Тем временем Хозяин Волн заглянул в сектор Хозяйки Образов и увидел ту за клавиатурой огромного органа. Скорее всего длинные ряды оловянных труб были всего лишь голограммой, но двадцать тысяч лет работы именно в этой роли требовали аккуратной проработки деталей. Орган должен иметь вид органа, а не какого-то там миди-секвенсера.

Мелодии, которые играла Хозяйка Образов, были абсолютно незнакомы Хозяину Волн, хотя по принятому у Сил разделению труда музыка относилась скорее к Волнам, чем к Образам. Похоже, Хозяйка Образов импровизировала.

Она перестала играть и обернулась к вошедшему.

— Чем это ты занимаешься? — спросил Хозяин Волн.

— А, ты уже догадался, что это не просто релаксация. Я тут пытаюсь воспользоваться иргантийской техникой «гармонического подобия», как её называет Кеалор, чтобы предсказать поведение этой группы ребят. Похоже, там назревает внутренний кризис. А техника, кстати, забавная. Вроде так просто, ни тебе вычислительных кластеров, ни какой-нибудь томографии для насыщения модели исходными данными, а работает. Причём работает именно там, где у всех остальных методов самая большая неопределённость — на малых группах знакомых людей.

— А почему орган, а не, скажем, скрипка? Или вообще терменвокс?

— Потому что Кеалор по-другому не умеет и не может меня научить. Когда Флот займёт систему Ирганто, надо будет пообщаться с профессорами гармонического подобия из университета Паара. Кеалор говорит, что работать с нетемперированными инструментами учат только в магистратуре. А он — всего лишь бакалавр. Кстати, нюхом чую, что темперированный строй мне мешает. Дело в том, что в компании есть эта девочка с Пегара. Другой биологический вид, другие гармоники. На органе мне этого не сыграть.

— А давай я попробую тебе на тромбоне подыграть? Я ещё во времена экспедиции Лэна Регу заинтересовался лаксианской музыкой, так что ритмику этой расы более-менее себе представляю.

Несколько минут спустя Хозяин Волн покачал головой.

— Нет, что-то не то, — сказал он. — У нас с тобой получается соло для тромбона с аккомпанементом на органе. Сомнительно, чтобы Ирра взяла на себя ведущую роль в этой команде. Она там себя ощущает самой младшей.

— Нет, нет, именно то, — возразила Хозяйка Образов. — Очень хорошо получилось. До моделирования я не могла в это поверить, и на органе выразить не могла, но именно кошка снимет тот кризис, который возникнет между ними и нами.

— Между ними и нами?

— Да. Внутреннего конфликта у них там нет. Почему-то и Кеалор, и Джив прекрасно вписались в компанию людей более поздней технологической эпохи. А вот с нами сложнее. Они привыкли быть господствующей расой. И не просто господствующей расой, а её доминантными представителями в своих командах. И тут появляемся мы… А Ирра ещё не отвыкла от того, что у неё есть наставник.

Бывшие рабы, вывезенные с Эарта, были первой группой освобождённых пленников, прибывших на Пегар. По мере того, как эскадра Майка продвигалась вглубь сектора сигма, освобождая всё новые и новые системы, на сборный пункт на Пегаре стали прибывать новые группы. Количество людей быстро росло, в казарме на базе космодрома места не хватило. Пришлось быстро заказывать и расставлять мобильные пластиковые дома-палатки.

Люди плохо представляли себе, что с ними будет дальше. Пока что им сказали, что их в перспективе собираются вернуть домой, но сначала нужно освободить их родные планеты. В большинстве своём эти планеты находились где-то в глубине сектора, как и Ирганто. Поэтому людям непонятно было, чего ждать. И есть ли смысл ждать хоть чего-нибудь.

