправился в действующую армию. Что и вам советую.

— Понимаю. Но ведь сейчас, насколько я знаю, военные действия идут только на южных границах?

— Именно. И как раз сейчас идёт подготовка к зимней кампании. Зимой на море приходится нелегко, особенно людям, непривычным к флотской жизни. Поэтому катастрофически не хватает людей в абордажных командах. Хотите начать службу в императорских войсках в качестве офицера морской пехоты?

Кеалор усмехнулся:

— По крайней мере, там вряд ли будут пытаться выяснить, лоялен ли я к Империи, через мою родословную.

— Вот именно, молодой человек. Мне нравится, как вы смотрите на это. Империи всегда нужны строевые офицеры. Я напишу о вас пару строк адмиралу тал Сиолу.

При разговоре о флотской службе любому имперскому дворянину сразу же представлялся образ принца Айэна. Единственный сын императора, получивший в юности морское образование, он в восемнадцать лет предпочёл морской ветер затхлому воздуху дворца и отправился служить на флот.

За двенадцать лет службы принц Айэн прошёл от лейтенанта до командира эскадры. На его счету было немало громких побед, достигнутых как силой оружия, так и талантом командира. Красивый, эле­га­н­т­но-сдер­жан­ный, ровный в обращении и внимательный к подчинённым, принц Айэн считался образцом имперского офицера. Страна почитала его как героя, и его, несомненно, ждало славное царствование и горячая любовь подданных. Но за год до приезда Кеалора в столицу принц Айэн погиб, оставив во дворце молодую вдову и годовалого сына.

Смерть настигла принца Айэна в бою с эскадрой, которой командовал самый блестящий флотоводец Архипелага, известный под именем Морской Ястреб. Принц был незаурядным командиром, но о Морском Ястребе говорили, что он — побратим самого Сиэкселя, сурового сына богини Арсиэс. Как бы там ни было, гибель принцу Айэну принесло обыкновенное пушечное ядро — противник щедро обстреливал флагманский корабль имперской эскадры.

Адмирал тал Сиол, сложением и цветом кожи напоминавший дубовый шкаф, оглядел Кеалора с головы до ног.

— Возраст?

— Двадцать один год.

— Оружием хорошо владеете?

— Шпага, лук, пистолеты, аркебуза.

— Я надеюсь, вы понимаете, на что идёте? Я, разумеется, вас беру — мы берём всех, владеющих оружием, а особенно молодых и здоровых. Вы дворянин, значит, сразу же получите чин лейтенанта. Но я предпочитаю называть вещи своими именами: лейтенант морской пехоты без опыта командования, без опыта морского боя — не более чем пушечное мясо. Первую кампанию обычно переживает один из дюжины новоиспечённых офицеров. У вас нет навыков абордажного боя, а вам ещё придётся командовать отрядом из двадцати человек.

Кеалор глубоко вздохнул.

— Если служба на флоте была хороша для принца Айэна, она хороша и для меня. А что касается опыта, то ведь до начала кампании ещё около двух месяцев, верно?

— Верно. Вы хотите ещё подумать?

— Нет. Я хочу как можно быстрее познакомиться со своим отрядом, подтянуть им владение оружием и начать боевые тренировки.

— Да что вы, юноша. — В глазах адмирала отчётливо читалось «молодо-зелено». — Какие тренировки? Солдат в морскую пехоту набирают в последнюю ночь перед отплытием по портовым кабакам и тюрьмам. Кое-чему учат по пути, если заштилит, вот и всё.

Кеалор изумлённо уставился на адмирала. Если бы он не потерял дар речи, он сказал бы что-нибудь вроде «Я и представить себе не мог, что в боевых войсках Империи такой бардак…» Но, к счастью, дар речи он потерял достаточно надолго, чтобы адмирал успел подумать.

— Вот что. Есть парень с похожими причудами — Анхео Дерваль. Одно время был у принца Айэна старшим помощником, вот и набрался идей. В этом году стал капитаном фрегата «Олень». И тоже, вместо того, чтобы в ожидании отплытия гулять на всю катушку, гоняет экипаж в хвост и в гриву. Может, догоняется до чего-нибудь, до корабельного бунта например. Вот к нему на корабль я вас и назначаю.

Тал Сиол пролистал толстый журнал с кожаной обложкой, заляпанной свечным воском. Впрочем, Кеалор заметил, что страницы журнала содержались в идеальном порядке. Тал Сиол нашёл нужную страницу и продолжал:

— Сейчас на «Олень» назначены четыре человека из участников прошлой кампании. Один из них служит уже три года и вполне годится в сержанты. Остальных вам нужно будет набрать. Можете обратиться к нашим вербовщикам, хотя на сколько-нибудь крупное пополнение рассчитывать не советую. Если сами найдёте себе людей, возражать никто не станет. Ну, а сколько не будет хватать — получите перед отплытием.

Анхео Дерваль провёл раннее детство в приюте при храме богини Виэму. Конечно, ему повезло, что он попал в приют Виэму, а не в муниципальный детский дом. Впрочем, нищенки, воровки и шлюхи — те немногие из них, кому небезразлична была судьба своих детей — часто подкидывали новорождённых на пороги храмовых приютов, рассчитывая на лучшее будущее для них. В храмовых приютах Виэму работали её жрицы, и существовал шанс быть усыновлённым одной из «бурых» — престижной жреческой касты. Все дети в приютах Виэму обучались грамоте, счёту, письму, началам религии и ремёсел. Воспитанникам этих приютов была прямая дорога в служители всех четырёх Старших Богов, а те, кто не проявил жреческих способностей, обучались ремёслам, многие из них оставались работниками при храмах, а другие получали рекомендации и уходили в самостоятельную жизнь. Бандитами и шлюхами воспитанники приютов Виэму становились редко, и никогда — по необходимости.