Оказавшись в Рипате, Кеалор в первую очередь приобрёл себе одежду. Наконец-то нормальный костюм! И рубашки из полотна, а не из пластиковых нитей! Кеалор запасся стопкой белья, переоделся в примерочной кабинке, с наслаждением сунул флотскую робу в мусорный ящик (он тут назывался утилизатором), лихо заломил поля шляпы и, очень довольный, вышел на улицы Рипата. На озадаченные взгляды, которыми его провожали служащие магазина, он внимания не обратил. Костюмы у них покупали разные люди, и актёры, и ролевики, и просто любители старины. Но ещё никто не менял современную одежду на историческую с таким видимым облегчением.

Почти не оглядываясь, Кеалор дошёл до ближайшей тэрк-кабины. Он хотел осмотреть места, которые были значимыми для Кэт, когда она училась здесь. В первую очередь, конечно, университет. Что ещё она упоминала? Рипат ей был интересен прежде всего тем, что здесь «инопланетяне прямо по улицам ходят». После людорачьего плена Кеалора инопланетянами было не удивить. Но определённо следовало осмотреть рипатский космопорт. Можно и просто пройти по улицам города, запомнить облик характерных строений. Это тоже может помочь.

Рипатский университет находился на границе двух частей города, исторической и современной. Старый корпус находился в исторической части, главное здание с планетологическим факультетом — в современной. Кеалор набрал тэрк-номер кабины в старой части города.

Там он не увидел для себя ничего нового. Просто город, похожий на многие города Империи. Дома в два или три этажа, булыжные мостовые, по которым люди ходят пешком. Красивые ухоженные парки с величественными дворцами. Один из этих дворцов и был старым корпусом рипатского университета.

Кеалор внимательно осмотрел здание, стараясь хорошенько запомнить, как оно выглядит. Выглядит как обычный имперский дворец — роскошные парадные входы, тяжёлые оконные рамы, лепнина на стенах. В ЛЭТе были картинки, снимки, но значение имел не только образ здания, но и собственное впечатление. Может быть, стоило войти внутрь? Хотя нет, вряд ли Кэт там часто бывала. Лучше не тратить время и сразу пойти к главному корпусу.

Стоило Кеалору пройти под аркой в старом здании, как всё вокруг неузнаваемо изменилось. Прямо перед ним стоял шестиэтажный прямоугольный корпус с ровными рядами окон, как будто отлитый из гладкого серого камня, а за ним — двенадцатиэтажное сооружение из стекла, напомнившее Кеалору вокзал космопорта на Пегаре. Тот самый главный корпус.

В этом здании было множество дверей с табличками. Загрузив себе в голову семантический курс с Пегара, Кеалор уже выучил барлийский язык достаточно, чтобы разбирать надписи на этих табличках. Вот и табличка «Планетологический факультет». Напротив этой двери стоял памятник из серебристого металла: человек держит в руках шар с сеткой меридианов и параллелей. Человек имел большое сходство с Корендом Артроэ. Подойдя поближе, Кеалор прочитал надпись на постаменте — «Фиэл Артроэ». Так, это сын Коренда, но почему он здесь?

— Одежда-то у вас из магазина исторического костюма, но разглядываете вы почему-то памятник основоположнику вентийской планетологии. Интересуетесь социальной планетологией доиндустриальных цивилизаций?

Кеалор вздрогнул и обернулся, осознав, что вопрос задан на барлийском языке. Рядом с ним стоял человек средних лет в тёмной одежде и очках.

— Да я сам — объект изучения вот того, что вы сейчас сказали. — Кеалор попробовал ответить тоже по-барлийски. Вроде получилось. — Костюм пришлось купить, потому что ничего ближе к привычной одежде я не нашёл. Просто здесь училась моя знакомая, она планетолог…

— Звучит интересно, — кивнул собеседник. — Она планетолог и изучала вашу планету, верно? А как её зовут?

— Кэт… Кэтрин Уильямстон.

Мужчина неожиданно свистнул.

— «Преломление исторических событий в сказаниях народов империи Тинмарран». Это название было у меня перед глазами в течение двух лет. Разрешите представиться, Винтор Синтроэ, профессор социальной планетологии и научный руководитель вашей знакомой. А вы?

