В день возвращения Громвальда, Исадор привозит его лично. Кажется, даже этот айсберг чувствует свою вину за поспешные выводы. Когда их карета подъезжает к воротам, ее встречает вся академия.

Студенты, преподаватели, персонал – все высыпали во двор.

Я смотрю, как Громвальд выходит из кареты, и не могу сдержать улыбку. Он останавливается на пороге и замирает, ошарашенно глядя на то, что раньше было академией.

Я его понимаю.

За этот месяц академия преобразилась до неузнаваемости. Мы не просто латали дыры. Мы строили заново.

Стены, еще недавно покрытые трещинами, теперь сияют свежей кладкой. В разбитых окнах – новые стекла, которые ловят солнечные лучи. А там, где раньше был заросший бурьяном пустырь, теперь возвышается новое, приземистое здание из темного камня, от которого уже веет жаром и стуком молотов – наша новая кузница, первая ласточка нашего партнерства с Эдгаром.

Громвальд смотрит на все это, потом на ликующих студентов, которые скандируют его имя, и я вижу, как у этого огромного, сурового воина дрожит подбородок.

Он подходит ко мне, и в его светлых глазах стоит такая благодарность, что мне становится неловко.

— Добро пожаловать домой, магистр-протектор, — улыбаюсь я.

А он просто молча, по-медвежьи, сгребает меня в охапку под восторженный рев толпы.

Когда рев немного стихает, и Громвальд, наконец, выпускает меня из своих медвежьих объятий, я делаю шаг назад и смотрю на него со всей серьезностью, на какую только способна.

— Еще раз спасибо, Громвальд. За все, — говорю я тихо, но так, чтобы слышал только он. А потом, с легкой улыбкой, протягиваю ему новенький, тяжелый бронзовый ключ с гербом академии? — Это вам.

Он непонимающе смотрит то на ключ, то на меня.

— Это что?

— Как что? — я улыбаюсь шире. — Ключ от вашей новой кафедры.

Он хмурится еще сильнее, его лицо выражает крайнюю степень недоумения.

— Новой? А что случилось с моей старой кафедрой боевой магии?

Я делаю глубокий, театральный, полный скорби вздох и с самым печальным видом кладу руку ему на плечо. Внутри меня все ликует от предвкушения, но я старательно делаю вид, что все очень плохо.

— Мне очень жаль, Громвальд… — говорю я трагическим шепотом. — Но… ее пришлось закрыть.

Я вижу, как его лицо вытягивается. На нем проступает сначала шок, а затем – паника.

— КАК ЗАКРЫЛИ?! — выдыхает он и его лицо багровеет, — И чем я теперь буду заведовать? Пыльными архивами, как этот счетовод?!

— Успокойтесь, магистр-протектор, — я больше не могу сдерживаться, и на моем лице расцветает широкая, счастливая улыбка. — Вас ждет повышение.

Он замирает, его гневный рык застревает в горле.

Он в полном недоумении смотрит на меня.

— С сегодняшнего дня, — я повышаю голос, чтобы слышали все, и вкладываю в него всю свою торжественность, — вы – декан нового, объединенного Факультета Стратегической Магии и Противодействия Угрозам!

Я смотрю, как до него доходит смысл моих слов. Как паника на его лице сменяется изумлением, а изумление – чистой, незамутненной, почти детской гордостью.

— Вы будете готовить не просто бойцов, — добиваю я его. — Вы будете готовить элиту. Лучших из лучших. И вся академия будет работать на вас: Райнер разработает для ваших ребят новейшие системы заклинаний, а кузнецы Рокхарта выкуют им уникальное оружие.

Я смотрю в его ошарашенные глаза и понимаю, что попала в самую точку.

Я не просто вернула ему его факультет. Я дала ему новую, еще более амбициозную и захватывающую цель.

— Тем более, — добавляю я уже тише, с легкой, заговорщической улыбкой. — В своем старом виде факультет боевой магии вряд ли бы выдержал конкуренцию с факультетом «Дракенвальда». И это не говоря о том, что приводить его в порядок после того, как вы же сами его хорошенько так подпортили… — я многозначительно смотрю на Громвальда, и он густо краснеет, вспоминая свой погром, — …было бы слишком дорого. Так что старые тренировочные залы мы отвели под лаборатории. А для вас построили новый комплекс. К тому же, — я обвожу рукой ликующую толпу, — слухи о том, что академия встает на ноги, уже пошли. К нам начали поступать заявления от новых, очень талантливых адептов. Так что спрос на ваш новый элитный факультет, аналогов которому пока нет, уже довольно высокий.

