Рейн сомневался. – Вот как ты это делаешь?

- Я не обладаю подобной тебе магией. Только ты. Теперь сделай так, как я говорю!

- Тогда откуда ты знаешь … ?

- Просто делай, что говорят! – Колдун резко оборвал его, потеряв терпение и снова раздражённый. – Вся магия работает по похожим принципам. Ты либо используешь её по чуть-чуть, либо орудуешь ею как молотом. Тебе нужно первое; второе именно то, что причиняло тебе неприятности. Попробуй. Представь, затем начинай петь, чтобы воплотить это.

Рейн начал и остановился. Он попытался снова, но прервался. – Не знаю, что мне стоит попытаться воплотить.

Руки Арканнена сжали его плечи. – Представь одного из Фортранов. Они доставили тебе немало проблем; подумай об одном из них. Представь, что он идёт на тебя, желая тебе навредить. Увидь его лицо в голове!

Мальчик отреагировал, едва замешкавшись в этот раз. Его воспоминания о Борри и Янселе Фортранах были так сильны, что их лица мгновенно всплыли в уме. Он не пытался выбрать одного, сосредоточившись на образах обоих – видя их точно также, как было в ту ночь, когда они были перед ним в Портлоу позади таверны Кабанья Голова. Образы сформировались, а затем он начал тихо напевать, чтобы воплотить их. Он не был уверен, что делает, но его инстинкты взяли контроль над его голосом. Медленно образы начали обретать вещественность, краску и наконец материальное присутствие.

В внезапно, прямо как тогда, они оказались здесь, Борри и Янсель Фортраны, стоя перед ним, надвигаясь с их знакомыми выражениями жестокости и отвращения, удерживая готовое к применению оружие.

В следующее мгновение образы исчезли, разлетевшись будто под молотом, приложенным к стеклу. Рейн выдохнул и запнулся, немедленно пойманный и поддержанный сильными руками Арканнена. – Что случилось? – Потребовал мальчик. – У меня получалось, а затем всё пропало!

- Ты потерял контроль, - ответил колдун, выпрямляя его. – Ты утратил концентрацию. Для этого хватает секунды. Это в новинку для тебя. Сразу не получится. Тебе нужно провести время, оттачивая это. Тебе нужно практиковаться. Я хочу, чтобы ты начинал в этот полдень, прямо сейчас. Работай с Ларианой. Помни, что она видит, что ты воплощаешь. Она подскажет тебе, что ты делаешь. Она может советовать. Испробуй столько, сколько сможешь. Занимайся усердно. Это важно.

- Тебя не будет здесь, чтобы помочь? – Тут же спросил мальчик.

- Позже. После твоих собственных экспериментов. Есть кое-что ещё, что сперва мне нужно сделать. Здесь мы в некоторой опасности. Это нужно поменять. Меня не будет недолго.

Арканнен отошёл, направляясь в глухомань, окружавшую руины деревни, удовлетворившись, что мальчик и Лариана будут в порядке без него. Ему с ней будет спокойней, он будет больше готов пробовать новое. Она не будет оказывать на него давления; она будет подсказывать и вдохновлять. Он уже продолжительно беседовал с ней о том, что потребуется для завоевания мальчика. Он объяснил, как работает магия и что нужно, чтобы Рейн развил её достаточно для помощи в его планах.

Он прошёл несколько сотен метров от руин, глядя на окружающую его бесплодную пересечённую местность, гадая, сколько времени у него есть на подготовку. Не много, думал он. Юзуриент не будет мешкать. Кого бы он ни послал, тот вероятно уже в пути. Он мог только надеяться, что вопреки всему коммандер Красной Резни решит явиться лично, желая во всём убедиться сам.

Но это не было важно. В конце этого Арброкс и его люди будут отомщены, а он ясно даст знать Федерации и друидам со всеми остальными, что его и ему подобных стоит оставить в покое. Он заставит их так бояться его, так сторониться, что ко времени как он найдёт способ низвергнуть Орден Друидов, для любого из них будет поздно что-либо с этим поделать, а он обретёт контроль над всей значимой магией.

Он взглянул на руины. Особенно над магией, имеющейся у этого мальчишки.

