Дракон приподнял голову и неуловимым движением переместил хвост, потрогав хозяина за плечо. Хельмутец обернулся в сторону тал Эренда, опустив руку на кобуру. Бретёр вскочил, поднимая уже заряженный арбалет. Голова дракона метнулась к нему, чуть не сметя длинной шеей на пол всю компанию. Тал Эренд нажал на спуск, но буковый болт, пробивавший дюймовую доску, отскочил от глаза бестии как от железа.
Спустя несколько секунд тал Эренд стоял с поднятыми руками, чувствуя у груди хорошо знакомое острие фамильной шпаги Альдо, а императорский адъютант Эльпар охлопывал его карманы. Звёздный адмирал, покачивая головой, осматривал арбалет, а хельмутский офицер — свою зверюгу.
Когда гвардейцы увели неудачливого стрелка и порядок в зале восстановился, Майкл спросил у Рймара:
— Как это Кваш совсем не пострадал? У этой машинки пробивная сила не меньше, чем у местных пистолетов.
— Ну, Кваш не совсем в парадной сбруе, — объяснил хельмутец. — Поскольку я знал, что возможна драка в стеснённом пространстве, я на него пуленепробиваемые очки надел.
* * *
После того, как даже в трактире спокойно выпить не удалось, сложно было ожидать, что такое пышное событие, как коронация, пройдёт без сучка и без задоринки.
Древняя императорская корона разлетелась в пыль под ударом метеорита, но для коронации тал Милиля дворцовый ювелир изготовил копию. В сокровищнице нашлась женская корона, которая пылилась там уже больше сорока лет, с коронации последней Императрицы. Но официальная корона — это тяжеленная вещь, которую совершенно невозможно подолгу носить. Потаскайте-ка на голове два-три килограмма золота! Кое-какие повседневные обручи и диадемы в сокровищнице имелись, но Фиэл, повертев их в руках, сказал, что плотность золота — девятнадцать граммов на кубический сантиметр, а у титана — всего четыре с половиной, к тому же титан гораздо прочнее. И, позвав с собой Джива, удалился в мастерские делать Кеалору и Кэт подарки на коронацию. Вскоре туда же подтянулись Ирра и Лаина. И тут встал вопрос об отделке диадем. Джив включил в дизайн напыление из нитрида титана, а Фиэл считал, что платиновое напыление выглядит гораздо благороднее. Парни заспорили не на шутку, но вмешалась Ирра. Кошка объяснила, что платину на Ирганто, конечно, уже открыли, но она считается не драгоценным металлом дороже золота, а плохой разновидностью серебра. Металлов дороже золота на Ирганто пока что просто не знали. Так что нужно делать нитридное напыление.
Император Арну за все три года своего правления так и не сподобился ликвидировать метеоритный кратер на Дворцовой площади. Пришлось взять у тал Фипса напрокат один из паровых экскаваторов. На барже по рекам приехал «Сын Горы» и за несколько дней разровнял площадь. Вообще-то это можно было бы сделать и гравитационным полем шлюпки, но Кэт посоветовала всё-таки воспользоваться местной техникой, пусть и продвинутой. Пусть иргантийцы знают, что центральную площадь в порядок не пришельцы привели, а они сами, своими силами. Так что теперь площадь сверкала новой брусчаткой.
На гравишлюпках прилетели гости из других стран. С Шёлкового острова вместе с Ракешем прибыли несколько феррешиан и герцог тал Анар, а Госпожу, дил Виссара и отряд Корпуса из Архипелага привезла Андис. Джив с Фиэлом слетали на Север и привезли оттуда Наргона с Ероном и всю семью Кеалора. Кэт выкроила время для полёта в Аренкар и привезла тал Стоя и Хонтисс.
К этому времени отец Хонтисс ушёл на покой и предпочитал возиться с двумя внуками. Королева аллонов уже ждала следующего ребёнка. Она была полностью здорова, но жрица Анва, организовавшая в Аренкаре небольшой экзархат ордена Виэму, пообещала проследить за здоровьем правительницы и, если понадобится, быстро принять меры.
В Тинмоуде Кэт познакомила тал Стоя и Хонтисс с дил Виссаром. Услышав, что экспедиция Архипелага собирается через год прибыть на полуостров Шамтран, Хонтисс сказала «Как хорошо, что эти старые пирамиды снова оживут». Она пообещала по возможности помочь лассейцам освоиться на новом месте, хоть между аллонами и Шамтраном и находится огромная зона джунглей. Но вдоль берега на корабле пройти можно.
