Я хочу закричать, но горло сковано спазмом.

Это конец.

Сейчас нас просто перебьют.

Я зажмуриваюсь, ожидая удара, боли, темноты.

Но, вместо этого…

БА-БАХ!

Звук такой силы, что, кажется, треснул сам фундамент здания.

Но это не магия. Это распахнулись главные двери зала.

Двустворчатые дубовые ворота просто слетели с петель, с грохотом рухнув на пол.

В зале повисает тишина. Звенящая, мертвая тишина, в которой слышно лишь тяжелое дыхание и хруст битого стекла под ногами.

В зал кто-то входит.

Я открываю глаза.

В проеме, в клубах пыли, стоит мужчина.

Он высокий, с прямой, военной выправкой. На нем строгий темно-синий камзол с золотым шитьем и высоким воротом. Его лицо поражает своей силой. Широкий лоб, твёрдый, как высеченный из гранита подбородок, пронзительные глаза цвета старого серебра, в которых читается не гнев, а власть.

Настоящая, абсолютная власть, привыкшая к повиновению.

А рядом с ним…

У меня перехватывает дыхание, сердце делает кульбит и замирает.

Эдгард!

Он жив!

Эдгар выглядит паршиво. Левая рука безжизненно повисла вдоль тела, на лице свежие раны, камзол пропитан кровью, а кожа серая, как пепел. Видимо, битва в небе далась ему страшной ценой. Но он идет. Идет, чуть отставая от властного незнакомца, и его глаза ищут в толпе меня.

Наши взгляды встречаются на долю секунды. В его глазах боль, усталость и... облегчение?

Тем временем, этот человек делает всего один шаг вперед и в тот же миг происходит невероятное.

Битва останавливается.

Не затихает, а обрывается, словно кто-то дернул стоп-кран.

Маг Эшелона, который секунду назад собирался покончить со мной, тут же замирает по струнке смирно. Заклинание в его руке моментально рассыпается, а сам он делает шаг назад.

Дракенхейм, только что торжествующий победу, замирает с поднятой рукой. Его лицо искажает гримаса, в которой читается искренняя паника.

Члены совета, те, кто еще может стоять, замирают. Тучный советник моментально бледнеет, становясь похожим на мел, а наблюдатели мелко трясутся. Громвальд, все еще находящийся рядом со мной, с трудом поднимается на ноги и, к моему шоку, склоняет голову так низко, что подбородок касается груди.

Следом за ним, и другие члены Совета, один за другим опускаются на одно колено прямо в пыль и осколки.

По залу проносится благоговейный шепот.

— Что здесь творится? — голос человека негромкий, но налитый такой силой, что его слышно даже в самом дальнем углу.

Его серебряные глаза останавливаются на замерших друг напротив друга Дракенхейма и Исадоре.

Заметив это, Дракенхейм сглатывает и буквально превращается в статую.

Его лицо из красного становится мертвенно-бледным, губы мелко дрожат. В его глазах, недавно полыхавших огнем, теперь плещется липкий, животный ужас.

Исадор, выпрямившись, несмотря на рану на лбу, делает шаг вперёд. Его движение исполнено глубокого, почтительного поклона.

— Ваше Величество… — выдыхает Исадор, склоняя голову. — Король Кайрос.

Король?!

У меня внутри все холодеет.

Я, конечно, догадалась, но услышать подтверждение — это другое.

Я стою столбом посреди коленопреклоненной толпы, единственная, кто возвышается над полом, и чувствую себя полной идиоткой.

Что делать?

Падать ниц? Делать реверанс? Целовать руку?

Я понятия не имею о придворном этикете этого мира!

Паника захлестывает меня.

Краем глаза я вижу, как Громвальд стоит на одном колене, уперев кулак в пол. Я, недолго думая, неуклюже плюхаюсь рядом, едва не ударившись коленкой об осколок мрамора, и склоняю голову, стараясь слиться с интерьером.

Король медленно обводит взглядом разрушенный зал, раненых, магов Эшелона и остановившегося Дракенхейма.

— Исадор, — произносит он, и от этого тона хочется стать невидимкой. — Я хочу знать почему зал Магического Совета выглядит как поле боя?

