Хрис наконец отстранилась, её лицо было влажным. – Я даже не уверена, что я сделала, Льюфар. Не знаю, могу ли я повторить это. Я без малейшего понятия, как может звучать вьюрок—

- Нет, Хрис, - резко прервала Льюфар. – Ты упускаешь суть! Не важно, как звучит вьюрок. Ты хотела призвать птиц к себе и смастерила песню, сделавшую это. Ты привела сотни! Твоя магия сделала больше, чем ты ожидала! Разве не видишь?

Они начали смеяться и наконец Хрисаллин согласно кивнула. – Вижу. Это хорошо, не так ли? Я призвала всех этих птиц. Я использовала магию, чтобы привлечь их ко мне. И я никому не навредила! Я не боялась, я не испытывала неуверенности. Я знала, что использую магию правильным образом.

Они снова обнялись и Льюфар прошептала: - Запомни этот день. Запомни, как он начался. Ты заставила магию работать, как тебе хочется, Хрис. И правда работать.

Затем она тоже заплакала.

После этого они прогуливались, но Хрис не хотела снова использовать магию прямо сейчас. По большей части они говорили о других способах, которыми её можно примененить. Хрис хотела попытаться призвать других существ, особенно бабочек, пускай она и не имела представления, как это сделать. Но призвав птиц без особого желания, она была уверена, что сможет проделать то же самое с бабочками. Или стрекозами. Или даже небольшими зверьками.

Льюфар считала, что ей стоит испробовать свои навыки в контроле элементов — земли, ветра, огня и воды. Из того что ей рассказывал Паксон, это являлось традиционным применением песни желаний, а Хрис стоит попытаться научиться тому, с чем справлялись её предки. Льюфар твёрдо верила, что Хрисаллин стоит пытаться превзойти свои предполагаемые лимиты. Почему бы не надавить на сопротивление, которое удерживало её столь долго? Почему бы не убедиться, что она раз и навсегда прорвала свои эмоциональные ограничения?

- Ох, мне неважно, что я сделаю дальше, - Хрисаллин наконец высказалась, - лишь бы сделать что-нибудь! Просто чтобы я продолжала тренироваться в новом, а не беспокоиться, что это может мне причинить. Я больше не боюсь, Льюфар! Я знаю, что могу безопасно использовать эту магию. Я знаю, что могу пользоваться ею и не вредить другим!

- Просто держи это в уме. Ты обладаешь способностью повелевать ею и не позволять ей повелевать тобой. – Льюфар помедлила. – Погоди до того, как об этом узнает Паксон!

Они забрели дальше от Крепости чем намеревались, и быстро развернулись, как поняли это. Всё ещё обсуждая прорыв Хрис и то как лучше поступить дальше, они возвращались обратно через глухие леса, поглощённые разговором. День оставался солнечным и ярким, но лес покрывали густые тени и было очень тихо.

В деревьях вокруг них птицы прекратили пение.

Льюфар первой заметила это. Она прекратила разговор, показав спутнице поступить также, и прислушалась. Всё замерло. Она заставила себя продолжать ходьбу, хотя её инстинкты подсказывали ей бежать. Хрис взглянула на неё, затем тревожно осмотрелась. Она тоже это почувствовала. Здесь был кто-то или что-то, затаившееся в деревьях, в тенях, наблюдавшее. – Льюфар? – Прошептала она.

Льюфар покачала головой и продолжила идти. Сейчас ничего не оставалось кроме как продолжать. Кто бы там ни был, они раскроют себя, когда будут готовы…

Трескучий звук нарушил тишину. Сеть врезалась в лицо и что-то тяжёлое ударило по голове, и она провалилась во тьму.

Время замедлилось.

Время остановилось.

Её снова куда-то понесло, куда-то далеко отсюда, лишённую всякого чувства места и времени. Когда сознание начало возвращаться, это происходило медленно. Казалось, будто её выносит наверх из глубокой дыры к лучистому свету.

Затем она моргнула и её глаза открылись. Она лежала на спине в лесу. Её голова пульсировала, но что бы ни обернулось вокруг неё и нанесло удар, уже исчезло. Она протянулась и почувствовала ушиб над виском и резко отдёрнулась.

Хрисаллин, подумала она.