Планетологи-пегарцы, работавшие с бывшими пленными, конечно, владели основами психологии, но тут не было особой сложности в том, чтобы определить проблему. Непонятно было только, что с ней делать. Пленными овладевало уныние, которого не было даже в людоракских лагерях. Причиной было полное непонимание перспектив, тревога за свои планеты, за родных, оставшихся там, и осознание своей полной неспособности что-то изменить, да просто хоть что-то сделать. Эти люди были по природе своей активными и привыкли иметь собственное мнение; большинство, происходившее с планет с уровнем развития, близкого к средневековому, до плена принадлежало к военной аристократии. Они привыкли принимать решения и выполнять их. А тут вдруг такое. Вроде и свобода, и работать не заставляют, а что толку? Планетологи рекомендовали начать что-нибудь изучать, благо в публичных компьютерах были в доступе материалы и по различным языкам, и по истории Федерации, и по другим дисциплинам. Но люди это воспринимали как «вот только учиться нам сейчас и не хватало». Сказывалась разница менталитетов.

Кое-кто спрашивал про тал Альдо. Им ответили, что тал Альдо улетел по вызову работать в крупной клинике с пострадавшими при боевых операциях. Люди только головами покивали. Конечно, целитель найдёт себе дело в любой цивилизации. А на что годны они, умеющие работать с мечами и шпагами, в мире, где война ведётся лучевым и гравитационным оружием? Когда же по вызову тал Альдо улетел Джив Маррес, уровень уныния вырос ещё больше.

Ситуация изменилась, когда на Пегар прибыла группа людей с планеты Ферреш.

На Ферреше до людоракского нашествия была поздняя докосмическая эпоха, уже вовсю составлялись проекты космических аппаратов, и запуск первых спутников был вопросом ближайших десяти-двадцати лет. Феррешиане имели необычную внешность: тёмно-коричневую кожу, тёмные волнистые волосы и очень светлые глаза различных оттенков. Это запоминалось. Но глава их, Кэрт Ракеш, выделялся даже на их фоне. Высокий, с великолепно развитой фигурой и сверкающими бледно-фиолетовыми глазами, он обладал необычной пластикой, которая заставляла невольно следить за его движениями.

Ракеш наотрез отказался скучать и тосковать. Первое, что он сделал — начал бегать вокруг космопорта. Вообще-то полный круг составлял километров пятьдесят, а Ракеш пробегал десять-пятнадцать. Возвращался он недовольный, но сосредоточенный. Услышав жалобы кого-то из бывших пленников, он рявкнул «кому скучно — десять кругов бегом вокруг космопорта!» Двое или трое действительно приняли это за руководство к действию и попытались бегать вместе с Ракешем. Получалось у них плохо. Конечно, аристократы имели хорошую физическую подготовку, но куда им было угнаться за трёхкратным чемпионом мира по биатлону, даже и несколько потерявшим форму?

Затем Ракеш взял у коменданта базы под расписку мяч и стал играть со своими феррешианами в волейбол, благо для мини-волейбола только мяч и нужен. Прочие интернированные подходили и смотрели, кое-кто стал спрашивать о правилах. Всё равно же делать нечего, почему бы не покидать мячик? Вскоре появились несколько команд, индивидуальные и командные программы тренировок: Ракеш был в таком возрасте, когда из спорта переходят на тренерскую работу, и всё это умел делать почти на автомате.

Когда к феррешианам пришли местные планетологи, случился шумный конфуз. Пегарцы привыкли, что освобождённые пленники смотрят на них с настороженной вежливостью, за которой прячут страх. С феррешианами такого и близко не было. Раздались восторженные вопли: «Ой! Киса! А можно погладить? А за ухом почесать? Ах, вы нас изучать пришли? Ну, вы изучайте, а мы пока вас за ухом почешем.» О какой-то там социальной дистанции или разнице в развитии феррешиане не задумывались. Кошка? Сама пришла? Значит, хочет гладиться! Ну и что, что разговаривает? Профессор Пурр хохотал, глядя на смущённые мордочки своих аспирантов, рассказывавших об этаком конфузе. Но сам «гладиться» всё-таки не пошёл, а отправил одного из своих лучших учеников — аспиранта Мррата, жениха Ирры, обладавшего абсолютно чёрной шубой. Когда Евгений Сидоров увидел Мррата, у него вырвалось: «Кот Бегемот!» «Не шалю, никого не трогаю, починяю примус», — промурлыкал кот по-русски, заставив Евгения выронить ЛЭТ. Оказывается, Мррат побывал на Земле и вызвал там точно такую же реакцию, так что про примус ему объяснили.