— Мой долг – защищать эту академию. И ее ректора, — бурчит он. — Тем более, от таких… скользких типов.

И тут в моей голове рождается идея. Отчаянная, но, возможно, единственно верная в сложившейся ситуации. После двух нападений за два дня я понимаю, что моя безопасность – и безопасность всей академии – висит на волоске.

— Декан Громвальд, — начинаю я осторожно, — я понимаю, что после нашего вчерашнего разговора это прозвучит странно, но… у меня к вам есть одно деловое предложение.

Гигант удивленно вскидывает бровь.

— Раз уж речь зашла о защите и помощи… Пока мы не восстановим финансирование вашего факультета в полном объеме, что вы скажете, если я предложу вам временную должность на полставки… — я запинаюсь, понимая, что слово «охранник» прозвучит для него оскорбительно, а потому лихорадочно придумываю должность повнушительней. — …должность магистра-протектора Академии. Ответственного за всю ее безопасность, как внутреннюю, так и внешнюю.

Громвальд на мгновение задумывается. Его суровое лицо становится непроницаемым. Я вижу, как в его голове борются гордость и здравый смысл.

— Хм… Магистр-протектор, значит, — он пробует слово на вкус. — А что, мне нравится. Но у меня есть одно условие, госпожа ректор.

— Какое же? — настораживаюсь я, ожидая от него что Громвальд сейчас потребует восстановить его факультет, а возможно даже выделить ему целый отдельный корпус. Причем, обязательно новенький.

— Вы выделите мне отдельный, неприкосновенный бюджет на практические занятия для моих оставшихся студентов. Небольшой, — он поднимает палец, — но его не коснется рука этого… счетовода. Чтобы я мог закупать им нормальные тренировочные артефакты, а не древние игрушки со склада.

Я на секунду задумываюсь.

Еще одна статья расходов в нашем и без того дырявом бюджете…

Но потом вспоминаю холодное лезвие у своей шеи, хищную ухмылку Дракенхейма… и понимаю, что безопасность сейчас дороже любых денег.

А Громвальд, кажется, единственный во всей этой академии, кто способен ее обеспечить.

— Хорошо, я выделю вам бюджет и господин Райнер не будет ставить его под сомнение. Однако, — я смотрю в его напряженные глаза, — Все траты буду контролировать лично я. А так же, буду следить, чтобы закупленные артефакты использовались непосредственно на занятиях, а не покупались для каких-либо иных целей.

Громвальд задумчиво жует губу, а потом на его суровом лице появляется нечто вроде довольной усмешки.

— И все равно это лучше, чем биться со счетоводом по поводу каждой монеты. В таком случае, госпожа ректор, позвольте проводить вас до вашего кабинета. Как ваш новый Магистр-протектор, я обязан убедиться в вашей безопасности.

Учитывая все произошедшее, я не вижу смысла отказываться и принимаю его предложение.

Громвальд идет рядом, и я с удивлением отмечаю, что в его движениях, несмотря на всю его мощь, есть какая-то неуклюжая галантность. Пока мы идем к кабинету, я ловлю себя на мысли, что его присутствие рядом вселяет странное чувство защищенности.

«Кто бы мог подумать, что эта гора мышц, этот ходячий вулкан, окажется более обходительным, чем лощеный аристократ Дракенхейм», — с иронией думаю я.

Мы подходим к двери моего кабинета. Я благодарю Громвальда, отпускаю его и уже собираюсь войти, потянув руку к дверной ручке, как вдруг…

В этот момент дверь с грохотом распахивается изнутри, едва не сшибая меня с ног!

Я в панике отскакиваю назад, сердце ухает куда-то в пятки. Что на этот раз?! Новое нападение?!

Из кабинета, спотыкаясь, вылетает Райнер. Лицо у него бледное, как бумага, очки съехали набок, а в глазах – смесь смятения и праведного негодования.

— Райнер?! Что случилось?! — кричу я, подбегая к нему.

Он замечает меня, и на его лице отражается облегчение.

— Госпожа ректор! Слава богам, вы здесь! Я как раз бежал вас искать!

— Райнер, успокойтесь, — я хватаю его за плечи, пытаясь привести в чувство. — Вдох-выдох. А теперь, пожалуйста, по-человечески, объясните, что стряслось?