— Ваше Величество, — голос Исадора звучит чётко, без тени заискивания, но с предельным уважением. — Герцог Дракенхейм, похоже, окончательно потерял связь с реальностью. Он организовал вооруженное нападение на Академию Чернокнижья в разгар государственных экзаменов с целью их срыва. Когда свидетели этого преступления прибыли сюда с доказательствами, он, заручившись поддержкой предателей в этом зале и используя силы «Обсидианового Эшелона», попытался силой распустить Совет и физически устранить тех, кто мог бы дать против него показания. Его цель, насколько мы можем судить, — любыми средствами получить пост Хранителя Культуры и, через него, влияние в Королевском Совете для себя и своей… покровительницы, принцессы Изабеллы.

Король слушает, не двигаясь. Его лицо остаётся каменным, но в глубине этих серебряных глаз что-то меркнет — последние надежды, последние иллюзии.

Тем временем, Дракенхейм дергается, словно его ударили кнутом.

— Это ложь! — выкрикивает он, но его голос срывается на визг. — Ваше Величество, не слушайте их! Это клевета! Я… я пытался восстановить порядок! Совет погряз в коррупции! Они покрывали преступников! Эта девчонка, Тьери, она опасна, она мятежница! Она сфабриковала все эти доказательства! Она и Рокхарт хотят подорвать доверие к законной власти! Я пытался остановить их заговор!

— О каком заговоре ты смеешь говорить? — делает шаг вперёд Эдгар, превозмогая боль, и его взгляд, полный холодной ненависти, впивается в Дракенхейма. — Ваше Величество, я дрался с ним в небе над академией. И я могу подтвердить, что он пытался разрушить её, чтобы сорвать экзамены. Он сам признался в этом. А когда проиграл в честном бою, то призвал на помощь Эшелон, чтобы нанести удар мне в спину. Это не действия благородного герцога. Это поступок труса и зарвавшегося предателя.

— Ты! Горный выродок! Ты… — начинает Дракенхейм, но Король поднимает руку. Один жест. Простой. И Дракенхейм замирает, словно ему в горло воткнули ледяную иглу.

— Допустим, — произносит Король ледяным тоном, не глядя на Дракенхейма. — Допустим, ты действовал в интересах трона. Тогда объясни мне одну деталь.

Он резко поворачивается к герцогу.

— Что здесь делают бойцы «Обсидианового Эшелона»?

Дракенхейм открывает рот и закрывает его, напоминая рыбу, выброшенную на берег.

— Это элитное подразделение, — продолжает Король, и его голос становится угрожающе тихим. — Теневая стража Короны. Они подчиняются только и исключительно членам королевской семьи. Прямой крови. У тебя нет полномочий отдавать им приказы. Так почему они здесь? И почему они выполняют твои грязные поручения?

— Я… они… — Дракенхейм лепечет что-то невнятное, его глаза бегают, ища спасения, но его нет. — Это недоразумение… Я просто попросил поддержки… Для защиты…

Кайрос делает несколько шагов вперед, его сапоги хрустят по битому стеклу.

Он подходит к черным фигурам, которые до сих пор стоят недвижно, как статуи. Его тяжелый взгляд останавливается на них.

— Маги «Обсидианового Эшелона», отвечайте. Что вы здесь делаете и кто отдал вам приказ выполнять поручения этого человека?

Один из магов вздрагивает и делает шаг вперёд. Его голос звучит так же механически и безэмоционально, как и у того, что напал на меня у академии.

— Приказ исходил от Её Королевского Высочества, принцессы Изабеллы. Обеспечить герцогу Дракенхейму всестороннюю поддержку. Конкретные задачи определялись герцогом. Последняя директива на текущий момент: обеспечить захват или ликвидацию ректора Тьери и всех свидетелей в Совете.

Слова падают, как камни.

В зале повисает тишина, еще более оглушительная, чем прежде.

Дракенхейм бледнеет ещё сильнее, его губы беззвучно шевелятся.

Король прикрывает глаза на долю секунды. Когда открывает, в них лишь глубокое, горькое разочарование и боль брата, которого предала родная сестра.

Он роняет тихо, почти для себя, но в тишине слышно всем:

— Изабелла… — выдыхает он едва слышно. — Значит, это правда.