Громвальд смотрит на меня, и я вижу, как в его светлых глазах снова блестят слезы. Он пытается что-то сказать, но у него не получается. Он лишь сжимает мой локоть своей огромной рукой, а затем, резко развернувшись, чтобы никто не увидел его минутную слабость, уходит под овации ликующих студентов.

Я остаюсь стоять, улыбаясь и закусывая губу от нахлынувших эмоций.

— Впечатляюще. — вдруг доносится до  меня знакомый голос.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь.

Пока все были заняты встречей Громвальда, Исадор бесшумно отошел от своей кареты и встал неподалеку от меня. Теперь он тоже смотрит на ожившую академию, и на его губах играет тень… нет, не улыбки. Скорее, задумчивого удовлетворения.

— Считаю необходимым поздравить вас с первыми успехами, госпожа ректор, — все так же холодно роняет Исадор.

— Благодарю вас, — киваю я.

— Я не хочу портить вам праздник, — продолжает он, и от его тона у меня по спине бежит холодок. — Но я должен напомнить, что приближается ваш первый и, пожалуй, самый опасный рубеж. В связи с чем, я просто не могу не спросить, готовы ли вы к нему.

Моя радость мгновенно испаряется, сменяясь ледяной тревогой.

Рубеж? Какой еще рубеж?

В голове – полная пустота. За всеми этими взрывами, интригами, арестами, ремонтами… я, кажется, упустила что-то важное.

— Я… я не понимаю, о чем вы, — лепечу я, и чувствую, как холодеют руки.

Исадор удивленно вскидывает бровь. На его лице впервые за все время нашего знакомства проскальзывает неподдельное изумление.

— Неужели вы забыли, госпожа ректор? 

Он смотрит на меня своим ледяным, пронзительным взглядом, и я чувствую себя нерадивой ученицей, которая не выучила урок.

— Через полторы недели, — чеканит он каждое слово, — начинаются экзамены по всей провинции. И я хочу напомнить вам условия нашего договора. Как минимум двое ваших студентов должны войти в десятку лучших. А это значит, что в ближайшие дни в вашу академию прибудут независимые наблюдатели от Совета, чтобы проконтролировать чистоту проведения экзаменов.

Экзамены.

Как я могла забыть?!

Эта мысль – как удар под дых. Радость, эйфория, гордость за первые успехи – все это улетучивается без следа, сменяясь глухим, животным ужасом.

Я стою, и чувствую, как земля уходит у меня из-под ног.

Весь этот месяц мы занимались чем угодно: тушили пожары, латали дыры, ловили диверсантов, вели переговоры… но только не планомерным учебным процессом. Большую часть семестра эти несчастные дети не учились, а выживали. Какие, к демонам, лучшие в провинции?! Да если они хотя бы просто сдадут экзамены, это уже будет чудом!

Единственная надежда – моя спецгруппа, с которой занимаются лучшие преподаватели. Но успели ли они за месяц наверстать то, что была упущено за год?

— Госпожа ректор? — голос Исадора вырывает меня из панического ступора.

— Да… да, конечно, господин Исадор, — я заставляю себя улыбнуться, хотя чувствую, как дрожат губы. — Не беспокойтесь. У нас все под контролем.

Моя ложь звучит жалко и неубедительно даже для меня самой.

Но Исадор, кажется, даже не обращает на это внимания. Он просто смотрит сквозь меня своим холодным, оценивающим взглядом.

— Что ж, очень на это надеюсь, — бросает он. — Желаю удачи. Она вам понадобится.

Он разворачивается и, не говоря больше ни слова, садится в свою карету и уезжает.

Я смотрю ему вслед, и пьянящее чувство победы окончательно сменяется горьким, отрезвляющим вкусом отчаяния.

— Госпожа ректор?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Рядом стоит Лайсия, ее лицо все еще сияет от радости. Увидев мое выражение, она мгновенно становится серьезной.