Профессор извлек из папки микрофотографии, сделанные на новом микроскопе «Рейхерт».

— Видите равномерное распределение карбидов? Такого качества нет даже у крупповских образцов.

— А производительность? — я повернулся к Сорокину. — Сможем обеспечить нужные объемы?

Молодой инженер раскрыл свой блокнот:

— После модернизации второй печи сможем выдавать до пятидесяти тонн специальной стали в неделю. Если перевести все печи на новый режим — до двухсот тонн.

Мюллер, который тоже подошел к печи, с профессиональным интересом разглядывал образцы:

— Diese Qualität… Такое качество требует особой точности в управлении плавкой. Ваши сталевары справятся?

— Справятся, — уверенно ответил Лебедев, поглаживая бороду. — Бригада Петрова уже освоила новый режим. Вчера провели пробную плавку самостоятельно — все параметры в норме.

Мы направились к складу шихтовых материалов. По пути Лебедев что-то негромко сказал Сорокину, тот нахмурился и быстро ушел в сторону лаборатории.

— Что с поставками хрома для легирования? — спросил я у Штрома, который присоединился к нам у штабелей с рудой.

— Проблема, Леонид Иванович, — Штром нервно протирал пенсне. — «Уралметалл» срывает график. Вместо обещанных ста тонн прислали только сорок. Да и качество хромает.

Его прервал стремительно вернувшийся Сорокин. Лицо молодого инженера было встревоженным:

— Леонид Иванович, срочное дело. В лаборатории случилось происшествие.

Я кивнул Мюллеру и Величковскому, давая понять, что разговор о поставках придется прервать. Мы быстро направились к лабораторному корпусу.

В химической лаборатории, пропахшей реактивами, нас ждал взволнованный Николаев, молодой лаборант в промасленном халате. Рядом стоял хмурый Глушков из охраны.

— Докладывайте, — я посмотрел на Сорокина.

— Час назад застали Николаева за странным занятием, — начал Сорокин. — Он пытался вынести образцы нашей специальной стали. А еще… — инженер разложил на столе бумаги, — у него нашли выписки с результатами анализов и точным химическим составом сплава.

Николаев побледнел:

— Леонид Иванович, я могу объяснить…

— Можете, — я сел за стол, разглядывая дрожащего лаборанта. — И очень подробно. Начните с того, кто предложил вам деньги. Крестовский?

— Нет, конечно, — Николаев опустил глаза. — Ко мне в буфете подсел человек… Представился инженером с «Металлообработки». Сначала просто расспрашивал о работе. Потом намекнул, что есть люди, готовые хорошо заплатить за техническую информацию.

— Сколько? — коротко спросил я.

— Пятьсот рублей золотом, — прошептал лаборант. — За образцы стали и полный анализ состава.

Штром присвистнул. Величковский покачал головой:

— Молодой человек, вы хоть понимаете, что наделали? Это же государственная тайна!

— Когда следующая встреча? — я пристально смотрел на Николаева.

— Завтра вечером… В трактире «Якорь» на Таганке.

— Глушков, — я повернулся к начальнику охраны, — вы же у нас опытный человек. Организуйте наблюдение за трактиром. А вы, — я посмотрел на дрожащего лаборанта, — пойдете на встречу. И расскажете все, о чем будут спрашивать.

— Но…

— Или сотрудничаете с нами, или отправляетесь прямиком в ГПУ. Выбирайте.

Николаев недолго сопротивлялся. Почти сразу же согласился. Тогда я дал поручения Глушкову и отправился дальше по заводу. Решать другие проблемы.

Под конец дня вызвал Величковского, чтобы обсудить техническую документацию по оборонному заказу. Профессор пришел и тяжело вздохнул:

— А вот тут есть большая проблема, Леонид Иванович.

Я поглядел на профессора. Да уж, даже если наш технический гений так тяжко вздыхает, значит дело и впрямь трудное.

Я так понимаю, это касается нашего нового заказа. Надо детально что там стряслось. Впрочем, я уже давно готов к трудностям. Никто не говорил, что придется легко и заказ достанется нам на блюдечке с золотой каемочкой.

