— Спасать эту академию, разумеется, — с усмешкой отвечаю я. — Начиная с реабилитации репутации моего казначея.

***

Я снова сижу в скрипучей, трясущейся карете, но на этот раз мое настроение совершенно иное. Я еду к Эдгару Рокхарту.

И на этот раз у меня есть не только слова. У меня есть кое-что получше.

На сиденье напротив меня разложены бумаги, которые принес мне вчера Райнер. Его старые расчеты по проекту «Горного Молота».

Я перебираю пожелтевшие от времени пергаменты, вчитываясь в его аккуратный, бисерный почерк, вглядываясь в сложные формулы и графики. Я ничего не понимаю в Арканометрии, но я тридцать лет проработала с документами.

И я умею видеть то, что скрыто между строк.

А потому, нахожу то, что мне нужно.

Сначала это просто мелкие нестыковки. Вот расчет Райнера по необходимому количеству магически усиленной руды для кузниц. А вот – приложенная к нему служебная записка от помощника Гилберта, в которой тот сообщает о «неожиданном дефиците» именно этого типа руды и предлагает использовать аналог, чуть худшего качества.

Рядом – новые расчеты Райнера, уже с поправкой на этот аналог. На первый взгляд все логично, но уже на этом этапе начинают закрадываться сомнения.

Листаю дальше.

Графики работы шахтеров. Здесь новая зацепка. В день, когда в одной из штолен произошел обвал, двое самых опытных мастеров смены были «внезапно отправлены в столицу с важным поручением». Вместо них работали новички.

Райнер, конечно, не придал этому значения. Но я, как завуч, привыкшая составлять расписания, вижу в этом не случайность, а чей-то злой умысел.

И, наконец, я нахожу то, что искала. Жемчужину этой коллекции подлости. Короткая записка, написанная элегантным почерком Гилберта: «Господин Райнер, докладываю. Господин Рокхарт полностью одобряет предложенную вами временную замену дорогостоящих стабилизирующих рун на более доступные аналоги ввиду сложностей с поставками из гномьих шахт. Он просил передать, что полностью доверяет вашим скорректированным расчетам и восхищен вашей гибкостью».

«Попался, голубчик,» — с холодной яростью думаю я.

Я не знаю Эдгара Рокхарта близко. Но я видела его. Видела его особняк, его кабинет, его одежду.

Человек, который так ценит качество и надежность, который строит свою империю на прочности и силе, никогда, ни за что в жизни не одобрил бы замену ключевых компонентов на «более доступные аналоги».

Это была ложь.

Наглая, продуманная ложь Гилберта, которая и привела к катастрофе.

Я приезжаю в поместье Рокхарта с чувством, будто у меня в руках не просто стопка старых бумаг, а заряженный пистолет.

Меня снова провожают в его кабинет. Он встречает меня так же, как и в прошлый раз – поднимается из-за стола, кивает. Но сегодня я смотрю на него другими глазами.

Я вижу не просто сурового, грозного мужчину. Я вижу в нем то, чего так не хватает Дракенхейму.

Основательность. Надежность. Силу, которая не требует демонстрации.

Дракенхейм – это хищный, лощеный кот, который упивается своей грацией и опасностью.

А Эдгар… Эдгар – это скала. Могучий дуб, корнями вросший в эту землю. Его присутствие не подавляет, а, наоборот, вселяет странное, почти забытое чувство безопасности. От него пахнет не дорогим парфюмом, а чем-то настоящим – кожей, деревом, остывшим металлом. И, глядя в его суровые серые глаза, я понимаю, что этот человек ценит честность и справедливость. И это дает мне надежду.

— Госпожа ректор, — говорит он, указывая на кресло. — Я вижу, вы не заставили себя долго ждать. Вы обдумали мое предложение?

— Да, господин Рокхарт, — я сажусь, глядя ему прямо в глаза. — Я потратила на это много времени и сил. И я готова дать вам ответ.

— И каков же он? — вскидывает бровь он, в голосе Рокхарта слышится неподдельный интерес. — Вы уволите Валериана или откажетесь от моей помощи?

Я смотрю ему прямо в глаза и, чувствуя, как внутри меня разгорается азарт, улыбаюсь своей самой загадочной улыбкой.

— Ни то, ни другое.

