Юзуриент передал бумагу друиду. Она взяла её, развернула и прочитала немногие слова, передавая это Паксону. – Где этот Горн Почёта? – Спросила она. – Что это такое?

- Это монумент павшим солдатам, располагающийся на кладбищах Федерации, на утёсе над городом.

- Ты обезопасил его?

- В то мгновение, как получил записку. Какое вам дело до этого? Вы не приглашены на вечеринку.

Эвелин покачала головой. – Тебе не стоит отвечать на это приглашение. Тебе следует отступиться и позволить мне с Паксоном уладить это. Мы лучше подготовлены, чтобы иметь дело с Арканненом.

- Отступиться? Из-за одного человека? Мне прежде всего стоило взять в Арброкс Красную Резню и раздавить его как жука! Я потратил время на этих охотников. Теперь выметайтесь отсюда!

Эвелин не сдвинулась. – Ты знаешь, что он планирует? Потому что мы знаем. Он намеревается стереть Красную Резню с лика Земли.

Юзуриент уставился на неё. – Это смешно.

- С ним юноша, владеющий очень могущественной магией, именуемой песнью желаний. Он может воздействовать на что угодно, если решит использовать её. Мы думаем, что Арканнен винит тебя за смерти в Арброксе, и он намеревается отомстить за погибших, разделавшись с их убийцами.

- Солдатами, не убийцами, - поправил он. – Что он собирается и на что он способен – две совершенно разные вещи. Он враг Федерации, и мне поручили доставить его к надлежащей власти, чтобы ответить за свои преступления. Или, если он выберет сопротивляться, убедиться, что он не совершит подобного вновь.

- Я повторяю, - сказала Эвелин, - дайте нам позаботиться об этом. Если бы он думал, что у вас есть какой-либо шанс остановить его – даже со всей ротой у тебя за спиной – он никогда не пришёл бы сюда и не бросил бы этот вызов. Он очень опасен. Намного больше, чем ты считаешь. Мы уже дважды сталкивались и сражались с ним, Паксон и я. Поэтому позволь нам использовать наши навыки и опыт, чтобы остановить его. Не рискуй своими солдатами.

Коммандер Красной Резни колебался, и Паксон мог сказать, что того беспокоит сказанное Эвелин. Он приобрёл достаточно опыта с колдуном и знал, что Арканнен никакой не глупец и не поддаётся опрометчивому поведению. У него будет план. Но затем его настрой переменился, его гнев всплыл на поверхность, отметая другие эмоции и погребая все измышления кроме одного – положить конец своему врагу раз и навсегда.

- Скажу вам вот что. Возвращайтесь к смешиванию зелий и принесению в жертву ящериц, а я вернусь к службе. – Его глаза внезапно опустели и стали опасными. – Теперь убирайтесь. Не хочу, чтобы вы мешались под ногами, когда начнутся проблемы.

Эвелин выпрямилась; её худая фигура напряглась, когда она взглянула на Паксона. Затем она посмотрела обратно на Юзуриента. – Ты совершаешь ошибку, коммандер.

- Да, что ж, это моя ошибка и мне отвечать. Я готов к этому. Но вас не устроит мой ответ, не так ли? Вы не примете его. – Он повертел головой. – Ждите здесь.

Он прошёл к двери и позвал. Секунды спустя всё отделение солдат наполнило комнату, все они были при оружии, всё это оружие целилось в Паксона и Эвелин. Высокогорец и не подумал вынимать свой меч. Бессмысленно было думать о сражении, если этим ничего не добьёшься.

Проводите их на гауптвахту и заприте, - приказал Юзуриент. – Лишите этого – он указал на Паксона – его клинка пред этим. Если они попытаются сбежать, остановите их. Спустя час после рассвета можете освободить их.

Он критично взглянул на них. – Я не доверяю вам. Или друидам в общем, если на то пошло. Вы постоянно вмешиваетесь в дела, к которым не имеете отношения. Вы можете попытаться вмешаться и в это. Выглядите так, будто и собираетесь. Поэтому, да, я изменил своё мнение отпустить вас. Мне нужно убедиться, что вы не будете путаться под ногами. И, да – прежде чем усомнитесь в этом – я способен на это. У вас может быть дипломатический иммунитет от нашего возлюбленного Премьер Министра – полагаю, что так и есть – но он не распространяется до этой базы и на мою власть. Здесь есть только один закон, и он мой. Теперь прощайте.

