Надежда гаснет.

Я вижу, как над у него над головой взлетает лезвие ножа.

И в этот самый миг, на грани между жизнью и смертью, в моей голове вспыхивает безумная, отчаянная мысль.

«А зачем именно мне пересекать черту? Ведь гораздо эффективнее будет наоборот…»

Адреналин обжигает вены.

Я бросаю попытку дотянуться до ворот и вместо этого я подгибаю свободную ногу, а когда лезвие уже начинает опускаться, со всей силы бью неизвестного каблуком, целясь в пах.

Я немного промахиваюсь, нога соскальзывает и ему прилетает по бедру. Но даже так раздается глухой хруст и яростный болезненный рык. Хватка неизвестного на мгновение ослабевает.

Этого оказывается более чем достаточно.

Я группируюсь и толкаю его. Толкаю его тяжелое, обмякшее тело от себя. Прямо на невидимую линию защитного контура.

Есть! Сработало!

В тот же миг земля под ним вспыхивает ослепительно-голубым светом. Из камней ворот выстреливают десятки светящихся нитей, которые, как змеи, обвивают его тело, пригвождая к месту.

Он яростно ревет, пытается вырваться, но магические путы держат его крепко.

Я отползаю назад, тяжело дыша, не в силах поверить, что у меня получилось.

Но мое торжество длится недолго.

— Тварь! — рычит он, и его голос искажается от ярости.

Он поднимает руку, и в его ладони вспыхивает сгусток опасного фиолетового света. Он что-то выкрикивает на незнакомом мне, гортанном языке.

Его магия бьет в голубые путы.

Раздается оглушительный треск, как будто лопнуло гигантское стекло. Голубое сияние гаснет.

Защитный контур Громвальда… разрушен.

Я в ужасе смотрю на него. Этот человек… он одним заклинанием уничтожил защиту уровня магистра-протектора! Кто он такой?!

От этого осознания у меня внутри все леденеет. Я смотрю на него, на эту фигуру, окутанную остатками темной магии, и понимаю, что сил у меня больше нет.

Даже чтобы просто встать. Я парализована ужасом.

Он делает шаг ко мне, и я вижу, как в его глазах пляшет безумие.

И в этот самый миг на него, с ревом ярости, откуда-то сбоку, из темноты, обрушивается что-то огромное, как скала.

Громвальд!

Слава богам! Он, видимо, почувствовал, как разрушили его защиту!

Они сталкиваются с таким грохотом, что, кажется, содрогается земля. Передо мной разворачивается самая настоящая первобытная схватка двух титанов. Я вижу лишь смазанные силуэты, слышу глухие удары, взрывы магии, рычание и хруст.

Но мой недолгий прилив облегчения быстро сменяется новым, еще более диким ужасом.

Громвальд. Этот громила, который в одиночку разнес целое здание… он… он уступает неизвестному.

Он ему проигрывает.

Я вижу, как замедляются движения моего магистра-протектора, как на его лице, помимо ярости, появляется усталость. А неизвестный, наоборот, кажется, только распаляется.

Раздается глухой, влажный звук удара. Неизвестный наносит короткий, усиленный магией удар Громвальду под ребра. Гигант кашляет, изо рта у него летит кровь.

А потом следует еще один сокрушительный удар и Громвальд, как срубленное дерево, с оглушительным грохотом падает на землю и замирает.

Все.

Тишина.

Внутри меня обрывается последняя ниточка надежды.

Если уж Громвальд не смог его остановить…

Неизвестный медленно поворачивается ко мне. Он пошатывается, из уголка его рта стекает струйка крови, но его глаза, скрытые в тени капюшона, горят адским огнем. Вокруг него клубится видимая, черн-фиолетовая аура, от которой исходит такая волна чистой, незамутненной жажды крови, что у меня леденеет душа.

Он идет ко мне.

Я отползаю назад, по-животному, на четвереньках, ничего не соображая от ужаса.

Я громко кричу, зову на помощь. Но я понимаю, что никто не придет. А даже если и придет, то никто не сможет его остановить…

Неизвестный медленно подходит ко мне, будто наслаждаясь моим ужасом. И в тот самый миг, когда он заносит над головой руку, в которой снова клубится фиолетовое пламя…

С неба раздается рев.

