Я чувствую себя так, будто меня пропустили через мясорубку.

Я выжата. Физически, морально, эмоционально.

Но, несмотря на все неприятности, на все наши ухищрения и бессонные ночи, мы сделали это. Отчеты наблюдателей, в целом, положительные. Кроме той пары случаев, больше никаких претензий.

А это значит, мы выдержали. Мы выстояли.

Осталось только дождаться результатов от Исадора. Итоговых списков лучших студентов в провинции.

Однако, когда мы с Райнером и Лайсией сводим все оценки в единую таблицу, моя недолгая эйфория сменяется тревогой.

Да, катастрофы не случилось. Но и чуда – тоже.

По общей сводке мы наглядно увидели, насколько сильно нехватка времени ударила по нашим студентам. Особенно по трем предметам, самым сложным и требующим системных знаний: Продвинутая рунология, История магии и артефакторики, и, конечно же, Арканометрия.

Почти треть студентов завалила их и отправилась на пересдачу.

Треть!

Я смотрю на эти цифры, и у меня внутри все холодеет. Это – объективный показатель того, в какой глубокой… яме мы все еще находимся.

От этих мыслей страх перед письмом из Магического Совета становится почти физическим. Он поселяется в животе холодным, липким комком, мешая спать и есть.

Масла в огонь подливают и результаты нашей «пятерки».

Из всех ребят, на которых мы сделали ставку, только один, тот самый парень в очках, Элиан, сдал все на высший балл. Набрал максимально возможные триста баллов в сумме за шесть экзаменов.

Только один!

Остальные, хоть и показали себя блестяще, но все же споткнулись. У кого-то – обидные сорок четыре балла из пятидесяти по рунологии, у кого-то – вообще тридцать девять по трансфигурации. У нашей второй надежды, тихой, застенчивой Элианы — той самой девушки, которую я успокаивала, самый низкий балл – сорок семь и двести девяносто семь суммарный.

Это великолепный результат для нашей академии! Но здесь… здесь речь идет о десятке лучших во всей провинции!

А вдруг в других, более благополучных академиях, все гении? Вдруг у них там куча студентов закрывает сессию на все пятьдесят из пятидесяти?

Я смотрю на наши результаты, и чувствую себя игроком в казино, который поставил все на одну-единственную карту.

Шанс есть.

Но он ничтожно мал.

Все зависит от того, насколько сильны окажутся наши конкуренты.

От этих мыслей меня бросает то в жар, то в холод. Я хожу по кабинету, как тигр в клетке, и мысленно молюсь всем богам, чтобы у конкурентов тоже что-то пошло не так.

Слава богу, хоть Академия «Дракенвальд» числится в другой провинции. Конкурировать еще и с его студентами, которых готовят лучшие из лучших… нет, этого бы мы точно не выдержали. По крайней мере, не в первые месяцы после того, как мы только-только разгреблись с основными проблемами в лице инспекции.

Но и без него сильных академий в нашей провинции хватает.

Дни ожидания превращаются в пытку. Я не могу ни есть, ни спать. Я брожу по своему кабинету, как привидение, снова и снова перечитывая отчеты, пытаясь найти в них хоть какой-то намек на надежду.

Любой стук в дверь заставляет меня вздрагивать. Любой пробегающий по коридору студент кажется мне курьером из столицы. Отчаяние становится моим постоянным спутником, липким, холодным, удушливым.

И вот, в один из таких серых, бесконечных дней, когда мне кажется, что я сейчас просто сойду с ума от этого ожидания, дверь в мой кабинет с грохотом распахивается.

На пороге стоит Лайсия. Запыхавшаяся, с горящими щеками, растрепанными косичками, и в руке она размахивает свитком пергамента с черной печатью Магического Совета.

— Госпожа ректор! — выдыхает она. — Пришло!

Мир на мгновение замирает.

А потом срывается в галоп.

Я вскакиваю со стула, опрокидывая чашку с остывшим чаем. Я лечу к ней, выхватываю из ее рук этот проклятый, этот долгожданный свиток.

Пальцы дрожат так, что я не могу сломать печать. Срываю ее ногтями, разворачиваю пергамент.

Письмо на двух страницах.

