Она сжала челюсть.

Она не сдастся.

Подойдя обратно к двери, она приложила ухо к раме и прислушалась через щель. Ничего. Она подождала мгновение, а затем постучалась и позвала: - Эй, можете зайти на минуту? Мне нужна помощь!

Ответа не было. Она подождала несколько минут, а затем попыталась снова. Всё ещё без ответа. Весьма хорошо.

Вынув отмычку из пояса, она начала работать ею в замочной скважине. В этот раз продвигаться было сложней, замок был большой и менее легко поддающийся. Но в конце он издал знакомый щелчок и открылся.

Убрав отмычку, она мягко повернула ручку и почувствовала перемещение засова. Стоя на месте с частично приоткрытой дверью, она прислушалась к звукам кого-либо, ждущего снаружи. Ничего не услышав, она открыла дверь дальше и осмотрительно выглянула наружу, глядя сперва в одну сторону, затем в другую по длинному холлу. Она была не там, где бывала раньше. Она была не там, что было бы ей знакомо. Если она вернулась в Тёмный Дом, как предполагала, её доставили в другую часть здания, чем где её держали прежде. Эта зона была затенённой и пустой по ощущениям, как будто никого не бывало поблизости.

Всё же она не сразу шагнула из комнаты в коридор и начала осторожно идти по краю стены, часто останавливаясь прислушаться к звукам движения или голосов. Но всё было тихо. Она выбрала свернуть налево, но не представляла, в какую сторону ей следует идти. Ей нужен был какой-либо указатель, давший бы ей чувство направления, чтобы она могла понять, как выбраться из здания.

Достигнув конца коридора, она упёрлась в стену. Не было ведущих вверх или вниз лестниц. Она разочарованно повернулась вокруг и прошла по следам, пробираясь к другому концу коридора, заставляя себя держать походку медленной и твёрдой. В этот раз она обнаружила, что коридор сворачивает налево, и в полумраке огней прохода она как раз смогла заметить лестницу, ведущую вниз.

Она только начинала идти вперёд – свобода была в поле видимости – когда перед ней открылась дверь и возникла старая женщина. Женщина была согбенной и обветшало выглядящей, одетой в юбку и блузу, испачканные и старые, платок стягивал сзади её длинные серые волосы, а на ногах были высококонечные ботинки. Она тащила ведро и швабру, а в одной сморщенной руке несла охапку тряпья.

Уборщица, подумала Хрис, застыв на месте. Слишком поздно идти назад или пытаться спрятаться. Она ждала, что старая женщина повернётся в другую сторону, что не заметит её.

Вместо этого старая женщина повернулась прямо на неё и застыла. Долгие мгновения двое просто глазели друг на друга.

Затем Хрисаллин подняла палец к губам в универсальном жесте, означавшем мольбу к тишине. Старая женщина смотрела за ней, затем согласно кивнула. Хрис пошла вперёд, направляясь к лестнице. Когда она огибала её, старая женщина поманила Хрис ближе.

Пригнувшись, та прошептала: - У основания лестницы есть стражи. Если хочешь наружу, есть лучший путь.

Хрис засомневалась, затем кивнула. – Можешь показать мне? – Прошептала она в ответ.

Старая женщина кивнула и без слов повела её назад до двери, которую она уже проходила, открыв её на скрытый набор ступеней. Сделав ей знак следовать за собой, она провела Хрис вниз на три пролёта лестницы в подвал, переполненный коробками и воняющий сыростью и плесенью. Здешний свет приходил через прорези в камне основания стен, практически на высоте потолка, и приглушался толстым рассеивающим стеклом.

Старая женщина повела её по подвальному этажу, петляя между стопками коробок, избегая мест, куда налилась вода и где открылись трещины в полу. Раз или два Хрисаллин казалось, что она увидела движение в тенях – быстрое и скрытное. Крысы. Она держалась близко к старой женщине, её гиду через это мрачное место, неизвестное ей. У них ушло много времени, чтобы добраться до дальнего конца, а затем они оказались у старой окованной железом деревянной двери, утопленной глубоко в камень стены. Старая женщина остановилась, отперла ряд замков и щеколд, и толкнула дверь наружу.

Хрис выглянула через сутулые плечи в сумерки, в которых звёзды только начинали появляться на темнеющем небе. Впереди неё ступени вели вверх на улицу с домами и уличными фонарями. Она могла слышать отдалённые звуки голосов и движение экипажей с лошадьми.

