Другие пары глаз тоже отслеживали их побег, некоторые принадлежали солдатам, которые отказались от нападения на Арканнена и всё ещё искали способ выбраться с побоища. Но поймав взглядом мальчика с девочкой и мгновенно узнав их как союзников колдуна, они вспомнили, что мальчик делал с ними, и отреагировали инстинктивно. Оружие поднялось, тяжёлые разрыватели и рельсовые пушки изготовились и нацелились, и на мгновение время застыло.

Затем всё оружие разрядилось в один миг. Смертоносные снаряды ускорились к своим целям, и мальчика с девочкой накрыл дождь зазубренного металла и диапсонового огня, они пытались мгновение приподняться, пока их не настиг второй залп, и цепляясь руками друг за друга, они рухнули и замерли.

Эвелин вместе с Арканненом отвлеклись этим нападением. Оба смотрели, как мальчик с девочкой умирают. Но это чародей быстрей оправился от шока. Крутанувшись обратно к друиду, он стремительно набросился на неё с уверенной точностью, зелёный огонь его магии вырвался пылкой чертой, свалившей её подобно камню.

Паксон метнулся вперёд, придя в ужас и разъярившись деянием колдуна, решительно настроившись в этот раз покончить с ним. Но Арканнен уже переключил внимание на высокогорца, подняв огненный экран и посылая шар за шаром пламенной магии, стрелявшие в него. Паксон отбивал атаки в стороны, одну за другой, его меч сверкал в свете факелов. Он разбивал удары Арканнена, разбрасывая их огненные осколки, проталкиваясь вперёд, пускай он и был чуть ли не слеп от взрывов и дыма. Он чувствовал, как сила натиска другого слабеет, и помчался вперёд, пока не добрался до места, где Арканнен находился лишь мгновения назад …

Только чтобы обнаружить его отсутствие.

Он мгновенно крутанулся, обыскивая мглу пепла и мусора. Нет, сказал он в бешенном неверии. Он не мог сбежать! Я не могу это позволить! Он смахнул в сторону покровы дыма своим мечом и продвинулся дальше по утёсу. Затем он замедлился от беспокойства. Всюду вокруг него людские факелы валились грудами обугленной плоти и костей. Он закрыл нос и рот своей рукой. Вонь была ужасающей; он стоял посреди бойни.

В конце концов он был вынужден признать, что стоит там в одиночку.

С болью в сердце и опасаясь худшего, он поспешил обратно, где Эвелин раскинулась на земле. Он преклонился подле неё, склонился ближе, пытаясь не смотреть на развороченную грудь, пытаясь не видеть неизбежного. Он увидел, что её глаза следует за ним, и услышал хриплый шёпот голоса.

- Стоило … послушать тебя.

- Я вынесу тебя с этого утёса в город, - спешно сказал он, протягиваясь вниз и поднимая её на руки, слыша её выдох боли. – Мы найдём для тебя целителя.

- Нет, - прошептала она, её рот был у его уха, так как он положил её голову себе на плечо, двигаясь так быстро как мог по направлению к дороге, ведущей вниз. – Моя … вина. Отвлеклась от …

Она больше ничего не сказала, но он не мог понять её. Сейчас он практически бежал, игнорируя вес в своих руках, отбрасывая все мысли о себе. Солдаты, пережившие бойню на утёсе, растворились. Никто не останавливал их.

- Эвелин? – Прошептал он. – Будь со мной.

Она могла что-то ответить. Он не был уверен. Он думал, что она ещё дышит. Он чувствовал её дыхание на своей щеке.

А затем это прекратилось, и ко времени как он добрался до основания утёса, её не стало.

МИНОВАЛИ МЕСЯЦЫ. ЛЕТО СМЕНИЛОСЬ ОСЕНЬЮ, А погода стала холодной куда стремительней обычного, до конца года ещё были недели, когда облака потемнели и выпал первый снег. Во многих частях Четырёх Земель ещё были цветы, и они из кожи вон лезли чтобы выжить под белым одеялом, накрывшим их, и некоторым удавалось продолжать борьбу.

