— Ой, не говори! — она махнула рукой. — Три сейфа! Представляешь, у них даже специальная папка есть, называется «Операция К». Вся документация по заводам Краснова, планы проверок, компромат… Беспалов держит ее в личном сейфе.

Я поцеловал ее, чтобы скрыть промелькнувшую на лице улыбку. Вот оно. Теперь я знаю, где искать.

— Ты замерзла, — я набросил на ее плечи простыню. — Может, еще шампанского?

— Нет, — она потянулась ко мне. — Лучше поцелуй меня еще раз. И пообещай, что мы снова полетим!

— Обещаю, — прошептал я, привлекая ее к себе.

А в голове уже выстраивался план. Казаков проигрался и торопится. Беспалов медлит. Пирогов против. Документы в сейфе… Прекрасная возможность для контрудара.

Но об этом можно подумать завтра. А сейчас… сейчас были только мы двое, свечи и воспоминания о полете.

Я вернулся на завод далеко за полночь. Анна уснула, разметавшись по подушке, а я еще долго смотрел на нее, прежде чем уйти. Во сне она казалась совсем девочкой, доверчивой, беззащитной.

В кабинете было темно и холодно. Я налил себе коньяка и начал раскладывать информацию по полочкам. Итак, что мы имеем?

Казаков проигрался немцам и торопится с операцией против меня. Значит, он сейчас самое слабое звено, загнанный в угол человек способен на отчаянные поступки. И на предательство тоже.

Беспалов более осторожен, действует по какому-то плану. Все документы в его личном сейфе… Но если Казаков достаточно напуган, он может пойти на то, чтобы выкрасть эти бумаги.

Я достал блокнот, начал набрасывать план:

Первое. Через подставных лиц передать Казакову информацию, что немцы готовы огласить его карточные долги.

Второе. Намекнуть, что Беспалов ведет двойную игру и готовит документы для его устранения.

Третье. Организовать «случайную» встречу с Пироговым, технический директор может стать союзником.

Коньяк медленно согревал. За окном светало. Где-то в глубине души шевельнулось сожаление об Анне, но я отогнал эти мысли. В конце концов, я действительно дал ей то, о чем она мечтала — небо.

Я снял телефонную трубку:

— Мышкин? Нужно срочно встретиться. Есть информация по «Сталь-тресту». И еще — найди досье на некоего немца, который держит игорный дом на Тверской. Кажется, пришло время устроить еще одну небольшую панику в стане врага.

План складывался сам собой: стравить Казакова с Беспаловым, поддержать Пирогова, который выступает против травли моих заводов, а потом… потом нанести решающий удар, когда они окончательно перегрызутся между собой.

Я подошел к окну. Первые лучи солнца золотили крыши Москвы. Где-то там, на Ходынском поле, уже готовились к новому дню самолеты. Анна наверняка проснется с мыслями о вчерашнем полете.

Взяв чистый лист бумаги, я начал писать инструкции для Мышкина. Нужно действовать быстро, пока информация свежая. Пока Казаков в панике из-за карточных долгов. Пока Беспалов уверен в своей неуязвимости.

В дальнем кабинете «Метрополя» пахло дорогими сигарами и трюфелями. Герр Штольц, грузный немец с моноклем и аккуратно подстриженными седыми усами, задумчиво разглядывал карточные долги Казакова, разложенные на крахмальной скатерти.

— Так-так… — он прищурился сквозь монокль. — Семь тысяч золотом. Приличная сумма, майн либер фройнд.

Я молча кивнул. Штольц, в прошлом банкир из Гамбурга, а ныне хозяин подпольного игорного дома на Тверской, был частым гостем в высших кругах Москвы. Его заведение пользовалось определенной репутацией, а связи простирались от немецкого посольства до ОГПУ.

— И наш дорогой герр Казаков, — Штольц аккуратно промокнул губы салфеткой, — совершенно не имеет возможности погасить этот долг?

— Увы, — я отхлебнул рейнского. — Но у него есть… другие возможности. Скажем, доступ к определенным документам.

Немец понимающе усмехнулся:

— О, конечно, высоко сидящие люди имеют много возможностей. Очень интересные документы могут достать, не так ли?