Такой мощный и оглушительный, что, кажется, сейчас треснут камни и обрушатся небеса.

Что-то огромное заслоняет лунный свет. Я поднимаю голову и замираю в благоговейном шоке.

С неба, на кожистых, перепончатых крыльях, прямо на нас пикирует гигантская тварь. Чешуя цвета обсидиана, из пасти вырываются клубы дыма, а глаза… глаза горят расплавленным, яростным серебром.

Это …дракон.

Самый настоящий дракон!

Он приземляется с таким грохотом, что земля содрогается, а меня отбрасывает в сторону.

Дракон оказывается прямо между мной и нападавшим.

И я, глядя в эти серебряные, полные ярости глаза, почему-то не чувствую страха. Только оглушительный, всепоглощающий восторг.

А ещ, меня не отпускает ощущение, что я знаю эти глаза. Я видела их буквально только что и отчаянно не хотела, чтобы их обладатель уезжал.

Эдгар.

Неизвестный, не раздумывая ни секунды, бросается на нового противника и между ними вспыхивает новая битва. Но по сравнению с этой, то, что было между Громвальдом и неизвестным, – просто детская возня в песочнице. В какой-то момент огромная фигура дракона вдруг расплывается, окутывается пламенем и… сжимается. И вот передо мной уже стоит Эдгар, но не тот, которого я видела в последний раз, а другой — с проступающей чешуей вместо кожи, с горящими глазами и опасными когтями на руках.

Эдгар и неизвестный движутся с нечеловеческой скоростью, воздух вокруг них взрывается вспышками магии. Отблески драконьего пламени сталкиваются с фиолетовыми разрядами, земля буквально стонет под их ногами.

Я смотрю на этот безумный смертельный танец затаив дыхание, и с ужасом понимаю, что даже сейчас, в своем боевом обличье, Эдгару не легко дается схватка с этим неизвестным в капюшоне.

Но тут, когда Эдгар, кажется, готовит решающий удар, происходит что-то странное.

Неизвестный вскидывает руку. Яркая, ослепительная, белая вспышка бьет по глазам. В воздухе перед ним мерцает и будто расходится в стороны, образуя рваную, пульсирующую дыру в никуда.

И он, этот неизвестный, не колеблясь, ныряет в нее.

Дыра моментально схлопывается, оставляя после себя лишь запах озона и оглушительную, мертвую тишину.

Эдгар издает яростный рев и бросается туда, где только что была дыра в пространстве, но его когти лишь царапают воздух.

Чешуя на его коже медленно втягивается обратно, глаза перестают гореть серебром, снова становясь серыми, как грозовое небо. Но ярость в них все еще полыхает.

Рядом раздается стон. Громвальд. Он приходит в себя, садится, держась за голову.

Эдгар на мгновение бросает на него взгляд, а потом в два шага оказывается рядом со мной. Он опускается на одно колено, и его руки, сильные, горячие, осторожно касаются моих плеч.

— Анна. Ты цела? Он ранил тебя?

Я смотрю на него, на его встревоженное, до боли родное лицо, и не могу вымолвить ни слова.

Меня трясет. Мелкой, противной дрожью, от которой сводит зубы.

Я лишь молча киваю.

— Но… как? — наконец, шепчу я, и мой голос звучит, как скрип несмазанной телеги. — Ты же… ты же уехал.

— Я почувствовал, — говорит он, и его голос, низкий и рокочущий, действует, как самое сильное успокоительное. — Резкий, мощный всплеск магии.

«Защитный контур Громвальда», — проносится у меня в голове, — «Должно быть он почувствовал, что конур был уничтожен».

— Я испугался, что с тобой что-то случилось, — он осторожно, почти невесомо, касается моей щеки, стирая грязь и слезу, которую я даже не заметила. От этого простого, нежного прикосновения у меня внутри все переворачивается. — Пришлось вернуться.

— Спасибо, — выдыхаю я, и в этом слове – вся моя благодарность, все мое облегчение, вся моя… нежность к этому человеку, — Ты спас меня. Если бы не ты… я… я…

Мой голос дрожит, я даже не в силах закончить фразу.