Я моментально напрягаюсь.

— Варианты? — переспрашиваю я, и в моем голосе звенят стальные нотки. — Какие еще варианты?

Парень мнется, оглядывается на своих товарищей, словно ища поддержки.

— Нас… — он сглатывает, — …господин Дракенхейм приглашает нас в свою Академию «Дракенвальд». Он предлагает лучшие условия, одноместные комнаты в общежитии… Но мы должны дать ответ в течение недели.

Дракенхейм.

Волна бессильной, слепой ярости захлестывает меня. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Какой он гад! Какой же козлина!

Я не знаю в какой момент он решил провернуть эту схему — то ли после того, как узнал что я разослала письма по старой базе спонсоров, то ли после того как застала их вместе с Диареллой — но я уверена на сто процентов, что это его игра.

Теперь он не просто ждет, пока я провалюсь. Он делает все, чтобы это случилось как можно быстрее. Он бьет по самому больному, по самому уязвимому – по студентам.

Дает им ложную надежду, ставит их перед выбором без выбора, лишь бы выбить у меня почву из-под ног.

Вполне возможно, кстати, что и без Диареллы здесь тоже не обошлось.

Не могу сказать наверняка, но судя по тому как держится этот студент в очках, как выстраивает диалог, как тянется за знаниями, он довольно перспективный. Как и те, что сейчас стоят за его спинами. Есть даже вероятность, что это вообще одни из самых перспективных студентов, оставшихся в этой Академии.

А это значит, что если я их потеряю, то даже с учетом отстроенной академии окажусь отброшенной даже не на шаг назад, а еще дальше.

Я смотрю на лица этих студентов, на их отчаянную надежду на лучшую жизнь, и понимаю, что ненавижу Дракенхейма так, как не ненавидела прежде. Даже в момент нашего знакомства, даже когда я застала их с Диареллой, я не чувствовала ничего подобного.

А самое главное, что нет никакой гарантии в том, что Дракенхейм оставит их у себя. С него станется сначала переманить к себе ребят, а потом завалить их на ближайшей сессии и выгнать, чтобы остальные не начали возмущаться – а почему это каким-то деревенщинам предоставили условия лучше тех студентов, что учатся у него с самого первого дня?

Я смотрю на эти молодые, отчаявшиеся лица, и понимаю, что ненависть к Дракенхейму – это роскошь, которую я не могу себе сейчас позволить. Она сжигает изнутри, лишает способности трезво мыслить.

А мне сейчас, как никогда, нужна ясная голова.

Я заставляю себя сделать глубокий, медленный вдох, выталкивая из легких ярость и бессилие.

Так, Анна Дмитриевна, соберись. Ты не на поле боя. Ты в классе. Перед тобой – ученики, которым все еще нужна помощь. И твоя задача – не сорваться, а найти решение.

— Хорошо, — мой голос звучит на удивление спокойно. Я обращаюсь к парню в очках, но так, чтобы слышали все. — Я поняла вашу позицию. Но скажите мне честно… вы действительно так хотите учиться именно в «Дракенвальде»? Это академия вашей мечты?

По толпе пробегает неуверенный шепоток. Парень в очках на мгновение запинается, словно мой вопрос застал его врасплох.

— Ну… — отводит он взгляд. — Академия «Дракенвальд» уже довольно известна…

— Я не спрашиваю про известность, — мягко, но настойчиво прерываю я его. — Я спрашиваю про вас. Лично вы, и все, кто стоит за вашей спиной, — почему вы пришли в Академию Чернокнижья?

Студенты оживленно переглядываются, а парень в очках тяжело вздыхает.

— Мы выбрали эту академию не просто так, — наконец, неохотно признает он. — Изначально мы все поступали сюда, в Академию Чернокнижья, из-за ее уникальной программы по прикладной артефакторике, работе с древними заклинаниями и арканометрике. Часть этих программ разрабатывал еще мистер Розвелл. Ни в одной другой академии нет ничего подобного. Мы хотели стать… исследователями. Создателями. А не просто боевыми магами, которых штампует «Дракенвальд».

Ага! Вот оно! Первая зацепка!

Они не хотят быть винтиками в машине Дракенхейма!

