Она пнула землю ногами с решительным и злым видом. – Я знаю, Паксон! Не считай меня ребёнком. – Она успокоилась. – Просто буду откровенна, что это не из того, о чём я позже забуду. Не будет такого. Я найду ответственного, неважно что встанет на пути. Я не успокоюсь до тех пор — даже если мне придётся покинуть орден для достижения этого. Даже если я умру в процессе.
Паксон поднял руки в успокаивающем жесте. – Не говори такое. Я понимаю твои чувства. И не беспокойся. Мы доберёмся до истины. Я буду с тобой в решающий миг.
Они снова погрузились в молчание, в длительное медленное растяжение времени и пространства, казавшееся куда длиннее, чем на самом деле. В течение следующего получаса солнце встало, спящие проснулись и начался новый день.
Участники меленькой группы практически лишились еды, поэтому они поели из того немногого оставшегося, прежде чем выдвинуться. Они знали, что большего пропитания вероятно достать не получится весь остаток дня, только если они не будут заниматься собирательством или охотой, а никто особо не хотел тратить на это время. Вместо чего им было нужно найти поселение дворфов, а впереди их было множество. Они наткнулись на ручей, стекавший с гор, и остановились попить и наполнить два оставшихся бурдюка. Жажда была большей проблемой чем еда.
Трудность их предприятия крылась в географии Нижнего Анара. Если бы они смогли бы продвигаться по предгорьям, чтобы миновать хищные растения и после вновь спуститься на равнины, то всё могло бы быть иначе. Но Курганы Битвы усеивали опасные растения и деревья всех сортов, включая коварных Сирен и Душителей. Поэтому они не могли спуститься к равнинам, когда предгорья закончились, а были вынуждены взбираться в горы. Наличие отвесных скал и зазубренных выступов существенно ограничивало выбор пути и заводило их всё выше и глубже в Вольфстааг, чем они намеревались. Путь впереди был труднопроходимым и коварным, и даже после того как они спустились обратно с утёсов на предгорья, их поглотил густой лес, прикрывавший ущелья и достаточно большие пещеры, в которых поместились бы целые здания, скрывавший кто знает какие разновидности опасных бестий.
Они удерживались на достаточном расстоянии, чтобы не выяснять этого, но присутствие этих чёрных дыр постоянно напоминало, по какой тонкой грани они идут.
Пересекаемые ими сейчас леса тревожили не меньше. Те состояли в основном из так близко проросших хвойных, что они не могли пройти между ними даже по одному, не касаясь плечами их ветвей — что неприятно напоминало растения, от которых они едва спаслись ранее. Темень и тишина были всеобъемлющи и зловещи, и спустя время некоторые начали слышать то, чего не было вовсе. Если в этих деревьях и гнездились птицы, то этому не было никаких свидетельств. Они ни разу не увидели ни одного крылатого существа. Они не видели белок, бурундуков и мышей. Они не видели ничего живого помимо себя.
Их продвижение было также ошеломляюще утомительным и медленным. Окружение не менялось вовсе; чувство клаустрофобии в пути не варьировалось. Пред ними представали тысячи деревьев, и все выглядели одинаково. Отсутствие живых существ являлось беспокойной и смущающей постоянной. Иногда они немного общались между собой, просто чтобы нарушить тишину, но в основном концентрировали остававшиеся силы на продвижении вперёд. Паксон проводил время проигрыванием событий, имевшими место в Ассамблеи, в уме снова и снова, пытаясь слепить чёткий сценарий, объяснявший бы причину нападения, но ему это не удавалось. Даже если вина на Арканнене, зачем ему идти на такие хлопоты, чтобы расстроить мирные переговоры с Федерацией? Что это ему даёт? Должна быть причина. Он должен считать, что этим можно чего-то добиться.
Прошёл день и снова наступила ночь. Всё ещё глубоко внутри плотных лесистых предгорий, они обнаружили достаточное широкое место, чтобы разлечься и выспаться, в то же время обеспечивающее толику защиты от хищников. Съев последнюю еду и немного попив воды, они уселись вместе в темноте и тишине на короткое время, затем распределили порядок часовых и отошли ко сну.
Перед этим Паксон посидел с Феро Дарзом. В прохладе мрака ночи лицо последнего покрывали пот и грязь, а его узкие черты были напряжены. Она едва ли говорил днём, замкнувшись в себе во время пути. Практически казалось, будто Дарз избегает его.