Она вынудила себя сесть и отчаянно осмотрелась вокруг.

Но Льюфар была одна.

Глубоко внутри Башни Феникса, в покоях, отведённых для личного пользования членам Коалиционного Совета и их семьям, прислуге и посещающим их высокопоставленным лицам, недвижимо стоял Паксон Ли внутри своей крошечной спальни, обдумывая день наперёд. Он был одет в свою обычную рабочую униформу — кожаный ремень с ботинками на облегчённом прочном лесном одеянии в зелёных и коричневых цветах, а поверх всего этого привычный чёрно-серебристый плащ, обозначающий членов Стражи Друидов. Он носил свой меч через спину, его чёрная рукоять выступала над его левым плечом и находилась в лёгкой доступности. Ему не должно потребоваться оружие в палатах Коалиционного Совета, но как главный протектор делегации друидов он должен быть всегда готов.

Он взглянул на себя в настенное зеркало и увидел мужчину столь же грубо вытесанного и лохматого, что и его одеяние. Длинные рыжеватые волосы и зачатки бороды, загорелая кожа, поразительно голубые глаза и острые и точёные черты — всё это говорило о его возрасте. Ему стоило бы побриться и ещё немного принарядиться, но он не был таким человеком. И было несколько поздно уже менять свои привычки, особенно учитывая природу его работы. Если бы тут была Льюфар, она бы не стала советовать преобразить внешность в угоду остальным. Поэтому в её отсутствие он тем более не станет.

Он поправил длинные ножи, носимые им на нижней половине туловища— один на поясе, а другой на правом бедре. Они частично скрывались его плащом, но он довольно легко мог до них дотянуться. Он вновь обдумал вероятность, может ли понадобится оружие. Была ли какая-либо причина полагать, что на друидов будет совершенно нападение в пределах столичного города Федерации, особенно когда им гарантировали безопасный пропуск? И после того, как было потрачено столько усилий на организацию этой встречи? Он не мог представить, чтобы Федерация нарушила своё слово — не с таким Премьер Министром, настолько жаждущим привести их в Аришейг, чтобы обсудить как две силы могут лучше сотрудничать в своих стремлениях сформировать более прочные гарантии сохранения мира.

Никто не желал очередного Преккендоррана.

Никто не хотел повторения случившегося, когда Запрет пал и вырвались демоны.

Между друидами и Федерацией могут быть разногласия касательно места магии и науки в мире. Могут быть противоречия относительно того, что стоит культивировать, распространять и использовать для достижения целей различных правительств. Могут быть подозрения, антипатия и даже открытая враждебность время от времени, но никто не желал, чтобы доходило до войны.

Что, к несчастью, не означало, что до этого не дойдёт. Не до тех пор, пока существовали повстанцы и подстрекатели, стремящиеся к этому. Не до тех пор, пока гномы оставались воинственными, а тролли проводили границы. И особенно не пока в этом мире всё ещё на свободе находились такие опасные колдуны как Арканнен Рай, только и ждущие возможности взбаламутить воду.

Паксон не мог помочь себе. Он всегда был наготове к возможному новому явлению Арканнена. Он сохранял готовность к этому моменту, зная, что со временем это случится. Тяжёлые жизненные уроки и болезненный опыт научили его, что ничто никогда нельзя принимать за должное, если это касается колдуна. Другие могут поступать рационально и проявлять некоторую долю осторожности и здравого смысла, но не Арканнен. Ничего из свершённого им не следовало какому-либо различимому паттерну. Все его появления были нежданными и жестокими, служащими преследованию его цели по уничтожению друидов. В результате погибли люди, некоторые из которых являлись друидами, и двое из них его друзьями. Каждый раз Паксон подходил близко к тому, чтобы положить Арканнену конец, и каждый раз колдун оказывался лишь чуть впереди.

Он попытается снова. Он будет пытаться, пока не закончит начатое.

Вот почему Паксон был готов к этому сейчас, как был готов в любой другой ситуации, где подзащитные ему друиды могли оказаться под угрозой. Может и кажется, что ничего не может случиться внутри стен Аришейга, ибо кто посмеет предпринять что-либо здесь, в сердце Федерации? Но Паксон не шёл ни на какой риск.