Я достал плотный конверт:

— Здесь две тысячи золотом. Еще три — после того, как Казаков получит нужное стимулирование.

— Майн готт! — Штольц театрально всплеснул руками. — Вы предлагаете мне шантажировать почтенного человека?

— Боже упаси, — я улыбнулся. — Просто намекните, что в случае неуплаты вы будете вынуждены передать расписки его руководству. И, возможно, обмолвитесь, что Беспалов очень интересуется его карточными долгами.

Немец откинулся в кресле, сквозь монокль разглядывая игру света в бокале:

— А ведь это правда, кстати. Беспалов действительно наводил справки о долгах своего заместителя.

— Вот видите, — я подвинул конверт ближе. — Вам даже не придется лгать. Просто нужно донести до Казакова определенную информацию.

Штольц неторопливо пересчитал деньги, аккуратно убрал их в портфель из крокодиловой кожи:

— Положимся, скажем… на послезавтра? В моем заведении как раз большая игра. Наш друг наверняка не устоит перед искушением отыграться.

— Прекрасно, — я поднялся. — И еще… намекните, что у вас есть выход на некоего покупателя, заинтересованного в документах из сейфа Беспалова.

Старый банкир понимающе кивнул:

— О, не беспокойтесь. У страха глаза велики, особенно когда речь идет о таких суммах. Думаю, наш друг очень быстро поймет, что единственный выход — это сделать то, что нам нужно.

— То есть просто пойти на сотрудничество, — закончил я за него. — Передайте, что покупатель готов не только простить долг, но и заплатить весьма щедро. Скажем, еще семь тысяч?

— Вы дьявол, — усмехнулся Штольц, поднимаясь. — Но я с удовольствием сыграю в вашей партии. Тем более что Казаков действительно задолжал мне кругленькую сумму.

Когда за немцем закрылась дверь, я еще некоторое время смотрел в окно на вечернюю Театральную площадь. Первая фигура расставлена. Теперь нужно организовать «случайную» встречу с Пироговым. А потом… потом пусть события развиваются сами собой.

За соседним столиком кто-то заказал шампанское. Знакомый хлопок пробки напомнил о недавнем вечере с Анной. Я тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Нет времени на сантименты — игра началась.

В жарком полумраке «дворянского» номера Сандуновских бань, называемого так по старинке, на мраморной скамье блаженно растянулся Казаков. Распаренное лицо раскраснелось, по вискам стекали капли пота. После вчерашней крупной игры у Штольца голова гудела, но горячий пар понемногу возвращал способность мыслить.

— Игорь Владимирович? Какая приятная встреча! — раздался за спиной вкрадчивый голос.

Казаков вздрогнул, обернулся. В клубах пара проступила массивная фигура Рудольфа Майера, компаньона Штольца.

— А… здравствуйте, — Казаков попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. После вчерашнего разговора со Штольцем любая встреча с немцами вызывала у него нервную дрожь.

— Как ваши дела? — Майер опустился рядом, промокая полотенцем багровую шею. — Герр Штольц вчера был очень озабочен некоторыми обстоятельствами.

Казаков почувствовал, как по спине, несмотря на жару, пробежал холодок:

— Какими же?

— О, всего лишь некоторые расписки… — Майер сделал паузу. — Кстати, вы знаете, что Алексей Петрович очень интересовался вашими… карточными успехами?

— Беспалов? — Казаков резко сел. — Откуда он узнал?

— У герра Штольца свои источники, — немец понизил голос. — И они утверждают, что в личном сейфе вашего руководителя уже готовится определенный документ. Очень неприятный документ, касающийся вашего отстранения.

Казаков побледнел, несмотря на банный жар:

— Не может быть…

— Увы, — Майер развел пухлыми руками. — Но возможно, у нас есть решение. Есть люди, готовые не только уладить вопрос с долгом, но и щедро заплатить. Скажем, семь тысяч золотом? За определенные бумаги из того самого сейфа.

В парилке повисла тяжелая тишина, нарушаемая только шипением воды на раскаленных камнях. Казаков лихорадочно соображал.