Он сглатывает, его губы дрожат. Он смотрит на меня полными отчаяния глазами.

— Пропало… — шепчет он, и его голос срывается. — Госпожа ректор… все пропало!

— Райнер, что пропало?! Без паники, медленно и по-человечески расскажите что произошло. Я ничего не понимаю.

Мой учительский тон, кажется, немного приводит его в чувство. Он делает несколько судорожных вдохов, поправляет очки и, все еще дрожащим голосом, выпаливает:

— Бумаги! Отчеты! Все пропало! Я сегодня утром пришел в ваш кабинет, чтобы продолжить работу… а там… пусто! Все счета, все квитанции, все, на чем я основывал свои расчеты! Просто исчезло…

Я на секунду замираю, переваривая услышанное. Пропали. Все. Документы. Да вы издеваетесь?! Это уже даже не смешно. Это какой-то дурной сон, из которого я никак не могу проснуться.

— Как пропали? — этот вопрос кажется мне до смешного глупым, но ничего умнее в голову не приходит. — Прямо из моего кабинета? Но ведь он был заперт!

— Вот именно! — Райнер возмущенно всплескивает руками. — Я отлично помню как его запирали! К тому же, замок не взломан, на окнах решетки. Но бумаг нет! И не только официальных отчетов! Пропали даже мои черновые наброски! Те, самые где я отмечал самые подозрительные места, в которых расходы по бумагам совершенно не сходились с реальностью! Все, что уцелело, – это та краткая сводка, что я приносил вам вчера вечером. Все остальное – просто испарилось!

Я слушаю его, и холодный ужас сменяется ледяной, расчетливой яростью.

Кто-то очень хитро и оперативно замел следы. Кто-то, кто прекрасно знал, на что может наткнуться Райнер. И этот кто-то… имел доступ в мой кабинет.

Так, Анна Дмитриевна, включаем логику. У кого был ключ?

У меня, но я вчера отдала его Райнеру, чтобы он мог поработать с документами. Но ему самому нет никакого смысла что-то делать с бумагами. Наоборот — в интересах РАйнера как можно быстрее разобраться с дырами в бюджете, чтобы я восстановила его кафедру. Значит, был кто-то третий.

Но кто?

В голове мгновенно вспыхивают два имени.

Первое – очевидное до банальности. Диарелла. Она была здесь хозяйкой, у нее наверняка остался дубликат ключа. И мотив у нее самый что ни на есть прямой – скрыть свои финансовые махинации, уничтожить улики и подставить меня, лишив единственного инструмента для расследования.

А второе имя… второе имя я даже боюсь произносить вслух.

Камилла. Ключница и Смотрительница Хозяйства.

Волна горечи и обиды подступает к горлу.

И хотя мне так хочется верить ей, ее преданности, ее усталой, но искренней заботе об академии… я не могу. Не могу позволить себе быть наивной дурочкой.

А вдруг она не так проста, как кажется? Вдруг Диарелла ее запугала? Или подкупила? Или они вообще заодно?

От этих мыслей становится тошно. Недоверие – это яд, который отравляет все вокруг. Но в моей ситуации доверять кому-либо на сто процентов – непозволительная роскошь. Особенно, когда на кону стоит мое собственное будущее и будущее всей академии.

— Райнер, где сейчас Камилла? — спрашиваю я, и мой голос звучит жестко и решительно.

— Райнер, где мне найти Камиллу? — спрашиваю я, и голос мой звучит жестко и решительно.

Он подсказывает, что в это время она обычно находится в кладовых хозяйственного блока. Я киваю и, не говоря больше ни слова, решительно направляюсь туда.

Нахожу ее в полутемном, заставленном какими-то мешками и ящиками помещении. Она пересчитывает свитки пергамента, и при виде меня на ее лице появляется удивление.

— Госпожа ректор? Что-то случилось?

— Камилла, — я останавливаюсь на пороге. — Нам надо серьезно поговорить.

Она напрягается, видя мое выражение лица, которое не предвещает ничего хорошего.

— В чем дело? — осторожно интересуется она.

— Скажите мне честно, Камилла, — я подхожу к ней вплотную и смотрю прямо в глаза. — У вас есть доступ в мой кабинет? Дубликат ключа?