Почти всю первую страницу занимает текст. Я пробегаю его глазами по диагонали. Аккуратный, холодный почерк Исадора.

«Многоуважаемая госпожа ректор… поздравляю с успешным прохождением инспекции… ваш энтузиазм и преданность делу заслуживают уважения…»

Бла-бла-бла! Канцелярская вежливость!

Где?! Где же этот список?!

Я лихорадочно шарю глазами и нахожу внизу первой страницы первую его часть.

Короткий, всего из пяти строчек.

Я впиваюсь в него глазами, и сердце, кажется, перестает биться.

Первая строчка. «Аларик фон Штейн, Академия Белого Грифона (50+50+50+50+50=300 баллов)».

Вторая. «Изольда де Бриссак, Академия Белого Грифона (50+50+50+50+50=300 баллов)».

Я опускаю глаза ниже. Третья, четвертая, пятая строчка… чужие имена, чужая академия. Первая страница заканчивается. Ни одного нашего.

Паника ледяной змеей скользит по позвоночнику. Мне становится дурно, в глазах темнеет. Неужели… неужели провал? После всего?

— Госпожа Анна? — шепот Лайсии вырывает меня из оцепенения.

Я дрожащими пальцами переворачиваю лист.

Так… Шестое место. «Элиан де Корт, Академия Чернолесья (50+50+50+50+50=300 баллов)».

Есть!

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать от радости.

Один есть! Элиан, он смог!

Но нужен еще один. Хотя бы один!

Мой взгляд лихорадочно бежит дальше по строчкам.

Шестое место – 299 баллов, чужой.

Седьмое место – 299 баллов, чужой

Восьмое – 299 баллов, чужой.

Девятое… 298 баллов, тоже чужой.

Перед глазами все плывет.

Ну же, пожалуйста, пожалуйста…

Осталась всего одна строчка.

Одна-единственная.

Все висит на волоске.

Десятое место…

Перед глазами все плывет.

Ну же, пожалуйста, пожалуйста…

Осталась всего одна строчка.

Одна-единственная.

Все висит на волоске.

Десятое место… «Элиана Вернер, Академия Чернолесья (298 баллов)».

…Элиана.

Я смотрю на это имя, и мир взрывается.

Я издаю какой-то странный, сдавленный звук, который тут же переходит в истерический, счастливый смех. Слезы, которые я так долго сдерживала, брызжут из глаз.

Я падаю на стул и смеюсь, зарывшись лицом в пергамент.

Мы сделали это. Мы. Сделали. Это.

Лайсия заглядывает мне через плечо, тоже видит имя и взвизгивает от восторга, подпрыгивая на месте.

Мы прошли! Буквально запрыгнули в последний вагон уходящего поезда, но мы это сделали!

Теперь, у нас есть еще полгода! Полгода, чтобы подготовиться к финальным экзаменам, чтобы довести все до ума!

— Госпожа ректор, что теперь? — спрашивает сияющая Лайсия, когда первая волна эйфории немного спадает.

— А теперь, Лайсия… — я вытираю слезы и чувствую, как во мне снова просыпается азарт. — Теперь мы метим в тройку лучших.

Но как только я произношу эти слова, эйфория мгновенно улетучивается, сменяясь трезвым, холодным расчетом. Я снова смотрю на верхние строчки. Шесть человек. Шесть стопроцентных отличников, которые не допустили ни единой ошибки.

Тройка лучших? Анна, ты в своем уме? Как? Как, скажи на милость, мы сможем втиснуться в эту лигу богов, в этот закрытый клуб стопроцентных отличников, если наша вторая лучшая студентка едва-едва зацепилась за десятое место?

— Думаю, у нас есть шансы, — вдруг спокойно говорит Лайсия, вырывая меня из пучины нового отчаяния.

Я удивленно смотрю на нее.

— Шансы? Лайсия, о чем ты?

— Ну, во-первых, — начинает она загибать пальцы, и в ее голосе появляются уверенные, почти лекторские нотки, — летняя, финальная сессия гораздо сложнее. Экзаменов будет не шесть, а девять. А чем больше дистанция, тем больше вероятность, что даже самый сильный бегун где-нибудь да споткнется. Сдать идеально все девять предметов почти невозможно.