Вернувшись к непосредственной задаче, он начал медленный, методичный процесс размещения стражей, которые предупредят его о присутствии отправленных за ним людей.

НАХОДЯСЬ НА НОСУ КЛИППЕРА ДРУИДОВ, ПАКСОН СОМНИТЕЛЬНО ОСМАТРИВАЛСЯ ВОКРУГ. Облака закрывали небеса с севера на юг, востока на запад, весь мир был укрыт покуда мог видеть глаз. День был угрюмым, унылым, и это предвещало полуночный дождь. Если над этими облаками и было солнце, оно скрывало своё присутствие, отсутствие какого-нибудь источника света явно указывало, что любое его появление будет краткосрочным. Воздух на высоте трёх сотен метров был пропитан серостью, а с облаками сверху и стелющимся туманом внизу с приглушённым и рассеянным светом окружающая местность была лишена цвета.

Это и впрямь давило, но Паксон пытался не чувствовать этого. Вместо чего говорил себе, что сегодняшний день знаменует начало путешествия, которое наконец приведёт его к неизменно неуловимому Арканнену, и возможно к столкновению, которое поставит точку в этой главе его жизни.

Он практически оглянулся через плечо на сидевшую и писавшую Эвелин перед кабиной пилота, но всё-таки смог удержаться от этого. Было бы здорово обнаружить на её лице аналогичные его чувства, но Паксон знал, что просит слишком многое. Вчера она пришла к нему, чтобы сообщить, как ей не терпится отправиться с ним в очередное путешествие, но в течение мгновений её манера поведения переменилась, и она внезапно ушла без объяснений. Этим утром она взошла на борт с замкнутым настроением, что говорило о том, что она не настроена что-либо обсуждать, и он оставил всё как есть. Сам он испытывал смешанные чувства об её присутствии. Не смотря на заверения Изатурина, он не убедился, что она готова к очередному столкновению с Арканненом также как и он. В ней присутствовала молчаливость, напряжённость, которые говорили, что её всё ещё мучают воспоминания о том, как Арканнен заточил её в тот чёрный цилиндр и оставил умирать. Её поведение подсказывало, что перенесённая ею травма – от которой она предположительно избавилась после освобождения – может вернуться, если это спровоцировать. Это его беспокоило. Ему нужно, чтобы она была сильной и уравновешенной, если они собираются успешно разобраться с Арканненом. Колдун воспользуется любой слабостью, которую он обнаружит в каждом из них. Нельзя позволять себе сомнения и страхи.

Ему хотелось, чтобы она была более открыта к разговору, по которому он мог бы измерить и решить, насколько сильно она травмирована, но она не проявляла интереса к беседе. Вместо этого она направилась прямо к тому месту, что занимала сейчас, открыла принесённый с собой свёрток и начала писать. Повсюду вокруг шла подготовка к отлёту, Стража Друидов работала с оснасткой и парусами, большие тролли натягивали радианные тяги и световые паруса, тем не менее она вела себя так, будто к ней это не имеет никакого отношения.

Она выказала ему формальное приветствие и затем забыла про него, переключив внимание на свою работу.

Это бесконечно раздражало его, и вдруг он решил, что этого уже достаточно. Она поговорит с ним, хочет того или нет.

Он вернулся туда, где она сидела перед кабиной пилота, и уселся рядом с ней, глядя на плавное движение её пера по бумаге, лежавшей на доске для письма, как она окунает срезанный кончик в чернильницу, перемещает собранное содержимое на белый пергамент, начиная формировать новые слова и символы, а затем повторяет процесс снова и вновь.

Наконец, она подняла взгляд. – Что такое?

- Вероятно, нам стоит поговорить.

Она мгновение изучила его, затем отложила свои принадлежности для письма, закрыла чернильницу и посмотрела на него. – О чём ты хотел бы поговорить, Паксон?

- О том, чем мы занимаемся. Что нам предстоит сделать. Как мы намереваемся этого добиться. У тебя есть план?

- Конечно, у меня есть план. Я лидер этой экспедиции, так ведь? Я та, кто будет общаться с Премьер Министром Федерации. Я именно та, кто разузнает, почему он попросил нас прийти – чтобы, в частности, пришёл ты.