Не знаю что он только что сделал, но я уверена — если продолжать как ни в чем не бывало, быть беде.

А потому, я тут же кричу во все горло:

— СТОЙТЕ! ОСТАНОВИТЕ БУР! НЕМЕДЛЕННО!

Бур с визгом замирает, и в наступившей тишине мой крик кажется оглушительным.  Рабочие замирают, Райнер испуганно смотрит на меня, и только Гилберт поворачивается ко мне с выражением вежливого недоумения на своем холеном лице.

— Госпожа ректор, что случилось? — его голос сочится фальшивой заботой. — Зачем вы мешаете проведению вашего же эксперимента?

— Замените бур, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — И переделайте заклинание. С самого начала.

Гилберт картинно вздыхает и бросает на рабочих снисходительный взгляд.

— Простите, госпожа ректор, но это уже похоже на… — он делает паузу, подбирая самое ядовитое слово, — …женские капризы. У нас все шло по плану.

От этого слова – «капризы» – у меня внутри все вспыхивает. Я вижу, как рабочие за спиной Гилберта начинают посмеиваться, перешептываться. Слышу, как Гилберт отдает тихую команду: «Продолжайте». И понимаю, что слов они больше не услышат.

В следующий миг я, к собственному удивлению, срываюсь с места. Проношусь мимо ошарашенного Райнера, мимо Гилберта, и встаю прямо перед огромной, замершей головкой бура.

Я раскидываю руки в стороны, заслоняя собой каменную стену.

— Я сказала, стоп! — говорю я, и мой голос эхом разносится по штреку.

— Вы что творите?! — кричит один из рабочих. — С ума сошли?! Уйдите, это опасно!

— Я не сдвинусь с места, — чеканю я каждое слово, глядя прямо на Гилберта. — Ни на шаг. Пока вы не позовете господина Рокхарта.

Я стою, маленькая, хрупкая фигурка перед этой грудой металла, и чувствую, как по ногам бежит ледяная дрожь.

Но я не отступлю.

Я поставила на кон свою свободу, и я не позволю этим интриганам все испортить.

— Госпожа ректор, прекратите этот цирк! — шипит Гилберт, делая шаг ко мне и протягивая руку, чтобы схватить меня.

Но его руку на лету перехватывает Райнер. Он встает между мной и Гилбертом, заслоняя меня собой.

— Не трогайте ее, — тихо, но с неожиданной сталью в голосе говорит арканометрик.

Этот тихий, интеллигентный гений, который, может, и уступает Гилберту в росте и силе, но сейчас в его глазах горит такая яростная решимость, что тот невольно отступает.

Я смотрю на него, и волна благодарности на миг вытесняет ярость. Он явно не понимает в чем дело и что я задумала. Но он верит мне. Верит безоговорочно.

— Да вы оба с ума сошли! — рычит Гилберт, глядя на нас как на назойливых мошек. Его лицо искажается от злости. Маска вежливости трещит по швам.

Он поворачивается к одному из рабочих и рявкает на него:

— А ну, зови хозяина! Пусть сам разбирается с этими… сумасшедшими!

Несколько минут, которые кажутся вечностью, мы стоим так – я, распластавшаяся перед буром, Райнер, защищающий меня, и Гилберт с рабочими, не решающиеся применить силу.

Наконец, из главного туннеля доносятся тяжелые, быстрые шаги.

Появляется Эдгар.

При виде него весь шум мгновенно стихает. Его присутствие, его аура власти настолько сильны, что, кажется, даже пыль в воздухе оседает.

Эдгар даже не смотрит на него.

Его тяжелый, пронзительный взгляд прикован ко мне.

— Анна. Что здесь происходит? — его голос спокоен, но в этом спокойствии – предгрозовая тишина.

— Я требую заменить бур, — повторяю я, глядя ему прямо в глаза.

— Почему? — спрашивает он, вскидывая бровь.

И тут я понимаю, что попала в ловушку.

Что я ему скажу? Что у меня «плохое предчувствие»? Что мне не понравилась усмешка Гилберта и странный цвет руны? Да он же засмеет меня!

— Я не сильна в технической части, господин Рокхарт, — честно признаюсь я. — У меня нет технических объяснений. Но я уверена, что с этим буром что-то не то. Пожалуйста, принесите другой. И пусть вы лично осмотрите его и подтвердите, что он в идеальном состоянии. Тогда мы продолжим эксперимент.

