Тем не менее были те, кто в последствии ошеломлённо рассматривал дело своих рук, поражаясь тем, насколько это ужасно. Реакция была определённо неоднозначной. Были пролиты слёзы. Кто-то бормотал проклятия или тихие мольбы с просьбой о прощении. Были бурные оправдания и заверения в необходимости всего этого. Было хвастовство и насмешки. Разнообразный набор, но всё равно одинаковый.

Юзуриент бессловно шёл через побоище, его жёсткое лицо ничего не выражало, он всё вбирал в себя. Его радовало то, как хорошо всё прошло, но раздражало, что его войска, судя по всему, не обнаружили колдуна. Дессет выглядел таким уверенным, что он здесь, всё же того не было ни следа. Отчёт его лидеров отрядов не раскрыл судьбу Арканнена, а это значило, что вероятней всего, колдун умудрился сбежать.

- Выводите людей, - приказал он. – Мы здесь закончили. Славная работа от каждого из вас. Сегодня люди получат дополнительную порцию какой угодно выпивки или что-либо ещё, потребного им. Дайте им знать.

Он стоял снаружи стен, пока его люди выходили, подмечая смешанные выражения на их лицах, подмечая тех, кто не глядел на него, и тех кто глядел в открытую; подмечая, как они вели себя после битвы и свершённых убийств. Все виды реакций, и всё же каждый солдат исполнил свой долг, и было важно только это. Ужас мгновения померкнет; воспоминания об умерших сгладятся. В не таком отдалённом будущем никто даже не будет думать об этом.

Когда появились отряды тяжёлого вооружения, он послал их обратно с портативными разрывателями, чтобы сжечь всё оставшееся, включая тела. – Уничтожьте все следы этого, - приказал он.

Он ожидал, пока не увидел взметнувшееся пламя и не учуял вонь сгорающей плоти, пронизывающие морской воздух, прежде чем развернуться и пойти назад с остальными. Остатки сегодняшней работы исчезнут с первым сильным штормом Быстрины Прилива. После этого только почерневшие камни и разбитые стены будут отмечать то, что когда-то было Арброксом.

Солнце вставало из-за Быстрины Прилива в серой и серебристой дымке, разгоняя морской смог и освещая почерневшие руины Арброкса. Завитки дыма поднимались от этих руин тонкими нитями, которые быстро подхватывались и развеивались морскими ветрами. Чайки и бакланы с другими морскими птицами начали прилетать из отдалённых гнёзд, устремляясь попировать на останках мёртвых, безразличные к понесённым потерям, привлеченные возможностью лёгкой пищи и никем не прерываемой еды.

Западнее военные корабли Федерации и транспортник как раз исчезали в том, что оставалось от убывающей ночи, держа путь к городу Стёрн.

Человек в чёрных одеяниях стоял снаружи того, что осталось от Арброкса и его мертвецов, наблюдая. Его взгляд сместился с крепости на военные корабли, с живых на мёртвых, думая такие тёмные мысли, что можно было практически дотронуться до них, как и до остатков пепелища.

Единственный вопрос господствовал в его мыслях.

Как они могли сделать это?

Да, Арброкс был пиратской крепостью, и его население было пиратами и семьями пиратов. Да, они нападали на корабли Федерации с целью выживания, даже зная, что за это наверняка последует возмездие, и что это подвергает их жизни опасности каждый раз, когда они отправляются на охоту. Да, они жили на грани меча и острия копья.

Но перебить всех до последнего мужчин, женщин и детей? Вырезать всё население и сравнять поселение обратно с землёй, как будто оно никогда не существовало? Его гнев был всепоглощающим. Это являлось актом такого великого зла, что оно должно быть отомщено. Хотя охота шла не на него – или не исключительно на него – это ощущалось в высшей степени личным. Люди Арброкса приняли его, когда все в остальных Четырёх Землях хотели выловить его. Эти люди кормили и заботились о нём, они относились к нему как к одному из своих. Они вернули его снова к жизни и ничего не просили взамен.

Они не заслужили умереть, как умерли. Они не заслужили быть вырезанными как скот.

Он бы погиб вместе с ними, если бы не решил этой ночью поспать отдельно в прибрежной башне, которую он предпочитал, когда его тьма сильней всего поглощала его. Он не увидел бы этот рассвет, если бы не знал, когда настаёт время уйти и оставаться в стороне, пока мрак не пройдёт и его хорошее настроение не вернётся.

