Именно так в конце концов и проходили её дни. Все её дни до сих пор. И все предстоящие тоже, как ей представлялось, пока Арканнен наконец не придёт за ней. Девочке требовался товарищ для игр, а Хрис была ближе всего. Поэтому эта честь была отдана ей как само собой разумеющееся, и она ничего не могла поделать, кроме как терпеть своё вынужденное участие.

Она размышляла, каково будет снова оказаться в руках колдуна, и хотя что угодно казалось предпочтительней чем оставаться ещё один день с девчонкой, перспектива страшила её. Она может ощущать себя лучше подготовленной в этот раз, чтобы иметь дело с Арканненом, но понимала, что лишь обманывает себя. Это будет кошмар, какие бы ни были у него на неё планы, а незнание этих планов только прибавляло ей страха.

Пребывание же с девчонкой, каким бы ненавистным они ни было, по крайней мере предсказуемо. Она знала, чего ожидать, пока следует правилам. Это может и неприятно, но является неизменной рутиной с минимальной опасностью, потому что её берегут для Арканнена и не причинят ей никакого вреда.

Поэтому она делала, что ей говорили (в любом случае не было особого выбора) и следовала правилам, не доставляя проблем. Если бы не притворство, ложь и глупые, глупые игры, то это было бы даже сносным. Но игра была кошмаром. Все действия девчонки поддерживали эту игру. Игра была всем для неё. Игра была самой её жизнью.

Но не поэтому маленькая девочка была безумна. Девчонка была безумной, потому что правда верила, что все её утверждения являются правдой, и не в последнюю очередь это касалось её отношений с ведьмой.

Девчонка не являлась ни пленником, ни невольной слугой.

Девчонка и была ведьмой.

Иногда выбор предопределён, как бы тебе ни хотелось иного. Для Паксона Ли и оставшейся маленькой группы это определённо стало так с наступлением ночи. Они шли остаток дня, похоронив Карлин Рил. Мирия требовала отнести её в леса Анара, но оба Паксон и Изатурин настояли, что ни у кого не осталось сил. Все пятеро устали до смерти, поэтому они решили погрести её на равнинах и пройти столько, как только можно. Мирия была безутешна, но приняла их решение. Они вырыли настолько глубокую яму насколько смогли, используя клинки и руки, затем завернули юную провидицу друида в покрывало и уложили в место последнего упокоения.

После этого Мирия ни с кем не общалась или даже не находилась рядом. Похоже на то, что она отстранённо следовала сбоку группы и её скорбь была настолько велика, что она не способна поделиться ею.

Наличие большего количества растительности на отдалении заставило их отклониться к Горам Вольфстаага, и этому решению по крайней мере Паксон не был рад. В тех горах присутствовало куда худшее нежели чем плотоядные растения — настолько громадные и ужасные твари, что повествующие о них истории относились больше к легендам. Практически никто не видел когда-либо этих существ, а большая часть свидетелей была мертва. Но даже в истории семьи Ли сохранялись такие легенды, являвшейся частью семейной связи с Омсфордами и друидами Паранора. Паксон знал их — и, что бы любой другой ни думал, верил в них.

Но разворот на север выведет их к новому лабиринту растительности, а никто и слышать об этом даже не хотел.

Поэтому они ушли с равнин и отправились в предгорья при садящемся солнце и нашли убежище в роще пихт, где они могли бы достаточно безопасно поспать и восстановиться после испытаний. Паксон не помнил, когда спал в прошлый раз, но как номинальный лидер этого небольшого отряда не считал допустимым позволить кому-нибудь другому взять первую вахту, поэтому взял эту роль на себя. Его усталость лишила его способности изгонять дезориентацию, и на восстановление ушло время. Пребывание в дозоре дало ему эту возможность, и среди пихт, всё ещё удалённых от Гор Вольфстаага, он чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы воспользоваться преимуществом этого.

В полночь он растряс одного из троллей занять его место и отправился прямиком ко сну.