- Ты притих, - сказал Паксон.
Дарз взглянул на него. – О чём ещё можно говорить? Мы просто топчемся на месте. Просто оттягиваем неизбежное. – Его глаза заполонили недоверие и мрачные ожидания. – Ты понимаешь. Ты знаешь, что произойдёт.
Он ожидал смерти. Было странно видеть эту его сторону, что заставило Паксона поколебаться перед ответом.
- Ещё день или два, и мы будем в порядке. Худшее позади.
- Ты не знаешь этого. Ты даже не знаешь, что самое худшее. Нам предстоят мили. Мы идём пешком и всё в этих горах охотится на нас. Поэтому не притворяйся иначе.
- Я не пытаюсь. Но я верю в нашу способность отбиваться от всего, что придёт к нам. Мы не беспомощны.
- О, как в прошлую ночь? Когда та тварь вырвалась из девушки? Ты пытаешься сказать мне, что у тебя всё было под контролем, когда это случилось? – Он повертел головой. – Нам конец, Паксон. Мы просто расхаживаем и ждём, пока это не станет официальным.
- Слит. – Высокогорец подтянул колени к груди и прижал их к себе. Время сменить тему. – Почему по твоему мнению он вышел из Карлин в тот самый момент? Почему посчитал это нужным?
- Он защищал себя, конечно же. О чём ты говоришь?
- Но ему не угрожала опасность. На Карлин не нападали. Как на тебя и троллей. Вы просто стояли в стороне, на безопасном удалении. Это Мирия, Изатурин и я были окружены теми растениями. Когда Слит вышел из тела Карлин, то выглядел сбитым с толку, немотивированным.
Дарз хмыкнул. – Может быть.
- И с чего он вообще в ней скрывался? С чего он использовал её таким образом?
- Откуда мне знать? – Теперь Дарз был зол, сбит с толку. – И какая разница? Я просто хочу выбраться. Я просто хочу домой.
- Как и мы все.
Но Дарз не слушал и заговорил сразу после Паксона. – Я верю в то, что ты говорил мне. Я верю, что друиды не создавали — как оно называется? Слит? Не знаю, что произошло в Ассамблее, но вы не могли планировать, чтобы до этого дошло. Поэтому это может быть Арканнен или какой-нибудь другой безумец. Или это другая секта колдунов или врагов Федерации. Всякое может быть.
- Я ценю это. Тебе стоит сказать Изатурину.
- Стоит ли? Я пытался ранее. Я не смог заставить его обратить на меня взгляд. Он просто кивнул и продолжил идти. Будто это не имеет значения. Будто я не имею значения. – Он покачал головой, не открывая глаз от Паксона. – Как по мне, он сломлен. Тебе стоит пристально приглядывать за ним. Он твой лидер, но похоже, что он сбился с пути.
Паксон вынужден был согласиться. Ранее, после остановки на ночь, он подсказал Ард Рис, что тому следует сказать что-нибудь Мирии. Как никак, ей больно от потери супруги; несколько слов от него принесут ей некоторое утешение.
Изатурин взглянул на него так, будто даже не понимает, кто он такой. – Что я могу ей сказать? – Ответил он. – Что можно сказать? Ей придётся самостоятельно справляться с горем. Я не могу помочь ей.
Прямота его ответа была так неожиданна, что Паксон просто опешил. Изатурин отверг эту идею. Кажется, он не понимает важность этого. Опять высокогорец сказал себе, что это от шока потери остальных, от неудачи спасти их, от того что его загнали в глушь и он остался лишь с ободранными остатками своей делегации во время поиска дороги домой, и что всё это влияет на него.
Но теперь он думал, что дело может быть в чём-то большем. Что Изатурин — не обладающий настоящим опытом в катастрофах подобного рода и не приспособленный к полевым условиям — начинает разваливаться на части.
Паксон спал ночью с дурным предчувствием этой вероятности, гложущей его уверенность. Впервые он начал сомневаться в возможности Ард Рис вести. Почему Изатурин вверил их судьбу ему? Пусть он и являлся Клинком Верховного Друида и назначенным защитником ордена, он не был ни следопытом, ни выживальщиком. Его опыт не делал его лучше подготовленным чем все остальные в части выживания в диких условиях или избегания живущих там существ. Даже тролли были лучше готовы к этой обязанности чем он.
