Райнер удивленно вскидывает брови. Ироничная улыбка сползает с его лица, сменяясь выражением искреннего недоумения.

— Казначея? — переспрашивает он. — Мне? Но… зачем мне это?

Я на мгновение впадаю в ступор. Как это "зачем"?! Разве не очевидно?

— Как "зачем"? — чуть растерянно отвечаю я. — Чтобы возродить эту академию, конечно! Чтобы навести порядок в финансах, найти средства, залатать дыры! Чтобы выполнить предписания инспекции и не дать закрыть нас!

Райнер флегматично пожимает плечами, и на его лице снова появляется усмешка, но теперь она больше циничная.

— Во-первых, госпожа ректор, это проще сказать, чем сделать. Вы хоть представляете, сколько денег нужно вложить в эту… — он обводит рукой полуразрушенную башню, — …в эту груду камней, чтобы она снова расцвела? Боюсь, даже моих скромных способностей не хватит, чтобы сосчитать все нули в этой сумме. А во-вторых, — он смотрит на меня уже без всякой иронии, холодно и прямо, — мне ведь будет гораздо выгоднее, если эта академия как можно быстрее развалится окончательно. Тогда я наконец-то стану свободным человеком и смогу забыть об этом месте навсегда. Так что, извините, но ваше предложение нелогично. По крайней мере, с моей точки зрения.

Его слова – как ушат ледяной воды. Я в смятении.

Но самое главное, что он прав. С его точки зрения, логика безупречна. Зачем ему спасать то, что держит его в плену? Зачем помогать мне, если мой провал – это его свобода

— Вы правы, я даже не подозреваю, сколько денег потребует эта академия, — честно признаюсь я, чувствуя, как угасает мой энтузиазм. — Но именно поэтому вы мне и нужны, господин Райнер! Если кто и сможет разобраться во всех этих финансовых хитросплетениях, составить реальный бюджет, найти какие-то скрытые резервы или возможности для экономии, то только вы! Я понимаю, насколько вам неприятно здесь находиться, но…

Я делаю паузу, подбирая слова, пытаясь найти хоть какой-то аргумент.

— …но разве вы хотите, освободившись отсюда, потом неизвестно сколько времени обивать пороги других академий? В надежде, что у них найдется для вас место? Без какой-либо гарантии на успех? Ведь последнее место работы, которое будет указано в вашем резюме… — я запинаюсь, понимая, что слово "резюме" здесь вряд ли кому-то знакомо, — …в смысле, в вашем послужном списке, это "младший архивариус" в полуразвалившейся Академии Чернокнижья. Думаете, это добавит вам очков в глазах других работодателей?

Райнер кривится, словно от зубной боли. Мои слова явно задели его за живое. Я это чувствую, и мне становится его очень жаль. Хотя с другой стороны, я понимаю, что не могу позволить себе быть слишком мягкой.

Я вижу, как сильно его ранит это унизительное положение, навязанное Диареллой. Но я же, как никто другой и понимаю, что его шансы снова получить достойную должность после такого "послужного списка" почти ничтожны.

— Господин Райнер, — мой голос становится тише, мягче. Я смотрю ему прямо в глаза, пытаясь достучаться не только до его ума, но и до сердца. — Чего вы хотите на самом деле? О чем мечтаете? Неужели просто о свободе любой ценой? Даже ценой забвения всего того, чему вы посвятили свою жизнь?

Он молчит, отводя глаза. Но я замечаю, как напряглись его плечи, как сжались кулаки.

— Ваша Арканометрия… ваши Пространственные Вычисления… Это же не просто работа для вас, верно? Это ваша страсть, ваше призвание.

Он резко вскидывает голову, и в его серых глазах я вижу такую боль и тоску, что у меня сжимается сердце.

— Мое призвание?! — горько усмехается он. — Мое призвание никому не нужно! Я мечтал создать здесь лучшую кафедру Арканометрии во всем королевстве! Разработать новые методики! Привлечь талантливых студентов! Открыть исследовательскую лабораторию по изучению пространственных аномалий! А вместо этого… вместо этого я перебираю пыльные фолианты в архиве и слушаю, как Диарелла поливает грязью меня и мою науку!