Встал вопрос, а кто, собственно, будет проводить церемонию коронации. Традиционно нового Императора короновал кто-то из старших родственников, из боковой или родственной ветви, но сейчас никого из таких людей не осталось. Возникла идея обратиться к Вэльтару, как к Верховному жрецу Свэна, но Кеалор решительно назвал тал Эмбраса. Пожилой генерал, когда к нему прилетел Кеалор на гравишлюпке, был, конечно, рад, но когда Кеалор предложил ему вернуться ко двору, высказал некоторые сомнения. Что ему там делать, если гвардией командует тал Вирш? Не смещать же его теперь, он неплохо себя показал, да и сам тал Эмбрас уже староват для должности командующего… Кеалор пожал плечами и сказал, что тал Вирша, конечно, смещать не нужно, но он, Кеалор, никого, кроме тал Эмбраса, в должности имперского канцлера просто не видит. Вопросов это назначение не вызвало: тал Эмбраса знала и уважала вся аристократия.
И вот наконец настал день коронации. По краям площади выстроились войска. Шеренги дворцовой гвардии, Корпус Освобождения в камуфляжной форме, хельмутцы со своими драконами. И даже Майк выставил небольшой отряд федеральных космонавтов в белой парадной форме.
Для почётных гостей возвели специальные помосты напротив коронационного. Столичных аристократов пускали на площадь, а за спинами воинов толпилось простонародье. Впрочем, у жителей Тинмоуда была возможность взглянуть на Императора и Императрицу после церемонии, во время коронационной процессии.
Эта процессия была особой головной болью Четвёртого Отделения. Когда-то сам Кеалор делал всё, чтобы обезопасить путь нового Императора по улицам столицы через все четыре храма, теперь же эта задача досталась Ашги Пушу. Если площадь можно было просто оцепить, да и вряд ли кто-нибудь стал бы делать что-то предосудительное среди такого количества воинов, то на узких улочках Тинмоуда могло случиться всё, что угодно. Проверяй-не проверяй, всего не предусмотришь. Кеалор предложил упростить задачу, полностью отказавшись от колёсных экипажей. Вроде бы все, кто собирался участвовать в процессии, прекрасно ездили верхом. А верховая кавалькада на узких извилистых улицах намного манёвреннее карет и даже автомобилей.
Императрица-мать Элес в процессии участвовать отказалась, заявив, что это не её боги. Кеалор удивился: Элес ведь по происхождению имперская дворянка.
— В том-то и дело, — вздохнула его мать. — В молодости мне не давали заниматься целительством, потому что я, видите ли, не жрица Виэму. И только покровительство твоего отца дало мне возможность хоть какой-то практики. Четыре Бога не спасли Варрата и не защитили ни меня, ни тебя. Только на Севере, где у Четырёх Богов нет власти, я смогла как следует развернуться как целитель и спокойно вырастить тебя. Нет… это не мои боги.
Кеалор сомневался, что на Севере у Четырёх Богов власти нет. Вряд ли граница по Вольне имеет для них какое-то значение. Что с того, что им там не молятся? Там не меньше, чем в Империи и Архипелаге, чтут и уважают природу и все четыре её стихии. Но вести теологические споры с матерью Кеалор не стал. Только сказал:
— Мать Лианна, Верховная Жрица ордена Виэму, хотела бы поговорить с тобой. Уже давно. Это её люди прикрывали Лаину, когда она здесь пыталась шпионить по заданию Ерона. Потому что Лаина — твоя ученица.
— Хм. Ну ладно, — Элес нахмурилась. — Поговорить-то можно. Но потом, после коронации, в частном порядке. Участвовать в ритуалах я не хочу.
В результате тал Эмбрас, возложив короны на головы Императора и Императрицы и провозгласив «Да здравствует Император Кеалор Первый и Императрица Кэтрин!», увёл правителей и семью Кеалора во дворец. Из высоких гостей в процессии решил участвовать только тал Анар. Он и по происхождению был имперским дворянином, и прекрасно ездил верхом, и Четырём Богам вполне молился. Госпожа тоже придерживалась этой же религии, но предпочла дожидаться Императора во дворце.