На лице Эдгара Рокхарта отражается искреннее недоумение.

Он смотрит на меня так, будто я только что предложила ему покрасить его суровую крепость в нежно-розовый цвет.

— Ни то, ни другое? — медленно переспрашивает он, и в его голосе слышится плохо скрываемое раздражение. — Госпожа ректор, я не совсем понимаю. Я сделал вам предельно ясное предложение. Вы либо принимаете мои условия, либо нет. Третьего не дано.

— А я предлагаю вам третий вариант, господин Рокхарт, — я подаюсь вперед, чувствуя, как азарт и адреналин заглушают страх. — Я предлагаю вам… эксперимент.

Он хмурится еще сильнее. Я вижу, как напрягаются желваки на его скулах.

— Я думал, вы пришли с готовым решением, а вы, кажется, решили поиздеваться надо мной, — его голос становится ледяным.

— Ни в коем случае! — горячо возражаю я. — Послушайте, я понимаю вашу позицию. Но я также верю, что расчеты Райнера были верны. Почти на сто процентов. И я думаю, я знаю, в чем была проблема. Кто-то, — я делаю многозначительную паузу, — намеренно саботировал весь процесс. Возможно, из страха перед сокращениями. А возможно, и по каким-то другим, более веским причинам.

Эдгар слушает меня, и на его лице отражается откровенное недоверие.

— Это полнейшая чушь, — отрезает он. — Мои люди преданы мне. Они бы никогда на такое не пошли. Госпожа ректор, если это все, с чем вы пришли, то наш разговор окончен. Я не намерен тратить свое время на пустые фантазии.

Он уже собирается встать, давая понять, что аудиенция окончена. Но я не могу этого допустить!

— Погодите! — я вскакиваю с места и, подхватив со стула стопку старых пергаментов, одним движением раскладываю их на его безупречно чистом дубовом столе. — Просто взгляните. Пожалуйста.

Я вижу, как он брезгливо морщится при виде пыльных, потрепанных бумаг на его полированной столешнице, но любопытство, кажется, берет верх. Он снова садится в кресло, а я, обходя стол, встаю рядом с ним и начинаю свой «доклад».

— Вот, смотрите, — я тычу пальцем в одну из записок, которую я предусмотрительно подчеркнула огрызком карандаша. — Записка от вашего помощника, Гилберта. Он сообщает Райнеру о «неожиданном дефиците» высококачественной руды и предлагает использовать аналог похуже. Райнер, конечно, скорректировал расчеты, но… разве это не кажется подозрительным?

Он молчит, но я вижу, как напрягся его взгляд.

— Идем дальше, — я перекладываю несколько листов. — А вот графики работы. В день, когда произошел самый крупный обвал, двое лучших, самых опытных мастеров смены были «внезапно» отправлены вашим помощником в столицу. Вместо них работали новички. Простое совпадение? Возможно. Но очень уж… своевременное.

Я чувствую, как нарастает напряжение в воздухе. Эдгар молчит, но его молчание становится все более тяжелым.

— И, наконец, вот это, — я кладу перед ним последнюю, самую убойную записку. — Гилберт сообщает Райнеру, что вы якобы лично одобрили замену дорогостоящих гномьих стабилизирующих рун на дешевые, почти кустарные аналоги. Опять же, ввиду «сложностей с поставками».

Я замолкаю и смотрю ему прямо в глаза.

— Что вы скажете на это?

Он долго молчит.

Я слышу, как тикают старинные часы на стене, как потрескивают дрова в камине. Я вижу, как на лбу Рокхрта пролегла глубокая складка. Его лицо окаменело. Но я чувствую, как в нем борются гнев, недоверие и… затаенное сомнение.

Наконец, он поднимает на меня тяжелый взгляд.

— Это все… косвенные улики, госпожа ректор, — говорит он глухо, но уже без прежней уверенности. — Не более чем ваши догадки. Гилберт – мой доверенный помощник уже много лет. А рабочие… они могут ошибаться, могут действовать по обстоятельствам. Но я им доверяю. Они заслужили мое доверие — именно благодаря нашим совместным усилиям у нас и получилось построить эту империю. Тогда как у вас нет ничего, кроме предположений, основанных на словах человека, который уже один раз меня подвел. Так что извините, но если выбирать сторону, то не вашу.