По чистой случайности он всё ещё жив. И из-за судьбы, возможно?

Он натянул на плечи свой плащ потуже и в последний раз взглянул на Арброкс и его друзей. Кто-то предал их. Кто-то знал о их убежище и выдал их Федерации. Резня иначе не смогла бы их найти.

Времени достаточно, чтобы рассчитаться по счетам – рассчитаться и с предателем, и с убийцами. Но необходимо найти способ собрать их всех вместе и скормить их такому аттракциону ужасов, который не будет уступать тем, что поглотили людей Арброкса.

А кто лучше него сможет найти такой способ?

Кто лучше, чем Арканнен Рай?

ШЕСТЬЮ НЕДЕЛЯМИ ПОЗЖЕ, ДОЖДЛИВОЙ НОЧЬЮ, ВЫДАВШЕЙСЯ ЗНАЧИТЕЛЬНО менее приятной в связи с внезапным проседанием температуры прямо перед наступлением сумерек, Рейн Фросч вошёл в Таверну Кабаньей Головы в городке Портлоу незадолго до начала выступления. Дрожа от сырости и мороза вопреки своему плотному всепогодному плащу, он встал в проходе таверны и отряхнулся, смахивая дождевую воду и неприятные ощущения, в то же время осматривая лица собравшихся завсегдатаев в просторной комнате.

Более сотни, предположил он. Намного больше, на самом деле. Они стояли по трое в глубину у барной стойки, а столы были заполнены. Ну, практически заполнены. Он приметил один в задней части комнаты, где человек в чёрном плаще с капюшоном склонился над своей выпивкой в отменном уединении, остальные в комнате предпочитали держаться от него подальше. Никто не набрался смелости спросить два стула, остававшиеся пустыми перед ним, хотя остальные посетители стояли повсюду в комнате, большая часть из них находила места, где можно было бы подпереть стены.

Он позволял взгляду блуждать, пока не обнаружил братьев Фортран и не почувствовал внезапную ношу, навалившуюся на плечи. Он надеялся, что их здесь не будет. Он надеялся, что они найду другую таверну и другого музыканта, над кем бы посмеяться. Но очевидно им либо не хватало предприимчивости, либо они решили, что будет забавней продолжить изводить его. Янсель невзначай поднял взгляд, увидел, как он смотрит, и ухмыльнулся. Борри обернулся и прикоснулся к краю своей потрёпанной шляпы. Оба ожидали реакции, но он проигнорировал их. Что ещё можно сделать с подобными людьми?

Натянув ремень чехла, защищавшего его эллрину, высоко на плечо, он подошёл к стойке обслуживания и обогнул её угол, чтобы добраться до кухни. Он помахал Гаммону, когда тот проходил через дверь, не посчитав нужным замедлиться. Комната внутри была заполнена бочками с элем, сухими продуктами, упаковками с мясом и корзинами с овощами, столовыми приборами и инвентарём, свечами и лампами, парой печей и поваром, стоявшим над грилем, старательно занимаясь готовкой для посетителей.

- Рейн, парень, - обратился старый жирный пёс, подняв одну руку в попытке беспечного приветствия.

С противня поднимался дым и валил пар, а запах пищи заполнял комнату, эта смесь плохо выветривалась через решётчатые отверстия в стенах. Несмотря на вентиляцию, в комнате царила духота. Рейн махнул в ответ и прошёл к вешалке, чтобы снять свой инструмент и плащ и повесить их на деревянные колышки.

Гаммон прошёл через дверь. – Большая публика у тебя сегодня, Рейн. Надеюсь, ты прихватил свои ловкие пальцы и ангельский голос, тонко настроенный и очень бархатный!

Он всегда говорил это, но Рейн всё равно усмехнулся. – Может ты смог бы приглядеть за братьями Фортран для меня?

Гаммон рассмеялся. – Ними? Нет нужды. Я уже поговорил с ними. Сказал им, что ещё одна выходка, ещё одни малейшие беспорядки, и им сюда дорога заказана. Меня на заботит, кто породил их или сколько ещё среди них вспахивают поля или чистят свинарники. Я так и сказал им, о да.