Они забрали меч Паксона, а затем его и Эвелин сопроводили снаружи на небольшую дистанцию к крепкой каменно-железной конструкции, в которой вряд ли можно было что-то признать помимо тюрьмы. Их завели внутрь и поместили в камеры, тесное пространство, пустое от всего кроме кровати и ночного горшка. Окно с массивной решёткой пропускало внутрь свет через шестидесятисантиметровую квадратную дыру. Солдаты осторожно отступили спиной, закрыв тяжёлую стальную дверь за собой и поместив перекладину на место.

В установившейся тишине друид и высогогорец обратились лицом друг к другу.

- Они не думают, что смогут действительно удерживать нас здесь? – Спросил Паксон.

Эвелин взглянула на него. – Кто знает, о чём они думают? Их мысли не важны. Важно лишь то, что думаем мы.

- Что ж, я думаю, что мы можем выйти отсюда в любое время, какое захотим, - сказал он.

- Но ведь дело не в этом, так ведь?

- Нет? Тогда в чём?

- Дело в том, чтобы уйти, не оповестив их об этом.

Он кивнул. – Это имеет смысл. К несчастью, мне неизвестно, как это провернуть.

Она подмигнула ему. – Известно мне.

Горн Почёта представлял собой огромный каменный монолит, на котором были выгравированы имена тех солдат из Стёрна, которые погибли, совершая особенные памятные деяния во время службы в армии Федерации. Мемориал находился на дальнем конце широкого плато, выходившего на сам город и широкую полосу Реки Проул непосредственно внизу. Само плато служило местом упокоения для всех солдат Федерации в Стёрне, были ли или не были их имена вырезаны на Горне, если в какой-то момент они базировались в городе. Все они были увековечены плитами из белого мрамора, нёсшими их имена, под которыми их кремированные останки хранились в небольших коробках.

Этой ночью плато заполняли представители Красной Резни. Они располагались свободными формированиями по всему утёсу, собираясь отделениями и взводами, заполняя свободные пространства между каменными указателями, окружающих Горн со всех сторон. Присутствовала вся рота за исключением немногих, оставшихся в казармах.

Во главе их, стоя отдельно и глядя на начало дороги, ведущей вверх к утёсу, находился Даллен Юзуриент, великолепный в своей алой униформе, с прямой и твёрдой спиной, с сжатыми за спиной руками, скрывавшими ручной разрыватель внутри рукава его крупной шинели. Он хотел выглядеть бесстрашным к перспективе столкновения с Арканненом, в то же время оставаясь готовым к этому. К этому моменту то, что они делают, и кого они поджидают, распространялось по рядам. Некоторые, возможно больше, пришли бы в ужас, если бы до них дошли слухи. Поэтому он должен делать что может, чтобы поддерживать спокойствие солдат; он должен подавать хороший пример.

Он коротко оглянулся вокруг, впитывая зрелище Красной Резни в полном составе, приготовившейся к битве. Они обладали все возможным оружием – клинками и арбалетами, копьями и дротиками, разрывателями и рельсовыми пушками – пристёгнутым и вложенным в ножны или вынутым и удерживающимся в готовности, грозный вызов любому врагу. Они представляли собой завораживающее зрелище, картину, достойную элитного боевого подразделения. По периметру кладбища горели факелы, их неравномерные брызги света отбрасывали тени во всех направлениях, покрывая местность замысловатыми узорами. Лица его солдат отсвечивали красным и жёлтым; некоторые из них были окрашены пламенем практически до коричного цвета. Это придавало им потусторонний вид, чужеродную внешность, вызвавшую холодок по его спине.

Где ты сейчас, Арканнен Рай? Как ты ответишь на это, когда выйдешь ко мне лицом к лицу?

Ему не терпелось выяснить, будучи в предвкушении впервые, как он получил записку от другого, уверенный, что что бы ни планировал сделать колдун назначением этого противостояния, это плохо закончится для его инициатора. Это не станет Арброксом. Это не станет повторением того, что случилось с Малликом и его людьми. Никакое количество игр и трюков не вынудит такое количество опытных мужчин и женщин на безрассудную реакцию. Никакая магия на заставит их повернуть и побежать.