Тишина взрывается.

Радостный, недоверчивый, возбужденный гул наполняет коридор.

Студенты начинают переговариваться, на их лицах – шок, сменяющийся восторгом. Они не могут поверить своему счастью.

Но парень в очках, мой главный оппонент, не спешит радоваться. Он смотрит на меня долго, испытующе, словно пытается заглянуть в самую душу.

— Госпожа ректор… — наконец, говорит он, и шум вокруг стихает. — Почему? Зачем вам это? Это… это слишком щедрые условия. В чем ваша выгода?

Я смотрю на него, на его серьезное, умное лицо, и понимаю, что он заслуживает честного ответа.

Что они все заслуживают честности.

— Потому что господин Дракенхейм, — я делаю паузу, и от моего признания по толпе снова пробегает шепот, — мой бывший муж.

Шок. На их лицах – чистое, незамутненное изумление.

— И, зная его, — продолжаю я уже тише, но так, чтобы слышал каждый, — я не уверена, что он переманивает вас к себе из-за ваших выдающихся талантов. Боюсь, вы для него – лишь пешки. Очень подлый, но действенный способ ударить по мне, лишив академию лучших студентов. — Я обвожу их теплым, искренним взглядом. — Тогда как мне, в отличие от него, не все равно, что с вами будет. Я педагог. И мой долг – заботиться о своих учениках. Если вы все же решите уйти, я хочу быть уверена, что вы уйдете туда, куда хотите вы сами, а не туда, куда вас загнали обстоятельства и чужие интриги. Ваше будущее – это не разменная монета в моих спорах с бывшим мужем. Вот и вся моя выгода.

Я замолкаю.

И в наступившей тишине чувствую, как что-то меняется. Во взглядах, направленных на меня, больше нет ни недоверия, ни скепсиса.

Только удивление, уважение и… зарождающаяся преданность.

Я понимаю, что сейчас – ключевой момент. Я завоевала их доверие. Теперь нужно превратить это доверие в общую цель.

— Но есть и вторая причина, почему я это предлагаю, — добавляю я, и мой голос становится серьезнее. — Причина, которая касается не только вас, но и будущего всей академии Чернолесья.

Я делаю паузу, давая им осознать важность момента.

— У меня есть всего год, чтобы доказать Магическому Совету, что эта академия чего-то стоит. Что ее не нужно закрывать. И одно из главных условий – это ваши успехи. Через полгода как минимум двое из вас должны войти в десятку лучших студентов провинции. А через год – в тройку лучших. — Я обвожу их взглядом, и теперь в моих глазах не просто сочувствие, а азартный блеск. — Чтобы добиться этого, нам нужно начинать готовиться уже сейчас. И вы, те, кто стоит передо мной, – мой главный актив. Моя главная надежда. Я хочу не просто помочь вам поступить в другую академию. Я хочу сделать из вас таких специалистов, чтобы другие академии и работодатели сами выстраивались в очередь, мечтая заполучить вас!

Мои слова, кажется, попадают в самое сердце.

В глазах студентов загорается огонь.

И этот огонь не просто надежды, а высоких амбиций!

Парень в очках делает шаг вперед. На его лице больше нет ни тени сомнения.

— Госпожа ректор… — говорит он громко и четко. — Я с вами.

А затем, повернувшись к своим товарищам, он вскидывает кулак и кричит:

— К демонам «Дракенвальд»!

— К демонам! — подхватывает толпа, и этот дружный, воодушевленный крик эхом разносится по гулким коридорам, вдыхая в них жизнь, которой они не знали уже много лет. — Мы остаемся!

Я стою и смотрю на них, и чувствую, как к горлу подступает ком.

Хочется смеяться и плакать одновременно.

От облегчения, от радости, от этого пьянящего чувства единения.

Получилось! У меня получилось достучаться до них! И, теперь, у меня есть команда.

Мы договариваемся, что они немедленно возвращаются на свои текущие занятия, а я займусь организацией нашего «спецкурса».

Студенты, возбужденно переговариваясь, расходятся, и в коридоре остаемся только мы с Лайсией.

— Лайсия, — я поворачиваюсь к ней, чувствуя невероятный прилив энергии. — Работы у нас непочатый край.

