Толпа, недовольно перешептываясь и ворча, начинает медленно расходиться, оставляя меня одну в пустом, темном коридоре.

Я прислоняюсь спиной к холодной стене и медленно сползаю на пол, чувствуя, как дрожат мои ноги.

Я выиграла.

Еще одну битву.

Но какой же, черт возьми, ценой.

Я чувствую себя, как выжатый лимон. Пустой, обессиленной, выпотрошенной.

Вся моя энергия, вся моя воля ушла на то, чтобы держать лицо перед этой напуганной, разъяренной толпой.

Я кое-как поднимаюсь, забредаю в свой кабинет, запираю дверь и просто падаю на диван, зарываясь лицом в пыльные подушки.

Пять минут.

Просто дайте мне пять минут тишины, и я, может быть, снова смогу дышать.

Но, видимо, в этой академии понятие «тишина» находится под запретом.

Едва я успеваю сделать один-единственный, дрожащий выдох, как в дверь раздается грохот.

БУМ! БУМ! БУМ!

Это не стук. Это удары.

Такие, словно кто-то пытается выломать дверь кулаком.

Мое сердце ухает куда-то в пятки.

Неужели, они вернулись? И на этот раз они не собираются разговаривать.

Я в панике вскакиваю, оглядываясь в поисках хоть какого-то оружия. Тяжелый подсвечник? Чернильница?

«Анна Дмитриевна, вы серьезно собираетесь отбиваться от толпы канцелярскими принадлежностями?» — истерично вопит мой внутренний голос.

Адреналин бьет в голову. Вместо того чтобы спрятаться, я, сама не зная зачем, срываюсь с места и распахиваю дверь.

На пороге стоит Громвальд.

Он весь какой-то взъерошенный, лицо красное, глаза горят диким, почти безумным огнем. От него пахнет озоном, каменной пылью и… злорадным триумфом.

— Я так и знал! — рычит он, даже не поздоровавшись.

Страх мгновенно отступает, сменяясь полным недоумением.

Я опираюсь на дверной косяк, чувствуя, как отступает адреналин, оставляя после себя лишь глухую, свинцовую усталость.

— Что вы знали, магистр-протектор? — спрашиваю я, и мой голос звучит, как скрип несмазанной телеги.

Он делает глубокий вдох, пытаясь унять свое возбуждение, и его голос опускается до низкого, яростного грохота.

— Кристалл. Он не сам сломался. Его сломали.

Я смотрю на него, и смысл его слов доходит до меня не сразу.

А когда доходит, по моей спине бежит ледяная волна ужаса, гораздо более страшного, чем страх перед толпой.

Не несчастный случай. Не износ. Не ветхость.

Атака. Диверсия. Подлость.

Я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног, и я хватаюсь за дверь, чтобы не упасть.

— Кто?! — шепчу я пересохшими губами.

Тем временем, мой мозг, заработавший на пределе, мгновенно подсовывает мне два очевидных ответа. Или Диарелла. Или… Дракенхейм. Больше просто некому — только им выгодно, чтобы я провалилась.

Но ответ Громвальда рушит все мои логические построения.

— Тот, кто был вчера здесь, с нами, — рычит он, и его глаза сверкают в темноте. — Тот, кто стоял в толпе и сочувственно качал головой.

Я ошарашенно смотрю на него. Вчера?

Но вчера здесь были только наши преподаватели и несколько студентов…

Ни Диареллы, ни, тем более, Дракенхейма здесь и в помине не было. Я лихорадочно перебираю в памяти лица – уставшие, испуганные, сочувствующие…

Кто из них мог оказаться предателем? Зачем?

— Вы… вы можете сказать точнее? — с замиранием сердца спрашиваю я.

— Проще показать, — он хватает меня за локоть, и его хватка похожа на стальные тиски. — Идемте.

Громвальд тащит меня к главным воротам, где в предрассветном сумраке слабо светятся его защитные руны.

— Смотрите сюда, госпожа ректор, — рычит он, указывая на сложную вязь символов на арке. — Это внешний защитный круг. Моя работа. Он фиксирует все, что пересекает порог академии. Так вот, — он поворачивается ко мне, и его глаза в этом ракурсе мне кажутся горящими углями, — за всю ночь ни одна посторонняя душа не пересекла периметр. Ни туда, ни обратно.

