Он выглядит… возмущенным.

— Какого демона, Рейнард? — голос Исадора звучит не громко, но в нем столько ледяного презрения, что даже маги Эшелона на секунду опускают оружие. — Ты бредишь от потери крови? Роспуск Совета не в твоей компетенции. И никогда не будет.

Дракенхейм кривит губы в кровавой усмешке, обнажая зубы.Он выглядит жутко — раненый зверь, загнанный в угол, но оттого еще более смертоносный.

— Верно, — хрипит он. — Не в моей. Но в твоей, Исадор. Ты здесь главный. Ты имеешь право объявить чрезвычайное положение и приостановить деятельность Совета. И ты сделаешь это. Прямо сейчас.

— Или что? — Исадор даже не моргает, глядя прямо на направленный в него жезл.

— Или я отдам приказ, — Дракенхейм лениво шевелит пальцами здоровой руки, и серые тени за его спиной напрягаются. — И все, кто находится в этом зале — включая тебя, эту выскочку Тьери и твоих драгоценных бюрократов — отправятся кормить червей. А потом… потом мы просто взорвем это здание к чертям.

Он обводит зал безумным взглядом.

— И поверь, мы придумаем отличную трагическую историю. Нападение мятежников? Взрыв магического накопителя? Неважно. Главное, что Совета больше не будет.

Угроза, голая и циничная, обрушивается на погрязший в тишине зал.

Несколько советников, тех самых, что только что яростно защищали Изабеллу и топтали меня, вскакивают с мест. Их лица, прежде самодовольные, теперь серые от страха.

— Как?! — вскакивает полный мужчина, что пять минут назад поливал меня грязью. Его лицо трясется как желе. — Герцог! Ваша Светлость! Вы не можете! Мы же… мы же с вами! Мы поддерживаем Её Высочество Изабеллу! Неужели вы убьете и нас?!

— Мы ваши союзники! — визжит женщина-советница, судорожно комкая мантию. — Мы голосовали против Тьери!

Дракенхейм морщится, словно от зубной боли, и резко поворачивается к ним. В его взгляде нет ни признательности, ни снисхождения. Только презрение и раздражение.

— Заткнитесь! — его рявк эхом отражается от сводов. — Если вы такие преданные, то сделайте что-нибудь полезное! Если не хотите сдохнуть здесь вместе с остальными, убедите этого упертого осла сделать то, что я говорю! Живо!

Советники, давясь словами и слюной, кидаются к Исадору.

— Исадор, прошу вас! — лепечет толстяк, хватая Дознавателя за рукав. — Подпишите! Распустите Совет! Он не шутит! Он нас всех убьет!

— Подумайте о благе королевства! — вторит ему другой, трясясь от ужаса. — Нужно уступить!

— Герцог прав, ситуация вышла из-под контроля… может, стоит временно приостановить действия Совета, исключительно с целью избежания кровопролития? — не отстает от них женщина.

Мне становится физически дурно.

Я смотрю на этих людей — «элиту» здешнего общества, вершителей судеб — и вижу лишь кучку перепуганных крыс, готовых продать все на свете за свою шкуру.

Исадор медленно, с брезгливостью стряхивает руку советника со своего рукава, словно это грязная тряпка.

— Ваши методы, Дракенхейм, меня просто поражают, — говорит он спокойно, глядя поверх голов паникующих предателей прямо в глаза герцогу. — Примитивная, грубая сила. Знаешь… мне интересно, Изабелла вообще в курсе, какую игру ты тут затеял?

Дракенхейм дергает щекой, и я вижу, как желваки ходят под его кожей.

— Зная эту двуличную, холодную стерву, — продолжает Исадор, делая шаг вперед, — я убежден, что она предпочла бы действовать тоньше. Яд в бокале, несчастный случай на охоте, шантаж. Но вот это… — он обводит рукой вооруженных магов, — …массовая резня в центре столицы? Это не её стиль. Это истерика, Рейнард. Ты сорвался с цепи. Ты обезумел. Все, что ты задумал, пошло не так и ты впал в отчаяние. Ты боишься прийти к ней и сказать, что у тебя ничего не получилось, ты полностью провалился. Я прав?

— Заткнись! — рычит Дракенхейм, и вены на его шее вздуваются. — Плевать, что она думает! Сейчас здесь я! И речь о том, чтобы ты упразднил Совет! Немедленно!

