— Не соответствует техническим условиям, — он захлопнул журнал испытаний. — Даже не представляйте на приемку.

Величковский, внимательно изучавший результаты тестов, поправил пенсне:

— Позвольте, но отклонения минимальные. В пределах допуска.

— По гражданским меркам — возможно, — отрезал Нестеров. — Для военной техники этого недостаточно.

В цехе собралось все руководство: военинженер Бондарев, главный инженер Морозов, другие должностные лица. На стене тикали часы, отсчитывая время до срока сдачи заказа.

— Мы не можем просто остановить производство, — Добротворский нервно теребил папку с графиками. — График согласован с Управлением военных заказов.

— Тем более нужно все переделать, — Нестеров был непреклонен. — Если брак выявится в боевых условиях — это уже не производственный вопрос, а военное преступление.

Я внимательно изучал диаграммы испытаний. Действительно, качество металла оставляло желать лучшего. Но дело было не только в технологии.

— Разрешите? — из-за спин старших офицеров выступил молодой инженер-лейтенант Добротворский. — Проблема в методике настройки оборудования. Старые мастера работают по довоенным нормативам.

— Что вы предлагаете, лейтенант? — Бондарев внимательно посмотрел на молодого специалиста.

— Внедрить новую систему контроля, — Добротворский развернул чертежи. — Мы с товарищем Сорокиным уже разработали схему.

— Опять ваши новации? — скептически хмыкнул старший мастер Петрович, потомственный оружейник. — Мой дед еще для царской армии броню делал. И ничего, качество было!

— Было, да прошло, — резко ответил Добротворский. — Требования изменились. Нужны новые методы.

В углу цеха загудел мостовой кран. Рабочие готовили к испытаниям очередную партию брони. Заводская смена продолжалась, несмотря на конфликт руководства.

— Товарищи, — я попытался разрядить обстановку. — Давайте рассмотрим вопрос системно. Во-первых, нужно организовать переподготовку мастеров…

— Этим фокусам? — перебил Петрович. — Да мои ребята с закрытыми глазами любой металл определят!

— Именно поэтому и получаем брак, — ответил я не менее резко. — Интуиция это хорошо, но нужны точные измерения.

Бондарев задумчиво побарабанил пальцами по столу с образцами:

— Предлагаю компромисс. Создаем две бригады: одна работает по старой технологии, вторая — по новой системе. Через неделю сравним результаты.

— При условии строгого контроля, — добавил Нестеров. — За каждый образец персональная ответственность.

— Согласен, — кивнул я. — Только добавлю, не неделю, а три дня. И руководить экспериментом будет лейтенант Добротворский. А Петрович назначается его консультантом.

— Что⁈ — старый мастер побагровел. — Да я тридцать лет…

— Именно поэтому, — перебил Бондарев. — Ваш опыт плюс новые методы — это то, что нам нужно.

Добротворский шагнул к Петровичу:

— Василий Кузьмич, я же не отрицаю вашего мастерства. Наоборот, хочу его сохранить, но уже в новом качестве.

Старый мастер хмыкнул, но было видно, что слова молодого инженера его тронули.

— Ладно, попробуем, — он протянул руку лейтенанту. — Только чур без этих ваших бумажек. Сначала покажи на деле.

— Обязательно покажу, — улыбнулся Добротворский. — У меня уже и план занятий готов.

— Решено, — подвел итог Бондарев. — Даю три дня на эксперимент. Нестеров, вы проведете контрольные испытания?

— Проведу, — кивнул военпред. — И очень внимательно.

Когда все разошлись, я задержался в цехе. Молодой лейтенант уже что-то увлеченно объяснял старому мастеру, показывая новые измерительные приборы. Петрович хмурился, но слушал внимательно.

К концу дня в штабе завода состоялось итоговое совещание. Военинженер Бондарев собрал руководителей ключевых служб для согласования плана дальнейших действий.

— Итак, что мы имеем после инспекции? — Бондарев развернул карту производства.

