Хрис была в сознании.

- Я не убью тебя, если ты согласишься быть моим другом и играть со мной. Мы все сможем играть — все втроём. Можешь оставаться здесь, пока не придёт время уходить, и после ты сможешь уйти невредимой. Если сделаешь так, как говорят. Если не вызовешь проблем. Понимаешь?

Ни в коей мере, думала Льюфар, но всё равно кивнула. Не важно, о чём повествует ведьма. Что бы она ни попросила, Льюфар согласится. Она лишь покупала время, дожидаясь шанса сбежать. Если она сможет удерживать внимание ведьмы немного дольше, Хрис может полностью очнуться, а вместе…

Девчонка необычно на неё смотрела. – О чём ты там думаешь? Так как если я хоть на минуту посчитаю, что ты планируешь одурачить меня, то буду очень недовольна. Ты уже видела, что это означает. Поэтому может тебе следует—

Она так и не закончила. Проявив подобие скрытности и стремительности пантеры, Хрисаллин Ли восстала из обломков ящика и запустила себя в ведьму. Так как она была всего в трёх метрах, Хрис оказалась у неё прежде, чем она успела среагировать. Ошарашенное выражение на лице девчонки явно показало её удивление прямо перед тем, как бывшая пленница врезалась в неё. Затем эти двое рухнули мимо Льюфар кучей рук и ног, царапаясь и хватаясь. Льюфар помчалась к разрывателям, когда услышала настолько леденящий крик, что развернулась.

Ведьма вырвалась от Хрис и снова превращалась в свою истекающую, пульсирующую форму с щупальцами. Увидев, чем стала ведьма, Хрисаллин Ли закричала в потрясении и ярости, звук был настолько мощным, что это заставило её противника накрениться назад. Но даже тогда щупальца выстрелили и обвили глотку юной девушки, перекрывая весь звук.

Льюфар мгновение шокировано глядела. У Хрис есть голос! Какую бы магию ни использовала ведьма, чтобы заткнуть её, та спала!

Она подхватила меньший из разрывателей, пока тентакли хватали её за ноги. Открыв парсовую трубу, чтобы привести в действие энергию диапсоновых кристаллов, она навела пушку, пока её тащили к ведьме, и спустила курок. Пламенный снаряд вырвался из дула, прожигая отвратительное тело врага, заставив его буйно затрястись.

Но когда она попыталась выстрелить вновь, разрыватель дал осечку. Его либо заклинило, либо в нём изначально был всего один заряд, она не знала. Но энергии в нём не было.

Протянулись другие тентакли и вырвали оружие у неё из рук, выбросив его через окно в ночь.

В отчаянии, Льюфар потянулась к своей Дуге-5, едва сумев схватить ту, когда ведьма снова потащила её по полу. Отбиваясь и пинаясь, она попыталась нажать на спуск оружия. Тентакли уже сжимали ей руки, намереваясь вырвать ружьё. Медленно, неумолимо, она ощутила, что пальцы поддаются.

Но пока ведьма была захвачена усмирением Льюфар, она ненароком ослабила хватку на горле Хрисаллин.

Голос девочки с Высокогорья извергся пронзительным криком, взорвавшим тентакли у её горла. Ведьма слишком поздно осознала ошибку. Она оголтело кинулась заткнуть молодую девушку, перекрыть магию песни желаний. Но теперь Хрисаллин полностью владела своим голосом, а звук её пения заполнил комнату огнём и сталью, его мощь была настолько большой, что сотрясались стены. Ведьма набросилась на неё в заключительной отчаянной попытке лишить её сознания.

Этого было недостаточно. На другом конце комнаты Льюфар вернула контроль над Дугой-5. Сняв предохранитель, она нажала на курок до упора и массивный залп вырвался из дула пушки. Пламенная ракета врезалась в ведьму и отправила её скользить вдоль стены. Теперь находясь под атакой с двух сторон, слизистые и тряпичные тентакли дико забились. Хрис фокусировала всю внушительную мощь своего вновь обретённого голоса на ведьме. Она видела в этом аморфном существе обличья своих врагов — ненавистную девчонку, вероломную Мику, кошмарного Арканнена — чётко ощущая в эти моменты всё то чудовищное зло, причинённое ей. Зная по предыдущему опыту, на что способна её магия, Хрис целенаправленно и без опасений использовала её, наращивая и выпуская цельной, концентрированной волной звука, вдалбливающей ведьму с силой сходящей лавины.