Я замолкаю, тяжело дыша. Я смотрю на него, и во взгляде моем – отчаянная, последняя мольба.

Сейчас он либо вышвырнет меня отсюда, как сумасшедшую истеричку, либо… либо поверит.

Я смотрю на его суровое, непреклонное лицо и чувствую, как последняя надежда начинает таять. Лицо Рокхарта перекашивает от раздражения.

— Довольно! — рычит он, и его голос, низкий и гулкий, заставляет вибрировать сам воздух. Его терпение, кажется, лопнуло, как перегретый котел. — Я уже жалею, что согласился на эту авантюру! Вы с вашим арканометриком создаете больше проблем, чем вся эта шахта за последний год! С меня хватит!

Внутри все обрывается, и я чувствую, как ноги становятся ватными.

Но сдаваться – не в моих правилах. Никогда.

— Пожалуйста, — я делаю шаг вперед, и мой голос звучит тихо, но отчетливо в наступившей тишине. Я смотрю ему прямо в глаза, и в моем взгляде – вся моя отчаянная, последняя мольба. — Один раз. Просто доверьтесь мне. Не как ректору. А как… партнеру, который поставил на кон все, что у него есть.

Я вижу, как в его серых глазах что-то меняется.

Он долго, очень долго смотрит на меня, затем его взгляд скользит на самодовольное лицо Гилберта, на хмурые лица рабочих, на массивный, замерший бур…

Тишина становится почти невыносимой.

— Меняйте бур, — наконец, цедит он сквозь зубы.

Я не верю своим ушам. Я чувствую, как волна облегчения, такая сильная и горячая, захлестывает меня.

Я хватаюсь за руку Райнера, чтобы не упасть. Он сжимает мою ладонь в ответ, и я чувствую, как мелко дрожат его пальцы.

Рабочие, подчиняясь прямому приказу хозяина, с грохотом и руганью начинают отсоединять старый бур и тащить со склада новый.

Краем глаза я замечаю лицо Гилберта. Маска вежливого участия слетела с него окончательно. На меня смотрит перекошенное от ярости, бледное лицо. Он гипнотизирует новый, сияющий бур так, будто это его личный враг, который только что разрушил все его планы.

И это – лучшее подтверждение моей правоты.

Эдгар лично, с суровым, сосредоточенным видом, осматривает его.

— Бур в идеальном состоянии, — наконец, выносит он вердикт.

После этого процесс повторяется.

Райнер, дрожащими от волнения руками, снова передает магу свиток. Тот снова начинает плести заклинание. Но на этот раз Райнер и Эдгар неотрывно наблюдают за ним, провожают взглядом каждый штрих, каждый символ.

— Готово, — наконец, говорит маг.

Все взгляды устремляются на меня. Теперь я здесь главная.

— Начинайте, — говорю я, и мой голос предательски дрожит.

Момент истины. Сейчас все решится.

Бур с низким гулом оживает.

Я затаив дыхание, смотрю, как его огромная головка медленно приближается к стене.

Сердце колотится в горле, мешая дышать.

Я невольно сжимаю руку Райнера.

Бур врезается в породу.

Я до боли сжимаю руку Райнера, он отвечает мне таким же судорожным пожатием.

Свечение рун на новом буре ровное, мощное, уверенное. Никаких вспышек, никаких сбоев.

Но я все равно напряжена, как натянутая струна. Каждый мускул в теле свело от ожидания.

Я не дышу.

Кажется, вообще забыла, как это делается.

Бур проходит метр, второй… Гул стоит такой, что закладывает уши, пол под ногами вибрирует.

— Осторожно! — кричит один из рабочих, перекрывая рев машины. — Вижу несколько пустышек!

Вот оно. Момент истины.

Сейчас или никогда.

Либо Райнер – гений, либо мне придется прямо сейчас вливаться в этот дружный мужской коллектив, брать в руки кайло и осваивать новую профессию.

От этой мысли по спине пробегает нервная дрожь.

Рабочие отступают на пару шагов. Кто-то зажимает уши, кто-то прикрывает глаза.

Я замечаю, как напрягся Эдгар, как плотно сжались его челюсти. Даже он не уверен в положительном исходе.