Я разложил подготовленные документы:

— Первое: необходима модернизация металлообрабатывающего производства. Без этого мы не получим требуемое качество брони. Второе: нужно наладить взаимодействие с металлургическим заводом по поставкам специальных сталей. Третье: требуется переподготовка персонала.

— С учетом сегодняшнего конфликта в испытательном цехе, — добавил Твердохлебов, — особое внимание нужно уделить работе с кадрами.

Полковник Нестеров от военной приемки изучал предварительные расчеты:

— Сроки крайне сжатые. Но эксперимент с бригадами Петровича и Добротворского может дать интересные результаты.

— Я доложу в Управление военных заказов, — кивнул Бондарев. — Думаю, получим поддержку по линии командования.

Величковский, сверяясь со своими записями, добавил:

— Нам также нужны данные по технологии производства броневой стали в Златоусте. У них уникальный опыт работы с легированными сталями.

— Вот об этом отдельно, — Бондарев достал телеграмму. — Только что получил распоряжение от командования. В конце недели на Златоустовский завод выезжает специальная комиссия по качеству брони. Предлагаю объединить усилия.

— Я как раз планировал туда выехать, — ответил я. — Нужно скоординировать работу всех предприятий объединения.

— Тогда решено, — Бондарев взял карандаш. — Мы направляем туда инженер-майора Самойлова. Он хорошо знает специфику производства броневой стали.

Твердохлебов передал папку с документами:

— Здесь результаты последних испытаний и требования военной приемки. Думаю, златоустовцам пригодится.

— Только не забывайте про режим секретности, — напомнил начальник режимного отдела. — Документы с грифом «СС» передаются только через спецсвязь.

За окнами штаба уже темнело. Вроде бы только недавно мы приехали сюда, ранним утром. А уже, оказывается, вечер.

На заводском дворе зажглись прожектора, освещая припорошенные снегом корпуса цехов.

— Выезжаем завтра в шесть утра, — я поднялся из-за стола. — До Златоуста почти сутки пути.

— Я дам указание подготовить документы по спецсвязи, — кивнул Бондарев. — И свяжусь с руководством Златоустовского завода.

Когда совещание закончилось, я еще раз просмотрел свои записи. Ситуация на заводе №183 оказалась сложнее, чем мы предполагали. Проблема не только в технологии нужно менять сам подход к организации производства.

В дверь постучали — вошел Глушков:

— На Златоуст подготовлен отдельный вагон. Охрана выделена, документы проверены.

— Отлично, — я убрал бумаги в портфель. — Завтра нас ждет новый фронт работ.

Глушков помедлил:

— Есть еще кое-что… По моим каналам стало известно, что на Златоусте тоже неспокойно. Старые специалисты сопротивляются переменам.

— Ничего, — я улыбнулся, вспомнив сегодняшний спор Петровича с Добротворским. — Надо просто найти правильный подход. Объединить опыт с новыми методами.

За окном медленно падал снег. Завтра нас ждала дорога через Уральский хребет.

Экспресс «Тагил-Златоуст» пробивался сквозь уральскую метель. Паровоз серии «Су» с характерным медным орлом на фронтоне натужно тянул состав по горному серпантину. Вагон-салон, прицепленный к хвосту поезда, мерно покачивался на стыках рельс.

В салоне, отделанном мореным дубом, было тепло. Голландская печь с белыми изразцами работы Кузнецовского завода исправно согревала пространство. Под потолком мягко светились матовые плафоны керосиновых ламп, отбрасывая теплые блики на деревянные панели стен.

Я сидел в глубоком кожаном кресле, просматривая заметки по итогам проверки в Нижнем Тагиле. На откидном столике из карельской березы лежали раскрытые чертежи на кальке ватмана и свежий номер «Уральского рабочего».

Величковский устроился у окна, задумчиво протирая пенсне батистовым платком. Его потертый кожаный портфель с монограммой «Н. В.» примостился на соседнем сиденье. За окном проносились заснеженные ели, временами мелькали огни маленьких станций с керосиновыми фонарями.