Я ведь и так знала ответ. Знала, но все равно надеялась на чудо. Надежда – глупое, иррациональное чувство. И сейчас оно причиняет мне почти физическую боль.

— Но… — Райнер откашливается, его голос хрипит от усталости. — Кое-что сделать все-таки можно. Временно. Я могу попробовать создать магический шунт. Подключить вместо основного несколько учебных кристаллов из лабораторий. Это… это будет очень нестабильно. Мощности едва ли хватит на треть от текущей. Но это, возможно, позволит нам хотя бы вернуть свет и поддерживать работу артефактов первой необходимости. На пару-тройку дней. Не больше. Это, простите, костыль, а не решение.

Костыль. Когда у тебя сломан позвоночник.

Но выбора нет.

— Делайте, Райнер, — киваю я, чувствуя, как губы деревенеют от холода и усталости. — Делайте все, что нужно.

Громвальд, однако, мрачен и на удивление задумчив.

— Извините, я должен уйти, — бурчит он, глядя куда-то в темноту. — Нужно кое что проверить.

И, не говоря больше ни слова, он разворачивается и уходит, его тяжелая фигура растворяется в предрассветном сумраке.

От его задумчивости и внезапного ухода мне становится еще тревожнее.

Мы расходимся.

Камилла бежит в лаборатории за кристаллами для Райнера. А я… я чувствую себя выжатой, как лимон.

Сил идти в общежитие просто нет.

Я бреду в свой кабинет, падаю на диван и проваливаюсь в тяжелый, беспокойный сон без сновидений.

Меня будит резкий, настойчивый стук в дверь.

Я с трудом разлепляю глаза. В кабинете темно, лишь в щель между шторами пробивается тонкая полоска серого рассветного света. Сколько я спала? Час? Два?

Стук повторяется, на этот раз – громче, требовательнее.

— Что… что случилось? — бормочу я, спотыкаясь, бреду к двери.

Я распахиваю ее и отшатываюсь.

На пороге – толпа. Преподаватели, студенты… Их лица в неровном свете факелов, которые они держат в руках, кажутся злыми и испуганными.

— Госпожа ректор! — выступает вперед один из преподавателей, кажется, магистр истории. — Это правда?!

— Что правда? — я тупо смотрю на него, мозг отказывается работать.

— Что энергокристалл академии уничтожен! Что магия уходит из этого места! — выкрикивает он, и его голос срывается от паники. — Артефакты гаснут, защитные поля не работают! Это больше не академия! Это просто каменная лачуга!

— Мы требуем наши документы! — кричит кто-то из толпы студентов.

— Мы уходим! Прямо сейчас!

Их крики, их гнев, их страх обрушиваются на меня, как ледяная лавина, окончательно вырывая из сонного оцепенения и бросая в пучину нового, еще более страшного кошмара.

Паника. Чистая, животная паника.

Первая мысль – захлопнуть дверь. Запереться на все замки. Спрятаться под диваном и не вылезать, пока все это не закончится.

Пусть они кричат, пусть требуют, пусть уходят… Мне все равно.

Я больше не могу.

Я устала.

Но потом, сквозь этот липкий, парализующий ужас, пробивается другая мысль. Тонкая, но упрямая.

А как же Эдгар? Как же его неожиданное доверие?

Как же Райнер и его мечта?

Как же те тридцать студентов, которые поверили мне и остались?

Как же компромат на Диареллу, который оказался у меня в руках?

Неужели я сдамся сейчас, когда до победы, возможно, остался всего один шаг?

Я вспоминаю свое вчерашнее молчание у разбитого кристалла. Свою растерянность, свою панику.

Я тогда спасовала. Позволила Громвальду взять все в свои руки.

Но я не могу позволить себе такую роскошь дважды.

Они ждут от меня реакции.

Реакции настоящего ректора.

Я заставляю себя сделать глубокий, рваный вдох. Выпрямляю спину. Я смотрю поверх их голов, на темное, предрассветное небо, и мой голос, к моему собственному удивлению, звучит ровно и спокойно.

Даже слишком спокойно.

— Да, это правда, — говорю я, и от моего холодного тона гул в толпе стихает. — Ночью энергокристалл Академии был поврежден.