Его голос срывается от сдерживаемых эмоций. Я вижу перед собой не циничного математика, а человека, у которого отняли мечту.

— Я не могу обещать вам всего этого прямо сейчас, господин Райнер, — тихо говорю я. — У нас нет ни средств, ни возможностей. Но я обещаю вам одно: если мы вместе вытащим эту академию из пропасти, если мы заставим ее снова работать, снова жить… я сделаю все, что в моих силах, чтобы ваша мечта осуществилась. Мы откроем вашу кафедру. Мы найдем студентов. Мы создадим вашу лабораторию. Даю вам слово нового ректора.

Он смотрит на меня долго, испытующе. В его глазах борьба – сомнение, недоверие, но… и искорка надежды. Той самой надежды, которую, казалось, он давно похоронил.

Наконец, он медленно выдыхает.

— Хорошо, госпожа ректор, — говорит он устало, но в его голосе уже нет прежней безнадежности. — Я согласен, буду вашим казначеем. Попробуем совершить невозможное.

Я с трудом сдерживаю радостный возглас. Получилось! У меня получилось!

Рядом слышу чей-то всхлип. Поворачиваюсь и вижу как по щекам Камиллы текут слезы. Она быстро смахивает их тыльной стороной ладони и делает вид, что ничего не было.

— Дождь, — равнодушно пожимает она плечами.

Я же смотрю на небо, на котором нет ни одного облачка и понимающе хмыкаю.

Не откладывая дело в долгий ящик, мы тут же узнаем у Райнера, что ему необходимо для начала работы. Возвращаемся в кабинет, где Лайсия уже героически отбилась от всех желающих высказаться и теперь сортирует внушительную стопку пергаментов с их «ценными» предложениями.

Я выделяю Райнеру стол, передаю ему список нарушений от инспекторов, старые финансовые отчеты, которые Камилла с трудом отыскала в архиве, и он тут же с головой уходит в работу, бормоча себе под нос цифры и формулы.

Он сразу предупреждает, чтобы я не рассчитывала на чудо, но в его глазах я вижу азарт исследователя, столкнувшегося со сложной, но интересной задачей.

Остаток дня проходит в суматохе. Я вникаю в учебные планы, разбираюсь со структурой академии, провожу еще несколько коротких встреч с ключевыми преподавателями, которых мне рекомендует Камилла. Вечером, совершенно без сил, валюсь на кровать в своей комнате, но впервые за долгое время засыпаю с чувством, что лед тронулся. Что у меня появились союзники.

А на следующее утро, едва я успеваю войти в свой кабинет, как дверь с грохотом распахивается, и на пороге появляется Камилла. Лицо ее сияет, глаза блестят, а на губах играет такая широкая улыбка, какой я у нее еще не видела

— Госпожа ректор! Анна! — выпаливает она, задыхаясь от волнения. — У меня замечательная новость! Просто потрясающая! Можно начинать прыгать от радости! 

От неожиданности я даже подпрыгиваю на месте. Хорошие новости? Здесь? Неужели такое бывает?

Сердце заходится в радостном предвкушении, смешанном с недоверием.

— Камилла, не томи! — молю я, чувствуя, как по лицу расплывается глупая улыбка. — Выкладывай скорее!

Камилла делает глубокий вдох, ее глаза сияют.

— На наши письма откликнулся один из спонсоров! Тот самый, который не ушел к Дракенхейму!

Дыхание разом перехватывает. Неужели?

Может быть, это и есть тот самый спасательный круг, который вытащит нас из этого болота!

— И что он пишет?! — нетерпеливо спрашиваю я, подскакивая к Камилле. — Он согласен помочь? Когда он может приехать? И что хочет получить от нас взамен?

— Он приглашает к себе, госпожа ректор, — Камилла протягивает аккуратно сложенный пергамент с сургучной печатью. — Говорит, будет рад пообщаться с новым руководством академии в любое удобное время.

В любое время! Это же просто невероятно!

Чувствую, как внутри разгорается пожар надежды и решимости.

Нельзя терять ни минуты! Если есть хоть малейшая возможность решить вопрос с финансированием, нужно хвататься за нее обеими руками!

— Тогда, Камилла, я отправлюсь к нему немедленно!

***