Однако, я ее тут же отметаю. Нет, это все равно что просить лису посторожить курятник. Я больше чем уверена, что Дракенхейм с радостью навешает мне такой отборной лапши на уши, что я потом сама не разберу, где правда, а где вымысел!

Внутреннее чутье уже не один раз спасало меня в прошлой жизни от неприятностей. А сейчас оно непреклонно: "Не верь ему! Не верь ни единому слову!"

Этот человек – хищник, и он загнал меня в угол не для того, чтобы помочь.

Дракенхейм явно преследует свои цели. И если я сейчас соглашусь на его "щедрое" предложение, не зная всех подводных камней, то вполне могу оказаться в ситуации, которая будет в стократ хуже нынешней.

Кто знает, какие обязательства он на меня повесит? Какие бумаги заставит подписать? Нет уж, спасибо. Хватит с меня чужих проблем и чужих ошибок.

По крайней мере, здесь, в этой академии, я хотя бы понимаю, что от меня требуется. А там? Неизвестность пугает гораздо больше.

Нет. Я не могу. Не буду.

— Я отказываюсь! — голос мой звучит неожиданно твердо, даже для меня самой. Я отталкиваю его руки с такой силой, что он на миг теряет равновесие и отступает на шаг. Это дает мне возможность сделать спасительный вдох.

На лице Дракенхейма проскальзывает удивление, быстро сменяющееся холодной яростью. Глаза сужаются, желваки играют на скулах.

— Отказываешься? — переспрашивает он медленно, с ледяным спокойствием, которое гораздо страшнее крика. — Ты хоть понимаешь, от чего ты отказываешься, глупая девчонка? Я предлагаю тебе спасение! Единственный шанс избежать позора и… более серьезных последствий!

— Я предпочитаю самой выбирать, каким образом мне спасаться, — твердо отвечаю я, глядя ему прямо в глаза.

Он делает шаг ко мне, снова нависая.

— Ты пожалеешь об этом, Анна, — шипит он, его голос полон яда. — Очень сильно пожалеешь. Я давал тебе шанс. Легкий выход. Но ты сама выбрала сложный путь.

— Да, ты совершенно прав. Это мой выбор, — отрезаю я, — и поэтому я не намерена от него отказываться.

— Что ж, — он кривит губы в злобной усмешке. — Не говори потом, что я тебя не предупреждал. Если у тебя и раньше не было ни единого шанса вытащить эту дыру из… ну, ты поняла… то теперь я лично позабочусь о том, чтобы Совет как можно быстрее убедился в твоей полной некомпетентности. Я сделаю все, чтобы твой провал был громким и окончательным. Ты будешь раздавлена, Анна. Можешь мне поверить.

Холодок пробегает по спине от его слов. Я верю. Верю, что он способен на любую подлость. Но страх смешивается с упрямым гневом. Не дождется!

— На этом наш разговор окончен, Дракенхейм, — говорю я холодно, указывая ему на выход. — Можешь возвращаться в свою блестящую академию и радоваться своим успехам. А нам здесь… некогда болтать. Работы много.

Он раздраженно фыркает.

— Конечно, окончен! Даже не сомневайся! Но прежде чем я уйду…

Он резко подается вперед, его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Я вижу расширенные зрачки, чувствую его горячее дыхание.

Что он собрался делать?!

Неужели… он пытается меня поцеловать?

Инстинкт срабатывает быстрее разума. Звонкая пощечина обрывает его движение. Моя ладонь горит, а на его щеке медленно проступает красный след.

— Выметайся! — шиплю я, отступая еще на шаг, готовая защищаться.

На его щеке медленно проступает красный след. Но, к моему удивлению, он не выглядит разъяренным. Наоборот, на его губах появляется странная, хищная улыбка. Он проводит языком по губам, его глаза темнеют, и в них вспыхивает какой-то нездоровый огонь.

Кажется, моя пощечина его не столько разозлила, сколько… раззадорила? От этой мысли становится по-настоящему жутко.

— А ты стала еще интереснее, Анна, — мурлычет он, делая шаг назад. — Гораздо интереснее, чем раньше. Зря ты тогда ушла от меня. Ох, зря… Но ничего, мы это исправим. Рано или поздно.

