— Это абсурд! — Барух обошел стол и остановился передо мной. — Уильям, вы серьезно думаете, что я способен на предательство собственной страны?

— Факты говорят сами за себя. Встречи с агентами, передача документов, инвестиции в германские компании, лоббирование политики, выгодной альянсу. Если это не предательство, то очень на него похоже.

— А если я скажу вам, что все не так, как кажется?

— Тогда объясните, как именно. Потому что пока что ваши действия выглядят как государственная измена.

Барух прошелся по кабинету, явно борясь с внутренним конфликтом. Затем остановился у кресла, стоящего напротив.

— Уильям, — сказал он наконец, не оборачиваясь, — а что если я скажу вам, что вы правы во всем, кроме главного?

— То есть?

— Я действительно встречался с представителями альянса. Действительно передавал им документы. Действительно использовал свое положение для продвижения определенной политики. — Он повернулся ко мне. — Но не потому, что работаю на них.

— Тогда почему?

— Потому что работаю против них. Потому что последние полгода я делаю именно то, что делаете вы, пытаюсь выяснить, кто стоит за этой организацией и каковы их реальные планы.

Если Барух говорил правду, это означало, что я только что обвинил союзника в предательстве, которого он не совершал.

— Докажите, — сказал я просто.

— Хорошо. — Барух подошел к сейфу в углу кабинета. — Но сначала скажите мне, Уильям, кто еще знает о ваших подозрениях?

— Пока никто. Только мои люди, которые вели наблюдение.

— Прекрасно. Потому что то, что я собираюсь вам показать, не должно выйти за пределы этой комнаты. По крайней мере, пока операция не будет завершена.

Он открыл сейф и достал толстую папку с документами. На обложке стоял гриф «Совершенно секретно» и печать правительственного ведомства, которое я не смог сразу идентифицировать.

— Операция «Маяк», — сказал Барух, протягивая мне папку. — Официально ее не существует. Неофициально это самая важная контрразведывательная операция в истории американских служб.

Я открыл папку и начал читать. То, что я увидел, перевернуло мое понимание событий последних месяцев с ног на голову.

Документы читались как детективный роман, написанный параноиком с доступом к государственным тайнам. Чем больше я читал, тем больше понимал, насколько глубоко я заблуждался относительно роли Баруха в происходящих событиях.

Операция началась восемь месяцев назад, когда службы финансового мониторинга получили информацию о создании европейской организации, целью которой было установление контроля над мировой экономикой. Альянс промышленной стабильности оказался не просто группой германских промышленников, а международной сетью, включающей представителей крупнейших концернов Европы и нескольких американских финансистов.

— Моя роль в операции «Маяк», — продолжил Барух, — заключается в том, чтобы внедриться в альянс под видом сочувствующего и передавать дезинформацию. Все мои встречи с мистером Вольфом согласованы с государственными специальными службами.

— А документы, которые вы передаете?

— Смесь устаревшей информации, дезинформации и приманок для выявления каналов утечки. Ваш поддельный меморандум о «проекте Thunderbird», кстати, отличная работа. Мы использовали его для проверки скорости передачи информации в Европу.

Я откинулся в кресле, чувствуя себя полным идиотом. Три дня наблюдения, обвинения в предательстве, моральные терзания, и все это время Барух работал на ту же сторону, что и я.

— Но почему вы не сказали мне раньше?

— Потому что вы не спрашивали. К тому же, чем меньше людей знает об операции, тем она безопаснее. Нам нужно было проверить и вас.

— Меня?

— Уильям, вы появились в финансовом мире словно из ниоткуда, заключили союз с организованной преступностью, демонстрируете поразительную осведомленность о будущих рыночных тенденциях. Разве не логично было предположить, что вы тоже можете работать на альянс?

Справедливое замечание. В мире, где каждый подозревает каждого, даже союзники вынуждены проверять друг друга.

— И какой вердикт?

— Ваша провокация с поддельным документом убедила нас в том, что вы на нашей стороне. Никто из агентов альянса не стал бы проверять таким образом собственных людей.

Я задумался.

— А есть ли такие люди в Америке? Кого вы подозревали еще?

— Видите список на седьмой странице? — Барух указал на перечень имен. — Это американские участники альянса. Люди, которые готовы продать экономические интересы страны ради личной выгоды.

Я пробежал глазами по именам и почувствовал холод в животе. Среди предателей значились два сенатора, директор крупного стального концерна, президент железнодорожной компании и… стоп.

— Джонатан Рид Морган? — я поднял глаза на Баруха. — Тот самый Морган, с которым я веду деловые переговоры?

Наступило долгое молчание. Потом Барух кивнул.

— Тот самый Морган. Один из главных американских агентов альянса. Именно через него координируются атаки на независимых финансистов, которые могут помешать планам европейцев.

Внезапно многое встало на свои места. Атаки на моих клиентов, попытки переманить сотрудников, давление со стороны конкурентов, все это могло быть частью тщательно спланированной кампании против тех, кто не желал подчиняться новому порядку.

Барух изучил документы еще несколько минут, затем поднял глаза:

— Уильям, если все это правда, то операция «Маяк» дала нам неожиданный побочный эффект. Мы не только внедрились в европейский Альянс, но и случайно наткнулись на американского предателя.

— Что вы имеете в виду?

— Если верить этим документам, он не просто сотрудничает с Альянсом. — Барух указал на имя в списке. — Он один из его основателей. Более того, именно он курирует американское направление деятельности.

Я продолжал чувствовать, как мир переворачивается вверх ногами. Человек, который изображал джентльмена и предлагал партнерство, оказался главным противником.

— Но ведь он клялся мне, что не имеет отношения к атакам на моих клиентов!

— Классический прием, — Барух горько усмехнулся. — Отрицать очевидное, пока не предъявят неопровержимые доказательства. А потом изображать благородную обиду на несправедливые обвинения.

Я встал и прошелся по кабинету, пытаясь осмыслить новую информацию. Значит, вся эта история с «перемирием» была театральным представлением. Морган давно планировал уничтожить меня, просто выбирал удобный момент.

Чем больше я думал об этом, тем больше понимал. Картина становилась яснее.

Черт, даже упоминание Вагнером имени Баруха — многоходовая интрига. Морган хотел поссорить меня с ним. Изолировать от союзников, заставить тратить силы на ложные цели, пока он готовит решающий удар.

Барух закрыл папку.

У Моргана довольно изящно все получилось, признал я с невеселой иронией. Все это время я подозревал в предательстве человека, который работает на ту же сторону, что и я. А настоящий враг в это время спокойно готовил новые пакости.

Барух поднялся из кресла:

— Уильям, боюсь, ситуация еще хуже, чем кажется. Согласно нашим данным, Морган планирует что-то крупное на предстоящих президентских выборах.

— Что именно?

— Альянс сделал ставку против Рузвельта. Их кандидат сенатор Альберт Ритчи из Мериленда. Консервативный демократ, который «внезапно» обнаружил в себе склонность к международному экономическому сотрудничеству.

Я вспомнил встречи с командой Рузвельта, обещания финансовой поддержки, планы «Нового курса». Если европейцы смогут протащить своего кандидата в президенты, все мои усилия пойдут прахом.

— Сколько денег они готовы потратить на кампанию Ритчи?

— По нашим оценкам, до десяти миллионов долларов. Причем основная часть будет потрачена не на официальную рекламу, а на подкуп избирательных комиссий и давление на оппонентов.