Сон был безмятежным, что удивило его. Он полагал, что будет переживать какие-нибудь кошмары, учитывая всё пройденное. Но он ни разу даже на мгновение не вышел из этого мрачного умиротворения. Когда он проснулся, небо на востоке только начинало светлеть от восхода. Он огляделся и обнаружил всех спящими за исключением Мирии, которой выпала последняя смена и которая смотрела прямо на него со своего насеста на упавшем бревне примерно в шести метрах. Он перекатился в сидячее положение и кивнул ей. Она кивнула в ответ, но в её глазах было такое отчаяние, что он мгновенно встал и прошёл присесть рядом с ней.

- Ты вообще спала? – Спросил он тихо, усаживаясь рядом.

Она покачала головой. – Не смогла. Может уже никогда и не смогу. Я всё вижу, как эта тварь выходит из Карлин, вижу её падение словно использованную и выброшенную оболочку. Я всё вижу её лицо.

Она содрогнулась и сжала руки, будто пытаясь сдержать себя. – Не понимаю этого, Паксон. Почему она не рассказала? Почему ничего не сказала о происходящем?

- Может она не знала. Может она не понимала, что происходит. Она могла понимать, что что-то не так, но не знать наверняка.

- Но она просила помочь ей! Ты слышал её. Она должна была что-то знать!

- Не думаю, что её просьба о помощи означает, что она понимала проблему. – Он помолчал и выдохнул в сторону гор. – Но даже если так, нечего и говорить, что она могла что-либо с этим поделать. Пребывание той твари внутри неё могло лишить её способности к действию. Оно могло контролировать её.

Мгновение они молчали, глядя друг на друга, затем глядя в сторону, будто разговор слишком неприятно продолжать. Паксон думал о ужасе Карлин от понимания, что внутри неё поселилось другое существо — которое определённо злое и опасное. На что это было похоже? Ей приходилось проявлять невероятную силу, чтобы вынести это. Он не стал бы её судить. Он не был уверен, что сделал бы сам, если бы оно было в нём.

- Может она понимала, что произойдёт, - вдруг сказала Мирия, говоря в свои ноги. – Может она знала, что если оно выйдет из неё, то она умрёт.

Паксон склонился ближе. – Всё же она сумела попросить помощи и даже смогла рассказать нам о крушении преследователей Федерации. Она воспользовалась такой свободой слова, какой смогла. Потребовалась смелость даже для этого.

Мирия безмолвно кивнула. Затем она издала сдавленный всхлип и начала рыдать. – Я просто хочу вернуть её! Я хочу, чтобы этого не было! Не выношу, что она оставила меня! Ненавижу!

Теперь Паксон взял её в объятие, чувствуя при этом её содрогания. Но всё равно удерживал её крепкой хваткой. – Она не хотела этого. Думаю, она пыталась это предотвратить. Она любила тебя. Она даже возможно могла пытаться защитить тебя.

Мирия взглянула на него. – Это на неё похоже. Она всегда беспокоилась обо мне, не о себе. Она всегда пыталась заставить чувствовать меня лучше на счёт чего-либо. Она вздохнула и снова рухнула ему в руки. – Так больно, что её нет.

Вдруг она отвернулась от него, сбрасывая его руки. – Но мы выясним, как это случилось, понимаешь? Ты должен пообещать, что поможешь мне в этом. Тебе больше известно об Арканнене чем мне. Не думаю, что Изатурин достаточно силён, чтобы исполнить необходимое. Не думаю, что ему вообще есть дело. Он не обмолвился со мной ни словом со смерти Карлин.

Паксон был поражён. – Ну, он, наверное, в шоке. Он лишился всей своей делегации кроме тебя. Он оправится. Он понимает твои чувства.

- Может быть, - рассеянно произнесла она. Затем сконцентрировалась на нём: - Я могу положиться на тебя, что ты поможешь с этим, так? Мне нужно знать, Паксон. Нужно быть уверенной.

- Ты можешь на меня положиться. Но просто для ясности: я не вполне уверен, что это дело рук Арканнена. Я только думаю, что это может быть он. Тем не менее, я хочу наказать ответственного не меньше тебя. Нам просто нужно убедиться кто это, прежде чем действовать.