Нет, это закончится здесь. Это закончится давно напрашивающейся смертью Арканнена и медленным уничтожением его тела, после того как его свесят со стен города.

Он предвкушал это. Ему очень хотелось посмотреть на это.

Он вздрогнул от внезапного движения на дороге перед ним. Появились тени. Три фигуры, безликие чёрные формы, вышедшие из ночи. С их приближением пытливый свет факелов озарил их своим свечением и обнажил их черты.

Даллен Юзуриент улыбнулся.

Арканнен Рай здесь.

РЕЙН ФРОСЧ ЧУВСТВОВАЛ ПЕРВЫЕ УКОЛЫ СТРАХА, ПОКА ОН взбирался по дороге, ведущей к утёсу, где зарево пламени факелов подсвечивало всё небо зловещим оранжево-жёлтым румянцем. По началу было трудно определить, что происходит, свет колыхался и танцевал на чёрном заднем фоне, стирая более мягкое свечение луны и звёзд, проявляя в броских цветах клочья облаков, висевших над головой в безветренном воздухе подобно странным продолговатым птицам. Только когда он подошёл ближе к концу своего путешествия, он смог различить источник света, а затем проблеск голов и наконечников копий солдат Красной Резни, обнаружившихся в море теней подобно морским обитателям, поднявшимся из глубин.

- Помнишь, что тебе полагается сделать? – Прошептал Арканнен уголком рта.

Мальчик кивнул, не в силах заговорить.

- Ты сможешь это сделать, не так ли? Сможешь быть достаточно сильным, когда нужно?

И снова кивок от него.

Хотя Лариана шла рядом с ним, она не протянулась, чтобы взять его за руку, когда он про себя желал, чтобы она это сделала. Он ощущал подавляющий эффект того, что его ожидало, даже прежде чем можно было измерить точный размах этого. Но когда он увидел всё целиком – пять сотен солдат, собравшихся вместе на возвышенности, их лица, подсвеченные необычными цветами под светом факелов, и их подготовленное оружие, отражающее пламя – он ощутил, как вся сила покидает его, а смелость превращается в воду.

- Какое славное зрелище! – Прошептал колдун.

Рейн хотел повернуть немедленно. Какой у них шанс против столь многих? Солдаты, судя по всему, были повсюду, эти мужчины и женщины из Красной Резни. Они заполняли кладбище своим тёмным присутствием. Это самоубийство. Всё же он продолжал идти, поддерживал движение ног, зная, что выбора нет, кроме как идти вперёд. Любое текущее отступление обречёт как Лариану, так и его. Ни один не переживёт гнев Арканнена. Сейчас они были ясно видны, глаза сотен обратились к ним, и он мог представить порицание – презрение! – которое эти люди чувствовали в связи с этим безрассудным вызовом. Трое против сотен! Они валяли дурака. Это было смешно. Исход был предрешён.

Всё же Арканнен выглядел ни капли не обеспокоенным. Если Рейн сделает то, что ему сказали, настаивал чародей, всё разрешится ещё до полного восхода солнца. Мальчик уже мог различить мерцание первого света вдали, за пределами утёса и факелов, подсвечивающего неровный контур гор на востоке. Он закрыл глаза на мгновение под напором своих чувств, перспектива его участи тёмной тенью нависла над ним подобно падающему небу.

Он знал, что от него ждут. Арканнен объяснил ему по пути, его голос был низким и тихим, чтобы только они вдвоём могли слышать. Лариане не позволили прислушиваться, а Рейну не выпало шанса посвятить её. Его часть в этом деле была ключевой, требования к его магии неимоверны. Но Арканнен заверил его, что такое совершалось ранее, и что его магическое наследие делает его подходящим для подобной задачи.

- Ты не менее способен, чем те кто был до тебя. Ты не менее их наделён этой силой. Используй её, как я тебе сказал. Свяжи этих тварей и крепко удерживай; не сомневайся в своих силах, не задумывайся о том, чему станешь свидетелям после этого. Сделай это, и твоё будущее обеспечено.