«Светлана» под зеленым абажуром освещала разложенные на столе чертежи. За окном завывала метель, швыряя в стекла колючий снег. В печке уютно потрескивали березовые дрова.

Величковский ослабил галстук и достал носовой платок, чтобы протереть пенсне:

— Я внимательно изучил спецификации, — профессор достал из портфеля толстую папку. — Артиллерийскому управлению требуется сталь с совершенно особыми характеристиками. Во-первых, прочность на разрыв — не менее ста двадцати килограммов на квадратный миллиметр. Во-вторых, требуется высокая пластичность при критических температурах.

Он разложил на столе графики испытаний:

— Смотрите: при нагреве до восьмисот градусов металл должен сохранять исходные свойства. А это возможно только при особом легировании. Нужен хром высокой чистоты, молибден, ванадий…

— С хромом проблему решим через «Уралметалл», — я сделал пометку в блокноте. — Что еще?

— Вот здесь самое сложное, — профессор постучал карандашом по чертежу. — Требуется абсолютная однородность структуры. Никаких включений, микротрещин, расслоений. А наши мартеновские печи, мягко говоря, слабенькие, устаревшие, — он покачал головой. — Даже с новой системой регенерации температурный режим недостаточно стабилен.

— Конкретнее, Николай Александрович.

— Нужно решить минимум три проблемы, — Величковский начал загибать пальцы. — Первая: модернизация системы контроля температуры. Нынешние пирометры «Виккерс» дают погрешность до тридцати градусов. А нам нужна точность до пяти.

— Это можно заказать через Ригу, — кивнул я. — Дальше.

— Вторая: качество огнеупоров для футеровки. Существующий кирпич не выдерживает температурных перепадов. Нужен особый состав с добавками магнезита.

— А наш кирпичный завод?

— Теоретически возможно, — профессор протер пенсне. — Но потребуется полностью перестроить технологию. Новые печи для обжига, другое сырье… Месяца три-четыре работы.

Я сделал еще одну пометку:

— Третья проблема?

— Самая серьезная, — Величковский поправил пенсне и понизил голос. — Для такой стали нужна особая технология легирования. Точное соблюдение температуры, времени выдержки, порядка ввода добавок… Ошибка на любом этапе — и плавка испорчена.

Я буравил профессора взглядом.

— Обучим людей.

— Не успеем, — Величковский покачал головой. — По немецким стандартам подготовка сталевара такого уровня занимает год. А заказ нужно выполнять уже сейчас. И еще… — он замялся.

— Ну же, договаривайте.

— У Крестовского на «Металлообработке» стоят новейшие печи «Крупп». С автоматическим контролем температуры, с системой дозирования присадок. Технически они лучше подготовлены.

Я встал и подошел к окну. В свете фонарей кружился снег, где-то на путях глухо стучали буфера маневрового паровоза.

— Для чего конкретно нужна эта сталь? — спросил я, не оборачиваясь.

Величковский еще больше понизил голос:

— Новая серия тяжелых орудий. Калибр двести три миллиметра, длина ствола пятидесятого калибра. Главное требование — выдерживать до пятисот выстрелов без потери точности. При температуре в канале ствола до тысяча двухсот градусов.

— Объемы?

— Первая партия четыреста тонн готовых заготовок для стволов. Потом еще шестьсот тонн для казенных частей и противооткатных устройств. И это только первый этап. — Профессор достал еще один документ. — Есть информация, что готовится заказ на бронебойные снаряды. Там потребуется особая марка стали с повышенным содержанием хрома и молибдена.

— Сроки?

— Первые пробные образцы — через месяц. Промышленная партия — через три. Очень жесткий график.

Я вернулся к столу:

— Вы сказали про три главные проблемы. А что с остальными?

— Да, есть еще несколько моментов, — Величковский перелистнул страницу в блокноте. — Нужна новая лаборатория для контроля качества. Существующие приборы не позволяют проводить полный комплекс испытаний. Особенно для проверки усталостной прочности.