— Это что, шутка?!

Я вскакиваю с места, впиваясь взглядом в человека, который сидит передо мной. Это мужчина лет тридцати пяти, высокий, властный, с глазами цвета арктического льда.

На нем какой-то чудной мундир, расшитый золотом, с тяжелыми эполетами. Такие, кажется, вышли из моды еще при Наполеоне. Однако, от него исходит такая аура силы и неприкрытой угрозы, что я мигом забываю об этом странном мундире.

Что я вообще здесь делаю?!

Кабинет, в котором я непонятным образом очутилась, под стать этому человеку — строгий и величественный, больше похож на приемную какого-нибудь очень важного чиновника. Стены из темного дерева, тяжелые портьеры на окнах, и этот массивный дубовый стол, за которым восседает он.

Последнее, что я помнила, — это мерный стук колес поезда и сухого воздуха в плацкартном вагоне. Я ехала в захолустный городок на должность завуча в местной школе. Заехала в туннель… а потом очутилась… не пойми где.

Может, меня прямо в Министерство образования доставили? Иначе как объяснить этот кабинет и этого сурового чиновника в историческом костюме? Может, какой-нибудь особо эксцентричный министр решил лично провести со мной собеседование?

Мысли путаются, а сердце колотится где-то в горле.

— Шутки здесь неуместны! — недовольно сужает мужчина свои ледяные глаза. В его голосе слышится плохо скрываемое раздражение. — Вы сами настаивали на том, чтобы Совет передал под ваше попечение хоть какое-нибудь учебное заведение. Мы пошли вам навстречу. Я выделяю вам магическую академию Чернокнижья, что в Волчьих горах.

— Магическую… академию? — эхом повторяю я, и голос мой звучит как-то странно слишком уж тонко.

Мозг на секунду отказывается обрабатывать информацию. Зато потом… я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Ну точно, разыграть меня решили.

— Именно! — припечатывает мужчина, явно не оценив моего веселья. — Там как раз освободилась должность ректора.

Я смотрю на него, и моя улыбка медленно сползает с лица.

Этот мужчина убийственно серьезен. И как бы я ни пытаюсь убедить себя, что это какой-то нелепый розыгрыш, что-то внутри меня кричит об обратном. Слишком уж все здесь по-настоящему.

Запах сандала и старых книг, который щекочет ноздри. Прохладная гладкость подлокотников кресла под моими пальцами. И это почти осязаемое чувство опасности, исходящее от мужчины в камзоле.

Это не похоже ни на розыгрыш, ни на сон, ни на что-либо еще…

— Однако, — продолжает он тем временем, возвращая меня к реальности, — просто поддерживать академию на плаву будет недостаточно. Чтобы выполнить условия нашего соглашения, вам, госпожа Тьери, придется доказать свой высочайший профессионализм. Нужно подготовить выдающихся учеников. В течение полугода хотя бы двое ваших студентов должны войти в десятку лучших по провинции. А через год — в тройку лучших!

Госпожа Тьери!

Фух, вот в чем дело!

Я чуть не расплылась в улыбке облегчения. Ну конечно! Он меня с кем-то спутал!

Какая-то госпожа Тьери, видимо, очень хотела стать ректором, а я тут просто случайно подвернулась под руку после этого дурацкого туннеля.

Все именно так! Ведь я — Анна Дмитриевна Мансурова, простая учительница с тридцатилетним стажем. А никакая не Тьери. И уж тем более не госпожа.

Я отчаянно убеждаю себя в этом, напрочь игнорируя гораздо более подозрительные моменты. Даже если учесть, что меня приняли за кого-то другого, это не объясняет куда подевался мой поезд, откуда здесь взялся этот странный мужчина в странной одежде и почему вдруг в разговоре всплыли не какие-нибудь академии, а именно магические.

— Прошу прощения, — я вежливо улыбаюсь, мягко отступая на шаг назад. — Боюсь, произошло досадное недоразумение. Вы меня с кем-то перепутали. Так что, если позволите, я пойду…

Я уже разворачиваюсь к двери, когда за спиной раздается еще один мужской голос. Бархатный, глубокий, с опасными ядовито-медовыми нотками.