Ведьма дезинтегрировалась, её тело разлетелось, пока не остались лишь крошечные частицы.

Льюфар видела происходящее — и даже зная двойственную природу силы жизни и смерти песни желаний, результат её ошеломил. В одну секунду ведьма есть, скверная и грозная, а в следующая от неё остались лишь болотные ошмётки. Даже Хрисаллин казалась шокированной. После кончины ведьмы она резко прервала пение и встала на месте, выпучив глаза. Затем она медленно согнулась и затряслась, обнимая себя и плача, слёзы полились по её лицу.

Льюфар тут же оказалась подле неё, заключив её в объятие и слегка покачивая. – Всё хорошо, Хрис. Всё кончено.

Она сдерживала собственные слёзы, решив быть сильной ради подруги. Они цеплялись друг за друга, будто только это им и оставалось, как будто всё иное заставит их рассыпаться также основательно как ведьма. Они в безопасности, но не невредимые. Ни одна полностью не станет собой; ни одна не сможет отбросить воспоминания о произошедшем. И пока Льюфар не могла быть уверена, что за мысли у Хрис, она думала об Имрике. Но сейчас она не могла говорить про него, даже своей ближайшей подруге. Позже, возможно, когда не будет так больно.

- Я знала, что ты придёшь, - прошептала Хрис ей в шею, всё ещё всхлипывая.

- Кто-нибудь пришёл бы, даже если не я.

- Но это ты, Льюфар. Даже Паксон не пришёл.

- Я не пришла одна, - ответила Льюфар. – Мне помогли. Мужчина, перевёртыш, был Имриком Кортом. Он не был обязан сопровождать меня, но согласился. – Она говорила о нём, не намереваясь. Ничего не могла с собой поделать. – Это именно он выследил тебя, именно он нашёл тебя в болоте, именно его воплощения позволяли ему становиться теми существами, кем было нужно, способных на то, что у меня не вышло бы. Когда я нуждалась, когда не было никакой надежды найти тебя и даже когда было опасно, и он осознавал это, он…

Она полностью сломалась, её решимость не плакать разбилась вдребезги, вылившись в слёзы, что не остановишь. Хрис крепко прижимала её, пытаясь утешить добрым словом, но Льюфар знала, что её не утешить. Имрик мёртв. Он отдал за неё жизнь. Он сделал это, потому что любил её, и теперь его не стало и она никогда не получит возможности сказать ему, как много это для неё значит.

Когда она наконец смогла остановить слёзы и взять себя в руки, она мягко отстранилась от Хрис. – Хватит. Нам нужно идти. Нам нужно выбираться из этого места. Сейчас же.

Хрисаллин кивнула. – Я тоже не хочу оставаться здесь. Не вынесу больше ни минуты. Не важно, как мы рискуем.

Куда больше, чем если бы с нами был Имрик. Но Льюфар оставила мысль невысказанной. Они могут уйти. Ей известна дорога обратно.

Вооружённая большим разрывателем, она вывела Хрисаллин из дома обратно в ночь.

Втиснувшись обратно в темень алькова, Паксон и Мирия выжидали ясности, кто к ним приближается. В данный момент каждое движение тени могло оказаться Арканненом, и если кого-то и застигнут врасплох, то им хотелось, чтобы это был колдун.

- Кто это? – Прошептал Паксон, уже видя что-то неправильное в тени.

- Кто-то слишком низкий для колдуна, - ответила Мирия.

Не дожидаясь, она выступила из теней на свет и позволила приближающейся персоне ясно рассмотреть её. Сейчас Паксон уже мог сказать, что это мужчина, но не очень большой. По факту, он выглядел очень похоже на…

- Уст Мондара! – Вдруг воскликнула Мирия, приветственно протягивая руку.

Мастер оружия остановился как вкопанный. – Мирия? Ожившие духи, девочка! Это правда ты? Я думал, ты мертва.

- Пока нет. Да ты б всё равно и не заметил. Пойдём, Уст. Посмотри, кто ещё не умер.

Когда Паксон показал себя, дворф издал звучный выдох и нетерпеливо прогромыхал вперёд, вытянув обе руки, чтобы принять руку высокогорца. – Ты полон сюрпризов, Паксон Ли! Ты и Мирия. Нам сказали, что ты выпал со скалы в сто метровый каньон из-за дракона. Тебя смело словно сухостой — или так считал Изатурин.