— Простите… — моментально тушуется перед ним начальник стражи, — …нам передали, что мы должны схватить мятежников. Мы действовали исключительно в рамках приказа от членов Магического Совета.

Стражники моментально замирают в нерешительности. Громвальд, прижав одного из них к земле, тоже останавливается, тяжело дыша, но не отпуская.

— Господин Исадор! — председатель наблюдательной комиссии, растрепанный, с перекошенным воротником, кидается к нему, едва не плача. — Мы стали свидетелями попытки уничтожения Академии Чернокнижья герцогом Дракенхеймом! Это измена! Это предательство! И, судя по всему, корни её ведут сюда, в стены нашего

Лицо Исадора становится абсолютно непроницаемым, но в его глазах мелькает нечто опасное. Холодный, расчётливый гнев.

— Господин Исадор, — подключаюсь к разговору я, — Это действительно так. Я боюсь, что в совете могут быть шпионы. Они знали куда мы направляемся, значи, что везем свидетелей и хотели нас убрать. Пожалуйста, я прошу вас о срочном собрании Совета.

Исадор смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом. Потом кивает на двери.

— Внутри. Живо. Все. И вы, — он тычет пальцем в командира стражи, который уже открывает рот, чтобы оправдаться, — под арест. До выяснения всех обстоятельств. Остальные игнорировать любые приказы, если они не исходят от меня лично. Этих людей не трогать. Они под моей защитой.

***

Зал Совета оказывается таким же мрачным и подавляющим, как и внешний вид здания. Длинный стол из чёрного дерева, высокие спинки кресел, на которых сидят другие члены Совета — лица пожилые, важные, выражающие недоумение и раздражение от срочного созыва. Исадор занимает место во главе.

Наблюдатели, всё ещё бледные, но собравшиеся с духом, один за другим излагают факты. Их рассказ сух, точен и оттого ещё ужаснее: нападение во время экзаменов, применение магии разрушения, появление драконьей формы герцога Дракенхейма, его очевидная цель — сорвать процедуру и уничтожить академию.

В зале повисает гробовая тишина. На лицах некоторых членов Совета — недоверие, на других — растущий ужас.

— Ректор Тьери, — обращается ко мне Исадор. Его взгляд тяжёл, как гиря. — Ваша версия. И подробности.

Я делаю шаг вперёд.

Голос, к моему удивлению, звучит ровно, хотя внутри всё дрожит.

Я рассказываю всё. Не как жертва, а как обвинитель. Про прошлые покушения, про давление Дракенхейма, про его связь с принцессой Изабеллой и их общую цель — пост Хранителя.

Когда я заканчиваю, в зале стоит напряжённое молчание.

— Это серьёзные обвинения, — говорит один из старейшин, пожилой маг с седой бородой. — Но где доказательства? Свидетельства, кроме ваших слов и слов наблюдателей, которые могли быть… напуганы и дезориентированы?

Исадор смотрит на меня. В его взгляде тот же вопрос: Что у тебя есть?

И тут вперёд выходит Люсьен Варго.

— У нас есть все доказательства, — Он выглядит дерзко, как никогда. В его руках — та самая толстая папка с потрёпанными уголками. Я узнаю её. Та самая папка, что он показывал нам с Эдгаром. Но теперь она стала вдвое толще.

— Здесь всё, Ваша Светлость, — говорит Люсьен, бросая на стол пухлую папку. Голос у него твёрдый, репортёрский. — Это то, что мне удалось раскопать за последние месяцы. И кое-что… свежее.

— О чем конкретно идет речь? — спрашивает Исадор, открывая папку и медленно листая содержимое.

— Показания свидетелей, переводы денег, связи. Но самое главное… — Люсьен делает драматическую паузу, глядя в глаза каждому из сидящих за столом. — Я провел расследование и установил, что дело о пропаже артефактов из Академии Чернокнижья связано с принцессой Изабеллой. Более того, она была главным инициатором их «поисков». Она лично приезжала в академию, после чего ректор Розвелл резко отказался от должности и исчез.

В зале повисает мертвая тишина. Обвинить принцессу… это уже не просто мятеж. Это самоубийство.

Исадор мрачнеет, его пальцы судорожно стискивают лист бумаги.