Они хотят творить!

— Тогда почему не перевестись в другую академию, где есть хотя бы похожие исследовательские программы? — продолжаю я свой допрос. — Почему вы собрались идти к Дракенхейму?

— Вы шутите, госпожа ректор? — горько усмехается парень, — Одни требуют огромный вступительный взнос за перевод в середине года, которого ни у кого из нас нет. Другие – безупречные рекомендации и выдающуюся успеваемость за все годы обучения. А у нас с этим, мягко говоря, проблемы, спасибо последнему году «руководства» госпожи Диареллы. Не говоря уже о вступительных экзаменах, которые мы, скорее всего, просто провалим из-за огромной пропасти в знаниях, которая образовалась за это время. Предложение Дракенхейма – единственное, где от нас ничего этого не требуют. Так что, для нас это полседнее спасение.

Вступительный взнос… рекомендации… экзамены…

Я слушаю его, и в моей голове, в этом хаосе из проблем и угроз, вдруг вспыхивает свет. Яркий, ослепительный, как прожектор!

План!

У меня появился план!

Дерзкий, безумный, но абсолютно гениальный в своей простоте!

Паника, еще минуту назад сжимавшая мое сердце ледяными тисками, моментально рассеивается, уступая место горячему, пьянящему воодушевлению.

На моем лице снова появляется улыбка.

Студенты и Лайсия смотрят на меня с откровенным недоумением. Кажется, они решили, что их новый ректор окончательно тронулся умом.

— Что ж, господа студенты… — я делаю шаг вперед, и мой голос звенит от вновь обретенной уверенности. — Кажется, у меня для вас есть предложение. Предложение, которое, я уверена, устроит каждого из нас! 

Я чувствую себя так, будто стою на сцене перед началом самого важного спектакля в моей жизни.

Сейчас или никогда.

Либо я смогу их убедить, либо моя карьера ректора в этом странном мире закончится, так и не начавшись.

— Вы хотите уйти, потому что боитесь потерять время и отстать в учебе? — начинаю я, и мой голос звучит спокойно и уверенно. — Вы боитесь, что с плохими рекомендациями и пробелами в знаниях вас не возьмут в приличную академию? Вы боитесь, что предложение Дракенхейма – ваш единственный шанс? Я вас правильно поняла?

Парень в очках и несколько студентов рядом с ним неуверенно кивают.

— Отлично, — я улыбаюсь. — Тогда мое предложение снимает все эти проблемы. Итак, слушайте внимательно. Пункт первый: вы остаетесь здесь ровно на две недели, как я и просила. Пункт второй: эти две недели мы с вами будем учиться. Учиться так, как вы не учились никогда в жизни. Я лично прослежу за вашим расписанием. Мы с преподавателями организуем для вас настоящий интенсив, экспресс-курс, чтобы ликвидировать большую часть пробелов в знаниях, которые у вас образовались. Вы будете заниматься с утра и до вечера.

По толпе пробегает испуганный шепоток. Кажется, перспектива интенсивной учебы их даже немного пугает.

— И, наконец, пункт третий, самый важный, — я делаю паузу, привлекая их внимание. — Рекомендации. Все, что было при госпоже Диарелле, все ее записи, оценки, характеристики… можно считать недействительным. Потому что Магический Совет так и не утвердил ее в должности ректора. Она была лишь временным исполняющим обязанности. А это значит, что я, как легитимный ректор, имею полное право аннулировать все ее решения и выписать вам новые, безупречные рекомендации. С моей личной подписью и печатью академии.

В толпе воцаряется гробовая тишина. Я вижу, как у парня в очках от удивления сползают на нос его огромные очки.

— Проще говоря, господа студенты, — я улыбаюсь, чувствуя себя фокусником, который только что достал из шляпы кролика. — У вас беспроигрышная ситуация. В худшем случае, вы уйдете отсюда через две недели, но уже с подтянутыми знаниями и блестящими рекомендациями, с которыми вас примут не только в академию “Дракенвальд”, а в те, на которые вы целились сами. А в лучшем… — я обвожу их взглядом, — …в лучшем случае, за эти две недели вы увидите, что эта академия начинает меняться. И, возможно, вы решите остаться.