В полёте Кэт быстро выяснила, что они с Иррой коллеги, и они весь полёт рассказывали друг другу различные случаи из планетологической практики. Вообще-то лаксианские коты довольно часто пользуются электронными синтезаторами голоса, потому что им тяжело выговаривать человеческие звуки, но Ирра говорила по-барлийски достаточно свободно.

Кеалор с Фиэлом, увидев подлетающий флайер, выбежали к воротам его встречать. Прежде чем дамы успели представить всех друг другу, Кеалор с Дживом крепко обнялись.

— Я понял, что ты добрался до эартийцев, когда флотские начали штурмовать базу счалков, — сообщил Джив. — Я ждал, что ты за мной вернёшься, но вместо этого отменили орбитальную бомбардировку.

— Глава местных наотрез отказался идти на штурм базы. Зато информацию о наличии людей на базе передал флотским сразу же после боя.

— А я всё думал, кому они там на всё небо что-то сигналят? — фыркнул Джив.

Ирра сразу же взяла Кеалора в оборот. Она долго расспрашивала его про то, какое впечатление на него произвела Федерация, насколько легко было освоиться и не пугают ли его разумные существа, непохожие на людей. Кеалор только посмеялся и ответил, что его не пугают даже людораки, а пегарские кошки и вовсе милые и пушистые. На Эарте есть кошки гораздо зубастее, и то не страшно. Вот принятые на Венте виды одежды ему показались несколько неуютными, хорошо хоть, по пути магазин исторического костюма попался. Кэт только хихикала над недоумением коллеги, совершенно не представлявшей, что у человека из доиндустриального общества может быть такая адаптивность.

— Ну и зачем вы меня сюда вытащили? — с лёгкой обидой спросил Джив на следующий день, просмотрев то, что успели сделать Кеалор с Фиэлом, пока он летел на Даор. — Вы уже сделали большую часть работы. У тебя есть все формулы, а Фиэл программирует не хуже меня. И гораздо быстрее.

— Это не я программирую быстрее, это биоинтерфейс информацию передаёт быстрее, — фыркнул Фиэл. — Не нужно диктовать описания фрагментов вслух, биоинтерфейс считывает их напрямую с мозга. И у меня ни разу не сломанная людорачья приставка, на которой программировать, наверно, пришлось левой рукой через правое ухо, а нормальный компьютер с экраном и клавиатурой, да ещё и с полным комплектом инструментов разработки, — Фиэл махнул рукой в сторону стоящего на столе ноутбука. — Если всё это учесть, то выходит, что по сравнению с тобой я в программировании полный тормоз.

— А главное, — сказал Кеалор, — нам в любом случае рано почивать на лаврах. Тут тебе не там, в смысле не подпольный фельдшерский пункт в рабских бараках, а серьёзное научно-исследовательское заведение. И нам нужно готовить обширную статью по методике, а без тебя мы её никак не напишем. Во-первых, я ничего не знаю про ту твою программу для приставки. Я же тебе только формулы на бумажке написал, а потом пользовался готовым результатом. Что ты там делал, как — понятия не имею. А во-вторых, ты при разработке методики подал мне кучу идей, не только математических, но и философских. Без твоих рассказов о программировании мне бы и в голову не пришло, что любой человеческий язык устроен как библиотека именованных подпрограмм. И любой текст на любом языке содержит не инструкции по выполнению, а ссылки на готовые блоки инструкций, которые содержатся в памяти у читателя. И у разных людей эти блоки немножко разные.

От местных целителей в рабочую группу, конечно, вошла Ар-Синьен. Она была опытным телепатом и имела ясное представление о том, что творится в мозгах у людей после мозголомных людорачьих допросов. Кеалор учил её методам перемещения ассоциативных обломков в сознании, объяснял, как составлять каталоги этих обломков и как собирать фрагменты сети после того, как определена базовая точка воздействия. Фиэл и Джив составляли различные варианты алгоритмов теории хаоса на основе формул, которые дал Кеалор, и составляли программу для федератских компьютеров, опять же в нескольких вариантах. Например, процедура несколько отличалась для тех, у кого при допросе был разрушен ментальный блок, и для тех, у кого такого блока не было. Кеалор писал отчёты о ходе работы и готовил материал для статьи. Лиад, курировавший проект, время от времени читал эти отчёты, телепатически осматривал пациентов и, похоже, делал какие-то выводы для себя.