— А если я откажусь? — Исадор делает еще один шаг. Он безоружен, но от него исходит такая волна властности и силы, что даже маги Эшелона инстинктивно делают полшага назад.

— Если ты думаешь, что меня можно так легко запугать, Дракенхейм… — голос Исадора становится едва слышным, но невероятно страшным, — то ты совершаешь последнюю ошибку в своей жизни.

Исадор спускается с возвышения. Он идет прямо на Дракенхейма. Медленно. Неотвратимо.

В зале повисает звенящее напряжение. Воздух густеет, искрит.

Я вижу, как меняется лицо Дракенхейма.

В его глазах, за пеленой ярости, мелькает… страх.

Животный, первобытный страх.

Он — могущественный маг, дракон, но перед этим сухопарым мужчиной в строгом мундире он вдруг кажется мальчишкой, которого поймали на краже.

Дракенхейм боится Исадора.

Боится его авторитета, его силы, его репутации.

Дракенхейм отступает на шаг.

Потом, будто осознав это, замирает, стискивая зубы.

— Не подходи! — хрипит Дракенхейм, и его голос срывается.

Исадор останавливается в двух шагах от него.

Смотрит сверху вниз, хотя они одного роста.

— Ты жалок, — бросает он.

Это слово становится спусковым крючком. Глаза Дракенхейма наливаются кровью. Страх сменяется безумием отчаяния.

— Ну что ж… — шепчет он, вскидывая руку. — Тогда сдохни!

Мир взрывается.

В буквальном смысле. Ослепительная вспышка разрывает пространство между Исадором и Дракенхеймом, и ударная волна швыряет меня назад.

Я врезаюсь спиной в холодную колонну, из легких вышибает воздух. Звон в ушах перекрывает даже крики.

— Убить их всех! — ревет Дракенхейм, и его голос больше не похож на человеческий. Это рык зверя, вырвавшегося из клетки.

Зал Совета, святая святых законности и порядка, превращается в бойню.

Маги Эшелона, повинуясь приказу хозяина, бросаются в атаку. Им плевать, кто перед ними — враги или союзники Дракенхейма. Они заливают зал убийственной магией.

В воздух взмывают плетения — черные, багровые, ядовито-зеленые. Они летят в Исадора, в других членов совета. Со всех сторон доносится вой магии, крики ужаса, грохот ломающегося камня.

— Госпожа ректор, вниз! — Громвальд возникает передо мной как скала.

Он вскидывает руки, и прозрачный купол накрывает нас — меня, бледного как мел Люсьена, дрожащего студента и пару наблюдателей, которые не успели сбежать.

В щит Громвальда врезается огненный шар.

Купол идет трещинами, но держится.

— Они безумцы! — кричит Люсьен. — Они же убьют всех!

Я смотрю в центр зала и чувствую, как ужас ледяными пальцами сжимает горло.

Исадор бьется как лев, его магия — чистый свет, но Дракенхейм... Дракенхейм чудовищен. Он смеется, отражая атаки одной рукой, а второй швыряет магические разряды прямо по разбегающимся во все стороны советников. Я вижу, как один из них падает, схватившись за грудь, а его мантия занимается огнем.

Остальные члены Совета, эти надменные старики в бархате, теперь визжат от ужаса, пытаясь спрятаться под столами, которые разлетаются в щепки.

— К выходу! Живо! — рычит Громвальд, толкая нас к боковой двери.

Он выставляет перед собой обе руки, и воздух перед ним густеет, превращаясь в мерцающую каменную стену. Заклинания нападающих бьют в нее, высекая искры, заставляя щит дрожать, но декан держит его.

Мы бежим. Я спотыкаюсь об обломки кресел, студент всхлипывает, Люсьен тащит его за руку.

Вокруг царит хаос.

Крики, запах озона и нагретого камня.

— Не так быстро!

Перед нами, отрезая путь к спасению, возникают трое магов в плащах Эшелона. Их глаза горят фанатичным огнем.

Громвальд не останавливается.

Он выбрасывает вперед кулак, и мощное заклинание как таран сносит одного из нападающих.

Но двое других синхронно ударяют в наш щит.

— А-а-агх! — Громвальд оседает на одно колено. Кровь течет у него из носа.

— Громвальд! — кричу я.

— Назад! — хрипит он. — Я не удержу!