— Буга… что? — хмурится Лайсия, видимо, не зная, что это за зверь, — Если вы имеете в виду казначея, то у нас такого нет. Ректор сам собирает все счета, и отсылает в отделение Совета Академий в столичном казначействе.

— Просто замечательно, — вслух резюмирую я. По крайней мере, теперь становится чуть понятней откуда здесь такая роскошь. Я больше чем уверена, что в поданных заявках деньги выпрашивались на новые классы или какое-нибудь оборудование, но в итоге все осело здесь. — Что ж, придется менять сам подход.

— Я помогу, чем смогу. — с готовностью кивает Лайсия, уже поднимаясь со своего места, — Я уже могу идти готовить все для вашего выступления, госпожа… Анна?

— Да, конечно, — я мягко улыбаюсь ей вслед, с удовольствием наблюдая насколько сильно изменилось лицо Лайсии: с запуганно-виноватого, которое у не было когда я только пришла до уверенно-боевого сейчас. Похоже, я не ошиблась, когда подумала, что эта девушка сможет мне помочь.

Однако, стоит только Лайсии положить ладонь на дверную ручку, как она снова замирает будто в нерешительности.

— Госпожа Анна, прежде чем я уйду, позвольте задать вам один вопрос. — сглотнув, поворачивается она ко мне.

— Конечно, — настороженно откликаюсь я. А у самой внутри появляется смутное предчувствие тревоги. — В чем дело?

— Могу я спросить что вы собираетесь сделать с госпожой Диареллой?  

Вопрос Лайсии на пару секунд приводит меня в замешательство. Интересно, а что я вообще могу сделать с Диареллой? Я же не знаю местных законов! Какое наказание полагается за нецелевое расходование школьных средств?

За такое точно полагается уволить – думаю, это правило будет единым во всех мирах. Вряд ли тут гладят по головке за то, что ректор, пусть даже временный, закупает для себя всякую мишуру, типа ковров, шкафов, причёсок, платьев и портьер. Штраф наверняка могут вкатить, а то и вовсе в тюрьму отправить.

Сделав себе мысленную пометку как следует разобраться в этом вопросе, я решительно говорю:

— Она будет наказана по всей строгости закона, разумеется! Как я уже сказала, я проведу тщательную проверку, куда и на что были спущены деньги, а там уже разберёмся.

В голосе у меня упрямо звучит твёрдость, хотя внутри я сама немного дрожу. Ещё вчера я была обычной учительницей (пусть и с большим стажем), а теперь вот принимаю решения, от которых, возможно, зависит чья-то судьба.

С одной стороны, это пугает. Но с другой, я вспоминаю, что сама рискую оказаться на каторге, если не докажу свою состоятельность. Значит, придётся быть жёсткой, хоть мне и не нравится играть роль “суровой дамы”.

Лайсия, выслушав мой ответ, кивает с явным облегчением — видно, рада, что еще есть справедливость. Но с другой стороны замечаю мелькнувший в ее глазах страх (возможно, боится что Диарелла ей потом отомстит?).

Правда, ни подумать об этом, ни уточнить у Лайссии я уже не успеваю. Сразу после моих слов о наказании, за дверью раздаётся отчётливый шорох. Как если бы кто-то подслушивал.

— Кто там? — моментально вскидываю я голову и подскакиваю к двери.

Резко дёргаю её на себя, чувствуя как сердце бешено колотится. А ну как за дверью стоит эта самая Диарелла. Тогда меня будет ждать очередная порция скандала…

Распахиваю рывком дверь и замираю…

На пороге стоит женщина лет тридцати, невысокая, но с очень прямой осанкой, ее тёмные волосы собраны в тугой пучок. На ней длинная, неброская туника, перехваченная поясом, на котором с одной стороны болтается внушительная связка ключей, а с другой небольшая книжка, можно даже сказать, блокнотик в кожаном переплете. Во взгляде неизвестной читается легкая смесь любопытства и осторожности, а в руке она держит небольшой свиток.

— Простите… — произносит она с лёгким покашливанием. — Я… эээ… хотела узнать, где сейчас госпожа Диарелла. Она обещала появиться, но что-то её не видно. И, позвольте узнать, что вы делаете в ее кабинете?

Оценивающе смотрю на неё: по виду — как кто-то из «хозяйственной части» или вроде того. Возможно, отвечает за коммуникации, снабжение, всё в таком духе. Так и хочется назвать её “завхозом”, но, как я уже успела узнать, здесь такое слово ещё неизвестно.