Он бросает на меня последний долгий, изучающий взгляд, полный не то угрозы, не то обещания, разворачивается и уходит, не оглядываясь. Его уверенная походка, прямая спина – все в нем кричит о самодовольстве и силе.

Я стою несколько секунд, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Сердце колотится как сумасшедшее. Ну и тип! Мерзкий, самодовольный, опасный… И он явно не собирается оставлять меня в покое.

Руки дрожат, сердце колотится как бешеное. Адреналин все еще бурлит в крови.

Ну и денек! Просто фейерверк эмоций и событий! Перевести бы дух…

Медленно бреду в сторону своего кабинета. Нужно выпить воды, успокоиться, обдумать все, что на меня свалилось. Подхожу к двери и… замираю в полном изумлении.

К моему кабинету выстроилась очередь! Настоящая, живая очередь человек из десяти-пятнадцати! Судя по внешнему виду преподаватели, сотрудники. Они стоят, переминаются с ноги на ногу, что-то тихо обсуждают. И все ожидающе смотрят на меня.

Что, черт возьми, здесь происходит?

Внутри разливается холодное чувство тревоги.

«Надеюсь, они пришли не чтобы все разом уволиться после моей пламенной речи?» — проносится у меня в голове.

Замечаю в толпе Камиллу и решительно направляюсь к ней.

— Камилла, что здесь происходит? — шепотом спрашиваю я, стараясь не привлекать лишнего внимания. — Кто все эти люди?

Камилла смотрит на меня с легким удивлением, смешанным с сочувствием.

— А что вы хотели, госпожа ректор? Вы же сами сказали, что если у кого-то возникнут вопросы или предложения, ваши двери всегда открыты. Вот они и ждут. Диарелла, знаете ли, не особо жаловала диалоги с подчиненными. Так что все проблемы, жалобы и гениальные идеи, накопившиеся за время ее… кхм… правления, теперь дружно обрушатся на вашу светлую голову. Готовьтесь. Это только начало. 

Смотрю на эту очередь, которая, кажется, с каждой секундой только растет, и внутри все холодеет.

Камилла права. Я ляпнула лишнего. Сказала, не подумав о последствиях.

В моем мире к директору тоже можно было обратиться за помощью, высказать свои предложения, поделиться сомнениями. Вот только, если дело не касалось чего-то срочного, под это были выделены приемные часы, все было спокойно и цивилизованно. А тут – живая очередь, как за дефицитным товаром в советские времена!

С другой стороны, а как иначе? Чтобы вытащить эту академию из болота, мне действительно нужно держать руку на пульсе. Знать, чем дышит коллектив, какие у кого проблемы, какие настроения. Иначе как принимать взвешенные решения?

Да, сейчас это совершенно не вовремя. У меня дел по горло, инспекторы дышат в затылок, Дракенхейм строит козни… Но если я сейчас отмахнусь от них, как от назойливых мух, то окончательно потеряю их доверие. А без поддержки коллектива я эту академию точно не вытащу.

— Хорошо, Камилла, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал бодро и уверенно. — Раз уж у нас есть столько желающих высказаться, примем каждого!

Тяжело вздыхаю, собирая остатки воли в кулак.

— Прошу прощения за ожидание, господа, — говорю я, обращаясь к коллегам, — Пожалуйста, проходите по одному. Я всех выслушаю.

Первые несколько посетителей проходят относительно быстро. В основном, это формальные приветствия, выражение надежды на перемены к лучшему… Но уже на пятом посетителе я готова была лезть на стену.

А еще я начала горько жалеть о своей опрометчивой фразе про "открытые двери". Если бы я знала, что меня ждет, я бы эти двери забаррикадировала!

Начинается нескончаемый поток жалоб. Все как под копирку: условия работы отвратительные, зарплата мизерная (интересно, а какая она тут вообще?), в академии ничего не хватает.

Один пожилой преподаватель с бородой до пояса, представившийся профессором Румпельштайном, специалистом по древним рунам, чуть ли не со слезами на глазах рассказывал, что ему приходится приносить из дома собственный мел, потому что академический «шкрябает по доске, как когтями по стеклу, и рассыпается в пыль, не оставляя следа!»