По толпе пробегает новый вздох ужаса и отчаяния.

— Но, — я поднимаю руку, призывая их к тишине. — Уже сейчас магистр Валериан работает над частичным восстановлением энергопотоков. А сразу после этого мы закажем новый кристалл. Более мощный, более современный, чем тот, что у нас был.

Мое спокойствие действует на них, как холодный душ. Самые горячие головы замолкают, задумываются. Я вижу на их лицах нерешительность.

Но, конечно же, находятся и те, кого так просто не успокоить.

— Новый кристалл?! — визгливо выкрикивает одна из преподавательниц, та самая, что вечно была всем недовольна. — Да на какие деньги, позвольте спросить?! У вас нет денег даже на то, чтобы выплатить нам жалованье!

Ее слова, как искра, поджигают толпу снова.

— А ведь и правда!

— Где вы возьмете такую сумму?!

— Снова одни обещания!

Гул становится громче, враждебнее.

Они снова начинают напирать на дверь, и я чувствую, как моя с таким трудом выстроенная стена спокойствия начинает трещать по швам.

Я смотрю на их разъяренные, испуганные лица, и понимаю, что у меня есть всего несколько секунд, прежде чем эта толпа превратится в неуправляемую стихию. Нужно действовать.

И действовать нужно нагло.

Я делаю глубокий вдох, подбирая слова.

— Я понимаю ваше беспокойство о деньгах. И я не хотела говорить об этом раньше времени, но, кажется, момент настал. Нам больше не нужно беспокоиться о деньгах. У Академии Чернолесья… появился спонсор.

Я блефую. Господи, как же нагло я блефую.

У меня холодеют кончики пальцев, а сердце колотится так, что, кажется, его слышно на другом конце коридора.

«Хотя, технически, я ведь не вру», — лихорадочно проносится у меня в голове. — «Спонсора мы нашли? Нашли. Просто еще не обо всем договорились».

Все зависит от того, сможем ли мы решить эту проклятую проблему в кузнице. Но им сейчас об этом знать не обязательно.

На толпу моя новость действует, как оглушающая граната.

На несколько секунд воцаряется абсолютная тишина. Люди смотрят на меня с отвисшими челюстями.

— Спонсор? — наконец, приходит в себя та самая визгливая дама. — Кто?!

— Прошу прощения, — я надеваю на лицо свою самую деловую и непроницаемую маску. — Но пока не могу разглашать его имя. Это было бы… неэтично. Как только все формальности будут улажены, я соберу общее собрание и представлю вам нашего благодетеля.

Я отчаянно тяну время, чувствуя себя канатоходцем над пропастью.

Я не могу назвать имя Рокхарта. Это будет нарушением всех деловых и человеческих норм. Да и кто знает, как он сам отреагирует на такую самодеятельность?

— А что толку от нового кристалла и спонсора, если вся академия в руинах?! — выкрикивает кто-то из толпы, пытаясь снова раскачать лодку. — Пока вы тут все почините, мы потеряем год!

Но на этот раз я не позволяю им снова втянуть себя в пререкания.

Мое терпение лопнуло. Я смотрю на них холодно, жестко, и мой голос обретает стальные нотки.

«Спорьте, возмущайтесь, умоляйте… я все равно не могу вас отпустить», — думаю я, вспоминая запрет комиссии на отчисления. — «Если я позволю вам уйти, меня снимут с должности еще до истечения всех сроков Исадора. И тогда все это было зря».

— Все проблемы будут решаться в свое время, в порядке их поступления, — говорю я властно, и от моего тона даже самые крикливые замолкают. — Если бы я могла все наладить по мановению руки, поверьте, я бы так и сделала. Однако, даже тот факт, что Академия Чернолесья и правда находится в тяжелой ситуации не заставит меня поставить на ней крест. Я намерена довести все до конца и я была бы очень благодарна вам, если бы вы мне помогли в этом. И для начала самой действенной помощью было бы разойтись и приступить к своим обязанностям. Учебный день, несмотря на технические трудности, никто не отменял.

В моем голосе такая непреклонная уверенность, что они пасуют.