Лиад и Ар-Синьен обследовали Кэт. Они проводили различные тесты, психологические и соматические, а также просматривали её сознание телепатией. Ментальный блок им никак не мешал. Кеалор, конечно, удивился, но Кэт только фыркнула:

— А как ты думаешь, откуда вообще взялась эта технология ментальных блоков для людей без магических способностей? Лиад и разработал, по заказу ГПА.

Вскоре заработал первый вариант программы, и Кеалор с Ар-Синьен собрали личность первым трём пациентам. Это вызвало бурный всплеск веселья, празднование в замке и радостное сообщение в сети от Лиада. Всё-таки Кэт была единичным случаем, а теперь уже можно было говорить об апробированной методике.

Ирра изучала взаимодействие бывших людоракских пленных с федератами в рабочей группе. Хотя вообще-то Ар-Синьен Ирра за федератку не считала. Всё-таки Даор — довольно своеобразная цивилизация, формально-то федератская, но культурно — совершенно самостоятельная. Так что федератов как таковых в рабочей группе было только двое — сама Ирра и Фиэл. Что касается Фиэла, то он очень обрадовался, что рядом есть Ирра с полноценным федератским высшим образованием, и принялся скидывать на неё всякую рутину по оформлению, да и те задачки, которые из-за простоты казались ему неинтересными. Всё-таки хаттефнат есть хаттефнат.

Кэт в промежутках между обследованиями занималась собственными делами. Ей нужно было писать отчёт для ГПА по нелегальной работе на Ирганто, тот самый, который, по её словам, мог потянуть на диссертацию. А она два года ничего не делала. Приходилось догонять.

И она же следила, чтобы никто в группе не перерабатывал. За шиворот оттаскивала Фиэла от компьютера после полуночи, пинками загоняла Ар-Синьен спать, напоминала Кеалору о позднем времени и тянула за хвост Ирру, забывшую про обеденный перерыв. Фиэл беззлобно ворчал:

— Ты как боцман на космическом корабле. Расписание вахт — это святое.

Но когда Ирра пристала к Фиэлу с прямым вопросом, он согласился, что от более размеренного режима качество работы возрастает. Поэтому у них находилось время и на разные спортивные игры, и на прогулки по окрестным лесам. Тем более что осень вступала в свои права, и разгорающееся полыхание осенней листвы в даорских лесах оставляло незабываемое впечатление.

На теннисном корте на задворках замка Индеол играли две пары. Кеалор с Кэт против Джива Марреса и Фиэла Ралтоэ.

Кэт погасила подачу Фиэла, и мячик ударился о землю.

— Игра, — объявил Кеалор.

— Третий раз подряд вы нас разделываете, — проворчал Джив.

— Ну так! — ответила Кэт. — Полевой планетолог и офицер Императорской Гвардии против двух тружеников клавиатуры и мыши.

— Так не интересно. Надо бы поменяться. Я с Кеалором против тебя с Фиэлом.

— Галактическая Федерация против людоракских пленников? — спросил Кеалор. — Не надейся. Они, с сытной жизни в их сверхцивилизации, разделают нас, истощённых тяжёлым рабским трудом.

— Ого! Смотрите, что это летит! — отвлеклась от дружеской перепалки Кэт.

Над башнями Индеола заходил на посадку чёрный дракон. Кожистые крылья, стройное тело, узкая голова с белыми полосками упряжи, гибкий хвост. На драконе сидел человек, одетый в чёрное с серебром.

— Ну дракон, верховой. Что тут удивительного? — пробормотал Джив. — Это же магическая планета. Значит, должны быть и драконы. Странно, что мы раньше ни одного не видели.

Кэт вытащила из сложенных на скамейке вещей очки-бинокль и всмотрелась в планирующего зверя:

— Дело в том, что последний дракон на Даоре был убит лет за тридцать до Войны Амулета, то есть восемьсот лет назад. А это, между прочим, дракон хельмутский. И не просто дракон, а чистокровный орсанский пикировщик. К тому же в парадной сбруе. И судя по звёздам на уздечке, его всадник не меньше чем чем высокий воевода, то есть как бы не начальник всех десантных сил Хельмута. Э, да он, похоже, на наш корт садиться вздумал. Я пойду одеваться. А то тут высший хельмутский офицер, а я планетолог — и не при форме.