- Позволь мне увидеть её.

Ведьма засомневалась. – Ладно. Но только на минуту и через дверь. Ты не можешь войти в комнату; это нарушит работу магии. Пряжа деликатна и сложна. Только я могу входить, прежде чем её работа не закончена.

Арканнен согласно кивнул, и она отвела его по прихожей к задним комнатам, остановившись у последней двери слева. Дверь была закрыта, но вспышки света просвечивали из-под низа, освещая участки пола.

Она взглянула назад на него. – Ничего не говори, когда я открою дверь. Не двигайся оттуда, где стоишь.

Он опять кивнул, уже раздражённый. Она думала, что он ничего не знает о магии, с которой она работает?

Но он придержал язык, намереваясь самому определить, как продвигаются дела. Мика взялась за засов и осторожно подняла его, чтобы дверь широко раскрылась и всё внутри стало ясно видно.

Вся комната пересекалась лентами злого зелёного света, медленно пульсирующего. Ленты пролегали повсюду и без различимого порядка. Хрисаллин Ли лежала на кровати в задней части комнаты, её тело было покрыто тонкой материей. Линии окружали её всю, и выглядело так, будто многие проходили сквозь её тело. Она извивалась и ёрзала под их хваткой, её движения были слабыми и бесполезными. Она тихо стонала и спорадично испускала небольшие вздохи.

Арканнен кивнул сам себе. Она находилась глубоко в кошмарах, насланных на неё Микой, пойманная в видениях, которые сформируют её мышление. Она верила, что находится в руках серо-волосой эльфийки и её подручных, подвергающаяся пыткам и уродуемая в попытке вызнать что-то, что она не понимала, и что они не раскрывали ей. Её страх и ярость направлялись на её мучителей, намеренно и исключительно, и особенно к эльфийской женщине.

Он увидел достаточно. Он кивнул Мике, которая тихонько закрыла дверь и установила засов. – Она всё больше и больше подходит к нам, Арканнен, - сказала старуха. – Её мысли и действия становятся всё менее и менее её собственным и всё более нашими. Она сделает то, к чему её готовят, когда придёт время. Ты сам можешь это видеть.

- Но она сопротивляется?

- Больше, чем мне хотелось бы. Но недостаточно, чтобы изменить конечный итог. Ещё день, возможно два, и она будет не в состоянии пользоваться свободой воли. Она станет нашей куклой, и сделает то, до чего мы её доведём. Доверься мне.

Он никому не доверял, но всё равно кивнул. – Будем надеяться, - сказал он. Арканнен отвернулся. – Приходи за мной в Тёмный Дом, когда она будет готова. После этого я возьму за неё ответственность и направлю её своей дорогой.

Он прошёл через дом и по коридору к лестницам, не оглядываясь назад.

НЕСМОТРЯ НА ТО КАК МОГ СЧИТАТЬ АРКАННЕН НА СЧЁТ мальчика, Грелин вовсе не был медлительным. Когда колдун покинул аэродром и прошёл мимо него по пути к городу, мальчик ещё раз намеренно опустил голову и глаза, претворившись поглощённым работой. Но это не означало, что он не размышлял о только что произошедшем разговоре. С чего колдун был так заинтересован возвращением высокогорца? Зная, что случилось во время его первого визита, казалось маловероятным, что Паксон Ли надумает возвращаться вновь. Всё же, кажется, Арканнен считал, что это возможно.

И куда он направлялся сейчас? Обратно в Тёмный Дом? Один, пешком и без своей стражи? Это было необычно. Он видел приходящего и уходящего Арканнена на лётное поле бесчисленное количество раз за эти годы, практически всегда передвигающегося на лошади или в карете и со скоплением своих телохранителей под рукой.

Но не в этот раз. Грелин гадал почему.

Он подождал, пока Арканнен благополучно минует его и скроется из вида, прежде чем поднять голову и взглянуть в направлении ушедшего, снова гадая, что тот задумал. Так как тот оставался в таком виде, пешим и в одиночестве, это предполагало, что он задумал что-то, желая сохранить это в секрете.

Он взглянул на воздушный корабль колдуна, где команда убирала световые паруса и опускала радианные тяги, закрепляя судно к месту. Стражи, которых Арканнен держал для защиты, слонялись поблизости, выглядя скучающими и безучастными. Любопытство подталкивало мальчика думать, толкая его подобно тычку пальца в плечо. Что происходит?