— Во-первых, это не кабинет госпожи Диареллы и никогда им не был. А во-вторых, теперь здесь госпожи Диареллы не будет, — отвечаю я, стараясь говорить максимально вежливо, без эмоций. — Начиная с сегодняшнего дня все вопросы буду решать я. Меня зовут Анна, и я новый ректор этой академии. А теперь, расскажите пожалуйста, что случилось, зачем вам была нужна госпожа Диарелла?

Женщина явно не верит на слово. Дергает бровью, придирчиво оглядывает меня с ног до головы, потом переводит взгляд на Лайсию.

— Да-да, все именно так, — робко, но с готовностью подтверждает она, — Госпожу Анну назначил на это место Магический Совет.

Выдав скептическое “хм”, неизвестная дама пожимает плечами и тяжело вздыхает. По всей видимости, принимает для себя, что это не шутка, хоть и не может поверить в это до конца.

— Даже не знаю… — медлит она, — Тут такая ситуация. Приехали члены комиссии. Месяц назад они уже были в нашей Академии — устраивали проверку. И теперь они вернулись. Сказали, что госпожа Диарелла их ждёт, у них, мол, была какая-то договорённость. Я и подумала, что они прямо сейчас к ней пойдут. А её-то не видно. Вот я… пришла узнать, где она.

Внутри у меня взрывается коктейль из досады и тревоги.

Комиссия? Только этого не хватало!

Я даже толком не успела здесь ни с чем разобраться, а саму Академию видела лишь мельком. Правда и того, что я увидела мне более чем хватило. Но с другой стороны, страшно тогда подумать какие тут нарушения можно найти помимо тех, что я уже приметила.

И как, спрашивается, мне выкручиваться?

— Просто прекрасно, — роняю я. — Одна проблема за другой. Ладно, я с ними разберусь. Вы можете проводить эту комиссию сюда?

Я показываю жестом на стол и запоздало замечаю все еще лежащий на нем торт, чашки и смятую скатерть от недавнего чаепития.

— Да, — вдруг осеняет меня, — Перед тем как пригласить их, пожалуйста, прихватите с собой вот это всё, — указываю я на торт и чашки.

Не хватало мне еще, чтобы комиссия решила, что это я тут в рабочее время чаи гоняю, пока вороны скачут по развалинам академии.

Женщина слегка поджимает губы, но кивнув, берёт тарелку с тортом и, придерживая другой рукой чашки, нехотя выходит. Перед этим она бросает на меня взгляд в котором читается: “господи, куда мы катимся”, но спорить не решается.

— Лайсия, — поворачиваюсь я к девушке, — тогда ты можешь быть свободна, занимайся теми делами, о которых мы договаривались.

— Поняла, госпожа Анна, — Лайсия кланяется, и на её лице читается решимость. — Если что, зовите. Госпожа Камилла знает, где меня найти, — кидает напоследок мне Лайсия, явно имея в виду женщину с ключами.

На некоторое время я снова остаюсь одна. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить и без того натянутые до предела нервы. Чего я не ожидала, так это “ревизоров” в лице странных личностей, с которыми работала Диарелла. Еще большой вопрос какие у них там могли быть “договоренности”.

Решаю быстро прибраться в своем новом кабинете пока время позволяет — хотя бы сложить разбросанные по столу бумаги в одну кучку, открыть окна, чтобы впустить чистый воздух, но в этот момент мой взгляд падает на зеркало в роскошной золочёной раме.

Оно висит в затемнённом углу, и я даже не обратила на него внимания, когда только вошла в этот кабинет. Сейчас же я впервые вижу себя – ту себя, которую здесь зовут Анна Тьери. И замираю, оторопев.

К тому, что у меня теперь длинные блондинистые волосы, я уже привыкла. Но к тому, что в комплекте с ними идёт милое личико девушки лет двадцати пяти и стройная фигурка, мне только предстоит привыкнуть. По крайней мере, теперь понятен скептицизм во взгляе Камиллы.

Вытягиваю руки, смотрю на аккуратные пальчики с розовыми ноготками. Вновь перевожу взгляд на своё отражение. Подмечаю одну особенность. Анна чем-то похожа на меня в молодости. Правда, у меня не было такого наивного взгляда и больших глаз, но что-то общее точно есть…