Она могла чувствовать свежий воздух города. Она могла ощутить свою свободу.

Она повернулась к старой женщине, глядевшей на неё ревматическими глазами, прижимавшей руки к груди будто в мольбе. – Иди же, сейчас, - прошипела она. – Беги!

Хрисаллин практически сорвалась, но затем помедлила. – Скажешь мне своё имя?

Старая женщина улыбнулась. – Я Мика.

НАДЕЖДЫ КРУЖИЛИСЬ В УМЕ ХРИСАЛЛИН, ПОКА ОНА бежала от Тёмного Дома и Арканенна в неизвестные места, но бесконечно более безопасные. Она бежала сквозь сумерки и тьму к свободе, поначалу думая лишь набрать дистанцию между собой и её пленителями, но затем поняла, что необходим план. Пешком она могла и не надеяться сбежать. Ей нужен был воздушный корабль, на котором можно улететь к своему брату в Паранор. Ей нужно найти аэродром, который она посещала с Джайет, когда была здесь в прошлый раз.

Это было не так сложно, как она себе представляла. Она припомнила маршрут довольно легко, и обнаружила знаки, указывающие дорогу. Она успешно проложила путь, от одного к другому, заботясь о том, чтобы держаться вне толп и недружелюбных мест, стараясь как можно лучше быть невидимой для тех, кого она проходила. На первых порах её побег привлекал нежеланное внимание, и поэтому она замедлялась до быстрой ходьбы там, где была толпа. Но вскоре она оказалась достаточно далеко от сердца города, что ей встречались лишь немногие, и она снова сорвалась на бег.

В её поле видимости уже находился аэродром, когда люди вышли из теней между зданиями с обоих сторон, и она оказалась в ловушке. Они налетели на неё, прижав к земле, обездвижив руки и ноги. Она была высокой и сильной для пятнадцатилетней девочки, и её не так просто было взять. Но в конце концов её всё-таки захватили.

Случившееся после этого было ужасающим. Она потеряла сознание в один момент, пытаясь вырваться – от удара по голове, нанесённого одним из налётчиков, отправившим её во тьму, в которой она, кажется, прибывала очень долгое время. Когда она очнулась, то лежала на столе в тёмной комнате, её руки и ноги были зафиксированы манжетами за запястья, туго натянутые верёвками, крепившимся к кольцам в ножках стола. Её накрывало полотно, а одежды не было. Опять. У неё кружилась голова и присутствовала странная дезориентация. Она едва могла заставить себя обращать внимание на происходящее с собой, хотя была в курсе своей ситуации. Она задумалась, кто добрался до неё теперь. Это должны быть Арканнен и его подручные, так ведь?

Она попыталась вглядеться во тьму помимо того, где она лежала, чувствуя там чьё-то присутствие, скрытое во мраке. Но она не могла ничего различить. Таким образом она бездеятельно лежала, не имея другого выбора, ожидая увидеть, что случится дальше.

Ей не пришлось ждать долго.

Почти тогда же как она решилась набраться терпения, открылась дверь и люди в капюшонах и мантиях вошли в комнату. Бездымные факелы зажглись на шестах с обоих концов стола, на котором она лежала, обеспечив освещение, достигавшее не более чем непосредственного окружения. Люди – всего четверо – расположились по углам стола. Никто не говорил. Они просто молча стояли, глядя вниз на неё.

- Начать, - сказал приглушённый голос из темноты.

Они начали. Они начали обрабатывать её мозолистыми руками, деревянными дубинками, металлическими орудиями и беспощадными обещаниями. Они начали с её ног и продвигались вверх по её обнажённому телу. Они не оставили никакой части нетронутой. Они были основательны и систематичны в своих усилиях, и с самого начала было очевидно, что они не обладают ни сочувствием, ни состраданием к её мучениям. Они причиняли ей боль каждый раз, как касались её. Они причиняли ей боль столь многими способами, что она потеряла счёт им. Она не могла видеть, что они делают, и её неспособность предвидеть только добавляла страданий. Она кричала и рыдала, молила их остановиться, но ничего не помогало. Будто они не слышали её. Несомненно, им не было дела. Эти люди были теми, кто делал это раньше. Это были люди, кто наслаждался своей работой.