Я замираю, и по моей спине пробегает ледяной холодок. Не было посторонних. Значит…

— …кто-то из своих, — заканчивает он мою мысль, и в его голосе звучит мрачное удовлетворение.

Мое сердце сжимается.

Предатель. Среди нас.

Это гораздо хуже, чем враг извне.

— Но это еще не все, — продолжает он, увлекая меня за собой обратно, во внутренний двор к разбитому кристаллу. — Я расставил несколько малых контуров вокруг ключевых зданий. В том числе и здесь, — он кивает на едва заметное свечение у себя под ногами, — И это мне позволило почувствовать, что за секунду до взрыва был зафиксирован мощный, направленный выброс разрушающей магии. Прямой удар.

— Но я не понимаю, — я растерянно качаю головой. — Как это доказывает, что диверсантом был кто-то из той толпы, что стояла здесь вчера?

Громвальд раздраженно фыркает, словно я задала самый глупый вопрос на свете.

— Потому что тот, кто это сделал – идиот! — рычит он. — Кем бы он ни был, он знал о моих ловушках. Его расчет был прост и, надо признать, логичен. Он бьет по кристаллу мощным заклинанием. Кристалл взрывается, высвобождая в ответ волну энергии в сотни раз сильнее. Эта ответная волна сметает все магические следы, все ловушки, все улики. Чистая работа. И все бы у него получилось, будь наш кристалл новым и сильным.

Он делает паузу, и на его лице появляется хищная, торжествующая ухмылка.

— Но наш кристалл был уже на последнем издыхании. Энергия, которую он выпустил при взрыве, оказалась слабее того заклинания, которым его ударили. И в итоге… — он смотрит на меня горящими глазами, — …вместо того чтобы стереть мои ловушки, диверсант их активировал! Он запер сам себя в моем защитном контуре!

Я слушаю его, и у меня перехватывает дыхание от всех этих магических выкладок.

— Если бы преступник попытался сбежать, я бы сразу понял кто это. — с горечью добавляет Громвальд, — И взял бы его тогда тепленьким! Но все испортила эта паникующая толпа! Они как стадо прибежали* сюда и подарили ему возможность как ни в чем не бывало уйти!

Я смотрю на этого огромного, грубого, вспыльчивого мужчину, и впервые вижу не просто громилу, а… гения.

Но гения не как Райнер, а другого типа. Настоящего профессионала защитной и атакующей магии. Расчетливого и опытного.

И я понимаю, что, доверив ему защиту академии, я приняла одно из самых верных решений в своей новой жизни. Пусть Громвальд резок, несдержан и вспыльчив, но свое дело он знает, как никто другой. И сейчас, благодаря его предусмотрительности, у нас есть шанс поймать предателя, который все еще ходит по этим коридорам.

— То есть… — я еще раз делаю выжимку из всего, что рассказал Громвальд, — …преступник ударил по кристаллу, случайно активировал защиту и, чтобы не попасться, спрятался где-то здесь, поблизости, пока мы все прибежим на шум, а потом просто вышел из укрытия и смешался с толпой? Притворился одним из нас?

— Именно, — рычит Громвальд, и в его глазах полыхает холодная ярость.

— Тогда, получается, он должен был где-то отсиживаться в таком месте, откуда нам его было не заметить, а вот мы ему были бы хорошо видны. И пока отсиживался, вполне мог наследить или оставить какую-нибудь улику.

Я обвожу взглядом небольшой, замкнутый двор.

Вот только где? Где здесь можно было спрятаться так, чтобы остаться незамеченным?

Мы с Громвальдом осматриваем самые очевидные места: темную нишу за постаментом, арками галереи, старую каменную скамью в углу.

Ничего. Ни единого следа. Только пыль и старые листья.

Разочарование холодным комком подступает к горлу.

Неужели мы зашли в тупик?

И тут, словно вспышка, в голове рождается идея. Прямо из моих старых, земных детективных сериалов.

— Магистр-протектор, — я поворачиваюсь к Громвальду. — Давайте проведем… следственный эксперимент.

Он удивленно вскидывает бровь.

— Седвеный перемент? Это что за заклинание такое?