— Принцессе, безусловно, лучше, — говорила мать Лианна. — Я бы сказала, что вы напрасно беспокоились: препарат действует с очень высокой эффективностью. Возможно, принцесса выздоровела бы и без нашей поддержки, хотя, конечно, с такой поддержкой процесс лечения протекает быстрее, ровнее и почти без побочных эффектов.

— Край непуганой микрофлоры, — вздохнул ван Страатен. Мать Лианна недоуменно посмотрела на него. — Понимаете, на наших планетах болезнетворные бактерии уже успели привыкнуть к лекарствам, приспособиться к ним. А здесь они впервые столкнулись с сильнодействующим антимикробным средством. И, конечно, очень удивились.

— Принцесса говорит, что хочет домой. Её дипломатическая миссия выполнена, и она скучает по дому и по родным. Тал Стой спрашивал меня, когда им можно будет отправиться в Аренкар. Я думаю, если процесс лечения будет идти так же эффективно, то через месяц я разрешу им ехать. Конечно, отправлю с ними одну из моих жриц — для контроля и помощи…

Ван Страатен покачал головой:

— Ни в коем случае.

— Почему?

— В истории известны подобные случаи. Понимаете, причиной экстрабыстрого развития болезни у госпожи Хонтисс было отсутствие вообще какого-либо антимикробного иммунитета. А это значит, что ни туберкулёза, ни подобных бактериальных инфекций в Аренкаре просто нет. Принцесса же всё ещё остаётся носителем инфекции. Если отправить её в Аренкар, как бы она не вызвала там массовое вымирание.

— Понимаю… — медицинских знаний матери Лианны хватило, чтобы оценить последствия. — Хорошо, что вы вовремя вправили мне мозги, Михель. Но что же делать? По текущим оценкам, лечение продлится ещё как минимум до следующей зимы. Они же мне за это время мозг вынесут!

— Так отправьте их на южное побережье. С той же жрицей. У вас ведь там есть какие-то курорты, лечебные воды или что-то в этом духе?

— Вы правы. В графстве Анар, например, есть очень популярная туберкулёзная здравница. Иммунитет тамошних жителей уже ничем не удивить.

Убедившись, что средство под названием «изониазид» действительно эффективно, мать Лианна обратилась к ван Страатену с просьбой предоставить методику его изготовления.

Звёздный доктор растерялся. Мало того, что представление о синтезе изониазида у него было крайне туманным, так ещё и речь шла о прямом нарушении Закона о культурном эмбарго. Он отговорился тем, что медик, а не фармацевт, и привык пользоваться готовыми лекарствами. Но пообещал посоветоваться с товарищами по Дому.

Посоветовался. Долго сидел за компьютером с Эрзенбергом. И когда мать Лианна в очередной раз пришла в гости к Звёздным Купцам, он сказал ей:

— Понимаете, Лианна, синтез изониазида крайне сложен. Я понимаю, что у вас есть великолепные алхимики, крайне ответственно подходящие к своему делу, но… вот почитайте описание синтеза в переводе на тинмарранский.

Жрица недоверчиво взяла распечатки, просмотрела их и недоуменно подняла взгляд на звёздного врача:

— Что это значит? Здесь огромное количество лакун! Множество важных слов просто пропущены.

— Да, — кивнул ван Страатен. — Этих слов нет в вашем языке. А нет их там, потому что нет соответствующих понятий. Химия в вашем мире имеет шансы развиться до нужного уровня только лет через триста.

Жрица откровенно сникла.

— Значит, ещё триста лет люди будут умирать от туберкулёза, — устало сказала она. — Простите, Михель, я просто… просто надеялась. Я всю жизнь искала способ справиться с туберкулёзом. Сначала я просто вела исследования, а потом… потом я стала главой Ордена, и туберкулёз стал для меня не только медицинской, но и социальной задачей. Мы разработали курортное лечение, разработали методы поддержки организма, но всё это может лишь продлить жизнь пациента, а не уничтожить инфекцию.