В Западной Земле, глубоко внутри Саранданона, фермы, усеивавшие эльфийскую житницу, раскинувшуюся от Поющего Родника на западе к подножиям Разлома, были заняты приготовлениями к окончанию года. Посевы собраны, поля вспаханы к ожиданию следующего засева, животные загнаны, а снаряжение убрано. Семьи начинали планировать визиты к друзьям и родственникам, пока погода ещё позволяет, организовывались и проводились непродолжительные прогулки, всё время посматривая на горизонт.

Для тех, кто откладывал визиты к целителю в крошечной деревушке Бэкинг Фелл, появился новый стимул. Их медицинские нужды особо не давали о себе знать до текущего момента, относясь в основном к роду придирок, и мысли о необходимости что-либо делать с этим всё время откладывались. Но с этим первым снегом всплыл новые настроения, и многие выбрали действовать, пока могут, чтобы предупредить свои различные состояния и симптомы от развития в гораздо большие проблемы, когда снег станет слишком сложным препятствием для преодоления, а зима привяжет их к домашним участкам до весны.

К тому же, они искренне обожали молодого доктора и его жену, пускай те и не были эльфами и при этом едва повзрослевшими, настолько молодыми, что их можно было принять за детей их же пациентов. В большинстве ситуаций такого целителя вряд ли бы признали способным нести бремя своей профессии, всё ещё нуждающимся в дальнейшем обучении. Что мог житель Южной Земли знать о врачевании эльфов, как никак? Но эти предрассудки были практически сразу же забыты. Спустя несколько первых храбрецов, посетивших его и вернувшихся с историями о его мягких и умелых методах, остальные воспользовались этим предлогом, чтобы посетить его лично, и сомнения развеялись.

Как бы то ни было, редкостью было иметь целителя в таком небольшом сообществе. До сих пор ни одного не бывало. Но мальчик целитель, кажется, не волновался размером сообщества или числом пациентов, на которых он практиковался. Его не интересовали большие города и более населённые регионы. Здесь было его место, настаивал он, когда его спрашивали о таком решении. Именно здесь он больше всего ощущал себя дома.

А эта юная жена! Вот здесь была одна загвоздка. Такая дивная, подобная фарфоровой кукле, её черты идеальны, её кожа настолько бледная и безупречная, её тёплая улыбка, которой она столь охотно делилась со всеми. Она помогала ему в его практике, а затем проводила время, выпекая хлеб и взбивая сливки, занимаясь вязанием шарфов и шапок для детей и стариков – делая всё это без оплаты. Она вышла бы в любую погоду, чтобы выходить больного или раненного. Она бы сама принесла лекарства, нежели чем вынудила нуждающихся совершать путешествие к месту работы её мужа.

Они были желанным дополнением этой фермерской общины, этого собрания семей и соседей, к жизням людей этой обширной и пустой пахотной земли, где руки помощи часто являются той жизненной силой, что необходима для выживания. Эта молодая пара понимала это. Спросите любого, и они вам так и скажут.

Двумя днями после первого снегопада, когда первоначальный белый покров растаял достаточно, позволяя легко проходить пешком, на телеге или лошади, лечебный центр забился новыми пациентами, ожидавшими в скором времени ещё более плохой погоды. Юный целитель продирался через жалобы и недуги своих пациентов с неплохим юмором и крепкими руками. Их проблемы никогда не представляли трудностей, которые он не мог бы постичь или которым бы не мог найти разумное решение. Он был хорош в своём мастерстве, хотя факт, что он отточил его за такой короткий период времени, был тем, что он тщательно удерживал при себе.

Он упорно работал, чтобы угодить всем нуждам своих пациентов к окончанию дня, и как раз закончил обслуживать последнего, когда открылась дверь и высокий высокогорец, одетый во всё чёрное, прошёл внутрь.

Секунду юный целитель не узнавал его. Но когда узнал, он примёрз к месту, полностью похолодел. – Как ты нашёл меня?

Паксон Ли пожал плечами. – Всё дело в самоубеждённости, что затраченные усилия стоят того времени.

Рейн Фросч подошёл и тяжело уселся на один из приёмных стульев, явно дрожа. – Арканнен всё ещё жив?

Паксон уселся напротив него. – Насколько мне известно. Он вновь исчез, закончив разделываться с Красной Резнёй.