— Что, Анна, неужели струсила? — И этот голос заставляет меня замереть на месте. — Я так и знал, что ты ни на что больше не способна, кроме как согревать мне постель!

Что за чертовщина?!

Почему мое тело реагирует на него так, будто его ударило током? По спине пробегает табун мурашек, волосы на затылке встают дыбом, а сердце делает кульбит и ухает куда-то в пятки.

Я на сто процентов уверена, что никогда в жизни не слышала этот голос, но откуда-то из глубин подсознания, из чужой, незнакомой мне памяти, всплывает одна-единственная, паническая мысль:

«Нет!!! Только не он!!!»

Я заставляю себя медленно обернуться, и мир сужается до одной единственной точки – до фигуры, небрежно прислонившейся к дверному косяку.

И я понимаю, почему мое тело так отреагировало.

Потому что передо мной стоит не просто мужчина. Передо мной произведение искусства. Статуя темного, падшего бога, сошедшая с пьедестала.

Он невыносимо красив. Длинные, как вороново крыло, волосы небрежно раскиданы по широким плечам, обрамляя лицо с резкими, аристократическими чертами. И глаза… Ох, эти глаза цвета растопленного гречишного меда, в глубине которых таится хищный, насмешливый блеск.

Тончайший белоснежный батист рубашки облегает мощную грудь и рельефный торс. А сама рубашка расстегнута на несколько верхних пуговиц настолько, чтобы это выглядело не как небрежность, а как хвастовство. Учитывая, какие стальные мышцы проглядываются у него.

От этого мужчины пахнет чем-то неуловимо-напряженным, как воздух перед грозой и чем-то еще, терпким и сводящим с ума.

Но чем дольше я смотрю, тем сильнее леденеет все внутри. Он – самое настоящее воплощение порока, силы и опасности. Причем, опасности куда более острой, чем та, что исходит от человека за столом.

И что-то глубоко внутри меня, на уровне инстинктов, скручивается в тугой узел. Это не просто тревога. Это знание о том, что от этого мужчины не стоит ждать ничего хорошего. Что каждое его слово – яд, а каждое прикосновение – ожог.

— Впрочем, моя бестолковая Анна, — его голос, этот бархатный яд, снова впивается в слух, — мне будет только проще, если ты в итоге откажешься от этой своей идиотской затеи.

Его слова действуют как пощечина, мгновенно приводя в чувство. Вся моя растерянность, весь мой шок улетучиваются, сменяясь праведным учительским гневом. Да кто он такой, чтобы говорить со мной в таком тоне?! Невоспитанный хам!

Так, Анна Дмитриевна, соберись! Перед тобой просто очередной наглый, самоуверенный тип. С такими ты умеешь разговаривать.

Я вскидываю подбородок, расправляю плечи и одариваю его самым холодным, самым учительским взглядом из своего арсенала. Тем самым, от которого даже самые отпетые хулиганы вжимаются в парты.

— Прошу прощения, — мой голос звучит спокойно и ровно, с легкими стальными нотками. — Мы, кажется, не были представлены друг другу. Анна Дмитриевна. А вы, молодой человек, собственно, кто? И по какому праву позволяете себе подобные высказывания в мой адрес?

На мгновение на его идеальном лице проскальзывает ступор. Он явно не ожидал такого отпора. Но ступор быстро сменяется яростью. Лицо его багровеет, желваки ходят ходуном, а медовые глаза темнеют, превращаясь в два раскаленных угля.

— Прикидываешься идиоткой?! — рычит он, и этот рык, кажется, сотрясает стены кабинета. Он отталкивается от косяка и делает шаг ко мне, нависая, как грозовая туча. — Ты что, забыла, с кем делила замок, титул и постель?! Ты забыла своего бывшего мужа, Дракенхейма, Анна?! Меня, который сделал из тебя ту, кем ты являешься? Без которого ты бы осталась ни на что не способной девкой?

Бывший. Муж.

Эти два слова обрушиваются на меня, как ледяная лавина, выбивая воздух из легких и замораживая все мысли.