Под чем он имел ввиду, что пусть Рейн и выживет, его жизнь впредь будет принадлежать его наставнику. Он не говорил того, что мальчик никогда не освободится от наследия, выкованного тёмным использованием своей магии; он станет убийцей мужчин и женщин, навсегда связанным историей, написанной кровью и смертями этой ночи. Он и Лариана будут друг друга, но только на условиях Арканнена и только до тех пор, пока их полезность не подойдёт к концу. Затем от них избавятся, сломленных и опустошённых, лишённых всего хорошего и достойного.

Он не потерпит этого, сказал он себе, приходя в ярость. Он не позволит этому случиться.

Всё же вот он, на вершине утёса, шагает к человеку в алой униформе. Коммандер Красной Резни находился в доминирующей позе, наблюдая за их приближением, его лишённое выражения лицо ничего не показывало. Но его глаза говорили за него. В этих глазах не было доброты, ни намёка на жалость или прощение, ни следа на сострадание. Он позволит им подойти настолько, чтобы они стали опасными, а затем он раздавит их словно сапог кучку насекомых.

- Начинай, - вдруг прошептал Арканнен.

Без заминки на размышления, Рейн призвал песнь желаний, его голос тихий и неустойчивый в своей модуляции, пока он вызывал магию к жизни. Он не собирался пока что использовать её; ему дали указание повременить с этим. Вместо чего он накапливал её внутри себя, тайно набираясь сил. Ему полагалось собрать и удерживать её в готовности, и, когда он получит указание, применить её против мужчин и женщин описанным Арканненом образом.

Но у него уже начинались проблемы. Он делал это под принуждением, а его готовность к действию подорвана. Магия распространялась по его телу неровными рывками, неоднородно и неприятно. Он не останавливался, потому что больше ничего нельзя было поделать, но он понимал, что это неустойчивый, фрагментированный призыв, который наверняка подведёт его в важный момент.

- Даллен Юзуриент! – Крикнул Арканнен мужчине в алом.

- Тебе не стоило приходить! – Ответил другой.

- Тебе не стоило вырезать людей в Арброксе! Если бы ты проявил хоть малейшее сострадание, меня бы здесь не было.

- И всё же вот он ты, и тебе же хуже!

Арканнен остановился, мальчик и девочка были по бокам от него. Они были возможно в пятнадцати метрах от Юзуриента, и сейчас солдаты располагались с каждой стороны от них, все они пристально следили, удерживая своё оружие наготове. Им бы приказали бездействовать до получения команды, Юзуриент убедился бы в их силах и готовности к действию, когда будет необходимо. Арканнен говорил мальчику, что на это можно поставить со сто процентной уверенностью.

- Гордость за своих солдат приведёт к его смерти, - сказал колдун. – Его провал будет делом его собственных рук.

Рейн продолжал накапливать магию, чувствуя, как она распространяется по нему с ног до кончиков пальцев, пока аура её все ещё неслышимого присутствия не окутала его своей вибрацией. Он всё ещё с трудом удерживал её, разглаживая и расчищая. Тем не менее он старался подготовить её к применению, о котором ему говорили.

И до сих пор она так и не отвечала, не ощущалась как должно.

- Если бы он напал на нас в тот момент, как увидел бы нас, то спас бы себя, - говорил Арканнен мальчику. – Но он этого не сделает, он продемонстрирует своё превосходство – самому себе, его солдатам и нам. Он будет управлять представлением подобно актёру в этой пьесе, прежде чем задёрнуть занавес. Он будет упиваться своей властью. Он одержим своей нуждой заверить себя, что он остаётся выше, а я уязвим пред ним. Он захочет увидеть это, прежде чем действовать. Наблюдай внимательно.

Теперь, в только начинавшем меркнуть свете факелов вдоль окраин, пока восход медленно набирал яркость на востоке и отгонял сопротивлявшуюся ночную тьму на запад, Даллен Юзуриент достал ручной разрыватель, скрывавшийся у него за спиной, и нацелил его на колдуна.

- Ты глупец, Арканнен, если веришь, что можешь навредить мне здесь. Ты правда ожидал, что я приду один? На этот раз ты шагнул выше самого себя. Ты выбросил осторожность на ветер перемен и надежды, и ничто не способно тебя спасти.

- Ты так считаешь? – Арканнен звучал заинтересованно. – Это действительно так?