— Кеалор тал Альдо из той самой империи Тинмарран.

Профессор Синтроэ рассмеялся.

— А вы случайно её диплом не читали?

— Нет… а что?

— В общем, она там про вас писала. Тесен космос!

В факультетском буфете почти никого не было. Несколько человек разного возраста, по-видимому преподаватели. Профессор Синтроэ объяснил, что сейчас каникулы, занятий нет и все, кто мог, разлетелись по экспедициям. На факультете работала только приёмная комиссия, готовилась к предстоящим приёмным экзаменам. Но поскольку пока ещё экзамены не начались, работы было не слишком много и профессор мог располагать своим временем довольно свободно. Так что он предложил рассказать и показать такому необычному посетителю любые достопримечательности Венты и Веора, какие того заинтересуют. Услышав, что у Кеалора в распоряжении всего несколько часов до отлёта с планеты, профессор несколько огорчился.

— Жаль, что вы не увидите ночное небо Венты. Оно уникально! Такую картину вы ни на одной другой планете не найдёте. Я не астроном, но любой вентиец или веориец скажет вам то же самое.

— Я видел снимки. Огромная полосатая планета в небе и ещё не­с­коль­ко планет поменьше. — Кеалор передёрнул плечами. — Страшновато выглядит. Хотя в космической цивилизации, наверно, привычно. Я бы хотел просто посмотреть факультет. То место, где училась Кэт. Я понимаю, что тут вряд ли будет что-то особенное. Аудитории, лаборатории, практикумы — это, кажется, во всех университетах похоже. Но всё же хотелось бы взглянуть.

— А вот здесь вы ошибаетесь! — глаза профессора Синтроэ вспыхнули интересом. — У нас на факультете есть на что посмотреть, это я вам как замдекана говорю!

Профессор привёл Кеалора в высоченный двусветный зал. Между нижним и верхним рядами окон зал опоясывал балкон-галерея, на неё вела лестница вдоль стены. В центре зала стоял огромный светло-серый шар, похожий на тот, что держал в руках Фиэл Артроэ — тоже с сеткой меридианов и параллелей, только в два с лишним раза выше человеческого роста. Профессор взял с полочки какой-то прибор, нажал пару кнопок, и шар начал медленно вращаться. На боку его засветился переливающийся оттенками рассветного неба вопросительный знак.

— Разрешите вам представить Большой планетологический глобус!

— Глобус какой планеты?

— А какой хотите. Любой, которая известна Федерации. Вот, например, Вента.

Профессор нажал ещё пару кнопок на приборе. Вопросительный знак исчез, зато на поверхности шара проступила карта планеты. Теперь Кеалор видел, что это действительно глобус. Вполне привычный, просто очень большой. Два материка, горы, реки, озёра и океаны — всё как полагается.

— Мы вот здесь. — На одном из материков, примерно на двадцатой широте северного полушария, засветилась лиловая точка. — Это Рипат. Отсюда плохо видно, но мы можем подняться на галерею. Северное полушарие удобнее разглядывать оттуда.

С галереи и правда было лучше видно весь глобус. Она проходила на уровне экватора, и можно было легко разглядеть и северное, и южное полушарие, кроме совсем уж полярных районов. Глобус вращался, но можно было и по самой галерее обойти его полностью.

— Вот политическая карта планеты. — Материковые ландшафты сменились яркими пятнами. — А вот геологическая. А сейчас я вам покажу Веор.

Глобус полностью изменился. Материки исчезли, планета была почти полностью покрыта водой, имелись только несколько крупных архипелагов.

— Какую планету вы хотели бы посмотреть? Хотите вашу Ирганто?

— А у вас есть её карта?

— Уже лет двадцать, со времени первой планетологической экспедиции Вальдеса. — Профессор переключил кнопки, и на глобусе появились хорошо знакомые Кеалору очертания. Материки Могор, Беналет, Аренкар. С востока на запад текла огромная Тинма, из фипсовских болот вытекали Муаро, Фипа и Вольна… Как же ему хотелось туда!