— Это… возмутительно, — тихо произносит он, но я не понимаю, к кому это относится — к нам или к Изабелле. — Вы понимаете, что вы говорите? Вы утверждаете, что член королевской семьи организовала кражу и убийства? Кроме того… вы смогли установить где находятся пропавшие артефакты?

— По крайней мере, самый главный из них! — выкрикиваю я. перехватывая инициативу. Голос звучит громче, увереннее. — Во время ремонта мы обнаружили остатки «Резонансного Ядра» и дневник ректора Розвелла.

— Дневник? — несколько голосов звучит одновременно.

— Да. В нем он описывает, как обнаружил, что главный артефакт — «Резонансное Ядро» — может быть превращен в оружие массового поражения. Он писал в Совет. Писал во дворец. Но ответа не было. Зато пришли люди, которые попытались украсть ядро. Так он понял, что за артефактами идет охота. Он уничтожил Ядро, подставив себя под обвинение в краже. И он спрятал трёх студентов-лаборантов, которые всё видели. Потому что боялся, что до них доберутся… предатели из дворца или, — я обвожу взглядом зал, — из этого самого Совета.

Тишина становится абсолютной, звенящей.

— И одного из этих студентов, — я указываю на Алдрика, который стоит за Люсьеном, съёжившись, но подняв голову, — нам удалось найти. Его зовут Алдрик. И он готов дать показания. Обо всём.

Все взгляды в зале, тяжёлые и полные сомнения, поворачиваются к худощавому юноше.

Алдрик кажется ещё меньше под этим давлением.

Он сглатывает, его пальцы белеют, сжимая край стола, за которым мы стоим. Но когда он поднимает голову, в его слишком взрослых глазах — не детский страх, а решимость человека, долго скрывавшегося и наконец-то готового говорить.

— Всё… всё это правда, — его голос сначала тихий, но крепнет с каждым словом. —

Когда мы начали изучать «Резонансное Ядро», мы думали, это прорыв в артифакторике. Но потом… потом мы поняли. Если изменить полярность потока, оно превращается в оружие. Ядро меняет саму суть магии, позволяет буквально перестраивать заклинания на ходу. То, что было самым обычным магическим светильником могло трансформироваться в огненную вспышку или магический отравляющий газ, понимаете? Оно позволяло полностью контролировать магию и от этого не существовало никакой защиты. Мастер Розвальд отправил письмо с описанием во дворец. И в Совет. Через день… к нам в академию вломились. Украли все артефакты кроме Ядра, которое Розвелл спрятал отдельно.

Он делает паузу, снова глотая ком в горле.

— Ответа от Совета не было. Никто не приехал. Тогда Ректор… он сказал, что раз закон молчит, мы должны уничтожить Ядро. Так, что восстановить было нельзя. А нас… меня и двоих других, кто помогал ему… спрятал. Разными путями. Сказал, что если мы останемся вместе, нас найдут. Нас и копии записей, которые касались исследований Ядра.

Алдрик замолкает, его взгляд скользит по лицам членов Совета, и в нём появляется горькая усмешка.

— И мастер Розвальд был прав. После того как я сбежал, моим друзьям, оставшимся в академии, начали приходить письма. Угрозы. Требовали сказать, где я. А потом… стали приходить люди. В тёмных плащах. Обыскивали наши старые комнаты, допрашивали знакомых. Они искали нас. Любой ценой. И у них… у них были ресурсы. Такие, какие есть только у очень могущественных людей.

Его слова, простые и страшные, повисают в воздухе. Это уже не абстрактные обвинения. Это история живого человека, загнанного в угол системой.

— Кстати, часть этих писем с угрозами вы можете найти в моей папке, — подает голос Люсьен.

И его слова заставляют зал Совета взорваться.

— Ложь! — вскакивает с места тучный советник в пурпурной мантии, лицо которого лоснится от пота. — Это возмутительно! Вы притащили каких-то оборванцев, дали им фальшивые бумажки и смеете обвинять Её Высочество?!

— Это клевета на королевскую семью! — вторит ему другой, с острой бородкой. — Это государственная измена!

— У Анны Тьери нет права голоса! — визжит третий. — Она никто! Она даже не входит в Совет! По какому праву она выдвигает обвинения такого уровня? Это нарушение протокола! Мы должны арестовать её за оскорбление короны, а не слушать эти бредни!