Практически мгновенно он понял, что размышляет о прошлом дне и замеченной им ведьме Мике, крадущейся к Тёмном Дому из её комнат из того почти пустого здания, занимаемого ею. Он не мог сказать, почему провёл параллель между ними двумя – кроме как зная, что ведьма служит Арканнену, и он видел их двоих перешёптывающихся не на одном своём посещении дома удовольствий – и чувствовал, что может правильно догадываться.

С аэропортом под надёжным контролем его отца и не имея другой работы, требующей его немедленного внимания, не было ничего, что могло бы удержать его от выяснения, прав ли он. Поэтому он бросил свою задачу по ремонту двигателя скифа, сказал отцу, что отправляется в город поискать запасные детали, и выдвинулся. Это было очевидным потворством своим желаниям, способом удовлетворить своё любопытство и возможно стать свидетелем чего-то, что ему не следует видеть – влечение любого четырнадцатилетнего мальчика – но он поддался ему с готовностью и азартом мальчишки, отправляющегося на приключение. Он не сделал это с неразумным пренебрежением опасностью, которой рисковал, потому что достаточно хорошо понимал её, но также не испугался подвергнуться ей.

Он пошёл дальше в город и прошёл совсем небольшое расстояние, когда нагнал колдуна. Сложно ошибиться в этой высокой закутанной в чёрный плащ фигуре, и начал следовать на безопасном расстоянии, сторонясь центра дороги и держась поближе к зданиям. Арканнен не замедлялся, не сворачивал, не смотрел по сторонам. Очевидно, он не беспокоился на счёт людей вокруг, и спустя время Грелин начал думать, что ошибся.

Но когда они приблизились к Тёмному Дому, Арканнен задержался на углу побочной улицы, той что, как знал Грелин, вела к дому Мики, и длительно и медленно осмотрелся вокруг. Мальчик уже вжался спиной в тени, скрывшись из виду чародея, став не более чем частью стены здания. Он оставался там долгое время, не заморачиваясь погоней, пока не стал уверен, что Арканнен ушёл.

Беглый взгляд подтвердил, что он был прав на счёт того, куда направляется колдун, и снова начал следовать за ним, теперь более осторожно, осознавая увеличившуюся осмотрительность другого. Но должно быть Арканнен удовлетворился, что находтся один; он уже перешёл на побочную улицу и скрылся из виду. Грелин поспешил за ним и к тому времени как догнал его, оказавшись достаточно близко, чтобы видеть его действия, Арканнен прошёл всю длину аллеи к внешней двери здания Мики, открыл замки и засовы, и исчез внутри.

Стоя на побочной улице поперёк переулка, Грелин обдумывал свои варианты. Он был доволен тем, что его догадка на счёт Арканнена оказалась точна, но всё ещё ничего не знал о причине его визита. Он не мог сбросить чувство, что это имеет какое-то отношение к Паксону Ли, пусть даже высокогорца здесь не было. Естественно, его и в прошлый раз здесь не было, когда Арканнен сказал ему выглядывать его, разве не так?

Но была сестра Паксона, пленница в Тёмном Доме.

Это было слишком притянуто за уши, чтобы поверить, что она снова оказалась пленницей, но Арканнен мог найти другой способ заманить высокогорца в Вэйфорд. Как бы то ни было, стоило немного подождать поблизости, чтобы увидеть, что может случиться дальше. Ему всего то нужно быть осторожным, чтобы не оказаться замеченным.

Таким образом он прошёл немного по улице и нырнул на вторую аллею, в которой были сложены коробки рядом с мусорным баком. Оттуда он мог видеть начало аллеи, куда ушёл Арканнен, не будучи заметным с улицы при этом. Он пригнулся, опустил зад на землю и прижался спиной к стене, и ждал.

Грелин был худым, практически костлявым, не очень высоким или мускулистым – среднестатистическим четырнадцати леткой. Если ему придётся стремительно убираться, он может бежать очень быстро. Он был хорош в незаметной слежке, в попадании в запретные места и в продумывании вещей в тщательной и логической манере. Он был настоящим волшебником, когда доходило до воздушных кораблей, способный разобрать и собрать их обратно, практически не думая. Он также мог летать на них. Он был лучшим пилотом чем его отец; так он ему говорил. Но если доходило до битвы, он оказывался в беде.