— Да, госпожа ректор! — она смотрит на меня сияющими глазами, готовая к любым подвигам.

— Слушай внимательно. Первое: нам нужно срочно провести… тестирование. Оценить реальный уровень знаний этой группы, чтобы понять, где самые большие пробелы. Второе: на основе этих данных нужно составить ускоренный учебный план. Третье: отобрать для них лучших преподавателей, которые готовы будут взять на себя дополнительную нагрузку. И четвертое: понадобится отдельная аудитория, где они смогут заниматься, не мешая остальным и, возможно, дополнительные учебные материалы. Справишься?

Я в своей стихии. Организация учебного процесса – это то, что я умею и люблю.

— Я все сделаю, госпожа Анна! — с энтузиазмом кивает Лайсия. — Все организую! Но…

Она осекается на полуслове, и улыбка медленно сползает с ее лица.

— Что «но»? — настороженно переспрашиваю я, внутренне готовясь к чему-то неприятному.

Лайсия виновато опускает глаза.

— Но… Есть одна проблема. Которая может возникнуть в самом начале. И… она может поставить под угрозу всю нашу затею.

Моя радость мгновенно испаряется, сменяясь привычным уже напряжением.

Ну вот, все именно так, как я и думала.

Похоже, что пять минут спокойствия – это предел для этой академии.

— И что же это за проблема, Лайсия? — спрашиваю я, уже чувствуя, как внутри все холодеет.

Лайсия тяжело вздыхает, и от этого вздоха у меня внутри все снова холодеет.

— Наши лучшие преподаватели… — начинает она, виновато глядя на меня. — Боюсь, они не согласятся на дополнительную нагрузку. Даже ради такого благого дела.

— Но почему? — я искренне не понимаю. — Они же педагоги! Они должны радоваться возможности помочь талантливым студентам!

— Они бы и рады, госпожа Анна, — горько усмехается Лайсия. — Если бы им было, на что кормить свои семьи. Академия задолжала им жалованье. Некоторым – за несколько месяцев. Вы ведь сами поручили мне собирать жалобы и предложения. Так вот, это – жалоба номер один.

Я в шоке смотрю на нее. Задолженность по зарплате?!

В моей голове это просто не укладывается!

— Как?! В смысле – задолжала?! — я чувствую, как мой голос срывается от возмущения. — Почему?!

— Потому что так решила госпожа Диарелла, — пожимает плечами Лайсия. — Она использовала жалованье как рычаг давления. Кто-то не признавал ее авторитет, кто-то осмеливался просить прибавки, а кому-то она просто решила насолить из личной неприязни. В итоге самые сильные и принципиальные преподаватели сидят без денег уже несколько месяцев. Ведут минимальный набор предметов и часов, просто чтобы к ним больше не было претензий. Поэтому, я очень сомневаюсь, что они согласятся работать в долг, даже ради вас. Конечно, можно пригласить преподавателей послабее…

— Нет! — отрезаю я так резко, что Лайсия вздрагивает. — Никаких «послабее»! Если мы хотим сделать из них лучших, их должны учить лучшие!

Я начинаю мерить шагами коридор.

Ситуация кажется патовой. Денег нет. Документов нет. Спонсора нет.

А теперь еще и преподаватели-забастовщики.

Да что ж это за проклятое место!

Так, стоп. Без паники, Анна Дмитриевна.

Ты – руководитель. А руководитель должен не паниковать, а решать проблемы.

Должен же быть какой-то выход! Какой-то ресурс, который я упустила…

И тут в голове вспыхивает безумная, почти нелепая идея.

Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к Лайсии.

— Лайсия, скажи, а мне… — я запинаюсь, чувствуя себя полной идиоткой. — Мне, как ректору, вообще положено какое-то жалованье?

Лайсия удивленно хлопает глазами.

— Да, конечно, госпожа Анна! — говорит она. — Жалованье ректора выплачивается отдельным переводом, напрямую из казны Магического Совета. Оно как раз должно прийти со дня на день.

Отлично! Просто отлично!

На моем лице снова появляется улыбка азартного игрока. Кажется, у меня есть решение!