— Но кое-что мы всё-таки можем вам предложить. — Врач помахал ещё пачкой листков. — Мы подготовили для вас описание получения средств, известных в Федерации как «пенициллин» и «стрептомицин». Первый не помогает от туберкулёза, зато он спас огромное количество раненых солдат. Второй помогает от множества инфекций, в том числе от туберкулёза, хотя и не так эффективно, как изониазид. Но с вашей непуганой микрофлорой и с вашими возможностями по поддержке организма, возможно, он будет достаточно эффективен ближайшие лет двести-триста. А там и до синтеза изониазида дело дойдёт.

Лианна с трудом удержалась, чтобы не попытаться прыгнуть на ван Страатена и вырвать у него бумаги.

— Нашим алхимикам под силу эти синтезы?

— Не совсем. Даже нашей химии они ещё пока не под силу. Это продукты микробиологического синтеза. Примерно как шёлк. Шёлк изготавливают шелкопряды, а эти вещества производят определённые виды грибков. Я думаю, что культивировать и обрабатывать плесневидные грибки специалистам из вашего ордена будет нетрудно.

— Михель, вы шутите? Лечить туберкулёз плесенью?

— Нет, я не шучу. В нашем мире это в своё время тоже было культурным шоком. Вот взгляните. — Он передал жрице пачку листков.

Женщина вчиталась. Потёрла лоб.

— Я всё ещё не до конца верю вам, но в медицине бывает всякое. В своё время мне приходилось работать в военных госпиталях, и там… бывало. Ладно. Если ваши препараты действительно окажутся эффективными, то сколько это будет стоить? Я понимаю, что в отличие от лекарства для принцессы Хонтисс эти методики нужно оплачивать.

— Каталог вашей храмовой библиотеки.

— А? — Лианна недоверчиво посмотрела на ван Страатена. Он что, взялся её дурачить сегодня? — Зачем вам наш каталог?

— Ну как зачем. Чтобы знать, что именно мы сможем попросить у вас в следующий раз.

Когда потеплело и перестали дуть холодные ветра, тал Стой с поздоровевшей и повеселевшей Хонтисс уехали в Анар. Сопровождали их молодая «бурая» жрица Анва, её восьмилетняя дочь и пятилетний мальчик из храмового приюта. Ребёнок не отличался крепким здоровьем, и мать Лианна решила, что если Анва всё равно едет на юг на долгий срок, пусть она и мальчика с собой возьмёт.

За время лечения Хонтисс заинтересовалась целительством, и Анва принялась её учить. Тал Стой был этому только рад: во-первых, его жене было чем заняться, а во-вторых, знания ордена Виэму, пусть самые начальные, могли очень сильно пригодиться на Аренкаре.

Узнав о том, что в их графство прибыли такие высокие гости, граф и графиня тал Анар переполошились, пригласили августейшую чету к себе и предложили поселиться непосредственно в поместье. Генерал и принцесса весело проводили время: гуляли в чудесных графских парках, катались на яхтах и даже съездили на Шёлковый остров к герцогу тал Анару, младшему сыну графини.

Кеалор получил личную императорскую благодарность за то, что вовремя заметил болезнь принцессы. Благодарность сопровождалась небольшой денежной премией, которая, впрочем, позволила Кеалору наконец вернуть долг Звёздным Купцам.

А мать Лианна и две её ближайшие помощницы серьёзно задумались над вопросом: как бы заполучить в храм Виэму паарского магистра целительства? Если северный бакалавр земледелия может жить в Тинмоуде и служить в гвардии, почему бы целителю-магистру не поселиться при храме?

— К сожалению, официального приглашения мы отправить всё ещё не можем, — вздыхала одна из помощниц. — Северная магия по-преж­не­му находится под законодательным запретом.

Вторая предложила:

— А может, сделать так, чтобы к нам оттуда отправили шпиона? Ну, не знаю, под видом стажёра или там для культурного обмена — книги переписывать, например. Будет он тут сидеть и шпионить… а заодно людей лечить.

Мать Лианна посмеялась, но обещала подумать над этой многообещающей идеей.

В начале Сариза8, когда в Тинмоуде уже вовсю звенела капель, на дворцовом приёме Кеалор вместе с виконтом тал Ксоргом оказался в карауле у дверей бального зала. Конечно, неподвижно стоять у входа в зал куда менее весело, чем танцевать, зато это был первый императорский приём, на который Кеалор попал.